Невеста Полоза

Из отражения на меня смотрело два золотистых глаза с узкими вертикальными зрачками. Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Раз-два-три-четыре-пять. Еще на пять счетов выдох. Сердце колотится как сумасшедшее. Тихое шипение в ушах. Это должно быть трубы. Да, трубы. Просто вода течет по трубам. Медленно открываю глаза, в отражении мое лицо. Слегка испуганное, но мое. Умываюсь, пытаясь смыть это липкое ощущение тревоги. — Можно я у тебя переночую? — спрашиваю я подругу, выходя из ванной, — Мне немного не по себе сегодня. — Да, без проблем. Ты пьешь таблетки? — Ага, — отвечаю я с промедлением. Из-за этих таблеток все мысли ощущаются как вязкий кисель, а еще все время хочется спать, — Мне поменяли препарат, будем смотреть что там дальше по состоянию будет. Подруга сочувственно кивает. Вся эта чепуха длится с начала июля и со временем лишь прогрессирует. Теперь к странным приступам тревожности добавились еще и галлюцинации. Психиатр, красивая женщина в строгих очках, со знанием дела покивала на мои жалобы и выдала предположение, что это могут быть побочные эффекты от препарата. Очень хотелось с ней согласиться, но мысли в голову лезли безрадостные. Уснула я быстро. Только вот сны были душные и тревожащие. Я лежу в земле, и она плотно окутывает меня со всех сторон так, что не могу пошевелиться, объятья становятся все плотнее и плотнее, и я уже не могу вздохнуть. Пытаюсь проснуться, но никак не могу. Слышу шепот на ухо «все равно моя будешь». Открываю глаза. На кровати рядом со мной стоит кошка. Глаза щелочки, шерсть вздыблена, распушенный хвост мечется из стороны в сторону, стоит она боком, чтобы казаться больше. Я приподнимаюсь, и она зло шипит. — Сладкая, ты чего? Чего перепугалась? — я оглядываюсь. За окном уже рассвело, в комнате все так, как и вечером, — Я тебя напугала? Прости, — тяну к ней руку, чтобы пригладить да успокоить, но она лишь пуще шипит и убегает из комнаты. Вздыхаю. Спать больше не хочется, хотя проснулась еще более усталая, чем засыпала. Иду на кухню, пью таблетки и жду, когда проснется подруга. В парковой тени приятная прохлада. У нас маленький пикник. На уютном желтом пледике фрукты да пара эклеров. Хотелось бы холодного просеко, но у меня только уже согревшееся безалкогольное пиво. — …Короче не знаю, хотелось бы поменять тему, но тогда все придется делать заново, — слышу я словно через вату слова подруги. Сил моих хватает только на то, чтобы вяло кивнуть, но ей этого хватает, и она продолжает говорить. Кручу на безымянном пальце золотое колечко в форме змейки и пытаюсь припомнить, когда я его надела, потому что с того случая я постаралась избавиться от всей змеиной символики. Но тут меня что-то дергает. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. — Ты чего? — Да мне показалось будто меня кто-то позвал, — оглядываюсь вокруг, пытаясь найти кого-то кто мог сказать мое имя, — Наверное послышалось… — Ага… Я прикрываю глаза, чтобы немного подышать, потому что меня не покидает ощущение словно на меня кто-то смотрит. Дышу, но оно никуда не девается. — Слушай, пойдем до водички дойдем, — я резко подрываюсь и начинаю собраться. — Все нормально? — настороженно спрашивает подруга. — Да, прости, просто внезапно стало ну… Тревожно. — Тебе хоть становится лучше? Ну, есть какая-нибудь положительная динамика? — Динамика? Ну, лучше нет, но возможно, что без таблеток совсем было бы плохо. Вода прозрачная и приятно холодит ноги. Хочется занырнуть целиком, но у нас нет купальников, да и море совсем мелкое, придется далеко идти, чтобы погрузиться хотя бы по пояс. В шуме волн мне слышится змеиное шипение, и я недовольно кидаю в воду камень. Он плюхается совсем без брызг. Взгляд мой падает на мои ноги и чудится мне, будто вместо кожи у меня чешуя, золотящаяся на солнце. Я лишь вздыхаю и закрываю лицо руками. — И часто у вас бывают эти видения? — Каждый день. Ну, если я конечно не сплю весь день. Я теперь могу проспать часов восемнадцать, проснуться под вечер часа на четыре и снова уснуть, — кутаюсь в плед. На улице жаркое лето, а я мерзну, пришлось даже достать обогреватель. — Что ж, ну это вполне объяснимо, давайте попробуем понизить дозу транквилизаторов. — Давайте, — недовольно бурчу я. Я устала, ощущение, что от таблеток нет никакого толка. Скоро надо будет идти на учебу, а я все еще в разбитом состоянии. Мысли уносят меня куда-то далеко, в тот роковой день июня. Начало лета выдалось холодным и дождливым, но к середине месяца погода начала радовать. На чернике появились ягодки, но пока что они маленькие и зеленые. Должно пройти еще несколько недель, прежде чем можно будет угощаться прямо с куста. В бору тихо, слышно только далекий шум дороги да ветер в кронах. Сосны дают приятную тень, не такую как в смешанном лесу, тяжелую и низкую, а светлую и просторную. Видно далеко и моя цель: большие камни, на которые я лазала еще ребенком, совсем близко. Около камней я замечаю какое-то шевеление в кустах черники и пытаюсь разглядеть лесную зверушку, но ее видно след простыл. Когда я была маленькой, камни казались гораздо больше, но вот залезать на них было значительно проще. И все же я отталкиваюсь ногой от уступа и затаскиваю себя на вершину. Высоты здесь, наверное, метра три, а поверхность камня укрыта мягким мхом, на котором приятно сидеть. Я оглядываюсь вокруг, и тут моя ладонь натыкается на что-то плотное и прохладное в мхе. Это небольшое золотое колечко в форме змеи поедающей свой хвост. — Хех, уроборос, символ вечности, мудрости и хрен пойми, чего еще, — я усмехаюсь и примеряю. Налезает колечко только на безымянный, да притом садится туда как влитое. Посчитав это за знак, решаю оставить себе, я конечно не люблю золото, но всякие змеиные штучки мне нравятся. А еще проще в детстве было слезать с камней. Сейчас же все кажется, что вот-вот соскользну вниз, поэтому чтобы этого не случилось, ближе к низу я просто сползаю на животе. Едва мои ноги касаются земли как левую что-то колет. Я резко смотрю вниз и вижу, как во мхе исчезает змеиная чешуя. — Ну, никаких симптомов отравления у вас нет, так что скорее всего змея была неядовитая. Уж или возможно какой-нибудь полоз, — врач приятно улыбается, стуча пальцами по клавиатуре, — Так что, девушка, бояться нечего. — Но ощущения в теле все равно какие-то странные, — и так и есть, меня слегка потряхивает и знобит, руки так вообще дрожат без остановки, а еще пересыхает во рту. — Скорее всего это просто стресс. Ну давайте, для общего спокойствия полежите денек здесь и, если все будет хорошо, завтра вас выпишем. В палате помимо меня пара пожилых женщин, обсуждающих огород. Медсестра указывает мне на кровать у выхода, дает успокоительное, гладит по голове и говорит звать, если что. Я ложусь на кровать и собираюсь отписаться родным, как бабульки обращают на меня внимание. — Ну давай знакомиться, милочка. Я Настасья Петровна, — говорит одна. — А я баба Маша. — Очень приятно, я Юля, — немного неловко, но дружелюбно представляюсь я. — А чавой ты тут, такая молоденькая? — Змея меня цапнула в лесу. Баба Маша цокает языком. — Ой нехорошо. — Да ладно, — говорю я, — Доктор сказал, что она неядовитая была, так что испуга больше было. — Ну-ну, а все ж то нехороший день для такого, — говорит баба Маша, качая головой. — Опять ты со своими бреднями, — бурчит Настасья Петровна. — Это не бредни, а мудрость народная! — А что за день? — с любопытством спрашиваю я, хотя сама в приметы не верю. — Так это ж, преподобного Исаакия Далматского сегодня, значится. Свадьбы змеиные. Я не удерживаюсь и смеюсь. — Видно на жениха наступила, надо было извиниться. Бабушки смеются. — Вот видишь, молодежь нынче умная пошла, не верит в эти россказни, и правильно, — говорит Настасья Петровна. — Ну может и так. Но у нас в деревне девок все одно не выпускали в этот день, а то вон посмотрит не туда, забредет куда, а потом ее Полоз к себе в невесты заберет. — Полоз? Это который из сказок Бажова? — Он самый, змеиный-царь. Понравится девица ему, он ей подарок пошлет, браслет золотой, али кольцо, ежели примет, так все, сосватана считай, — Настасья демонстративно кривит лицо, а баб Маша и рада поболтать. Я же бросаю тревожный взгляд на свою находку, — А потом все, осенью он за ней явится и заберет к себе под землю. — Так, а зачем ему невесты то? Че он с ними делает? Ест? — стаскиваю кольцо с пальца и кладу на тумбочку, «просто на всякий случай» убеждаю себя. — Ну а зачем мужикам женщины то нужны? Чтоб трахать, — заявляет Настасья Петровна. И мне становится смешно от того насколько странно слышать такое слово от интеллигентной на вид старушки. До вечера мы с ними болтаем о разном, а там уж они спать улеглись, ну и я следом за ними. Сны снились странные, но очень яркие и глубокие. Кто-то настойчиво меня зовет по имени, и я выныриваю из нахлынувших воспоминаний. Это психиатр. — Да, простите, я отвлеклась. — На следующей неделе я не смогу с вами встретиться, я уезжаю, так что мы увидимся уже осенью. — Да, хорошо, поняла. Я киваю, а сама думаю «увидимся ли?», может к тому моменту меня уже Полоз под землю утащит. На улице жду такси и с тоской смотрю на повышенный из-за дождя спрос. С тех пор мне некомфортно ездить в метро, да и вообще спускаться под землю, поэтому все деньги уходят не только на препараты, но и на такси. На пальце снова замечаю это проклятое кольцо и внутри меня поднимается такая злоба. Я стаскиваю его с себя и со всей силы бросаю куда-то на дорогу, оно теряется в потоке машин, и моя злоба схлынывает. Я лишь надеюсь, что никому не разбила стекло. Едва настает осень, как тревожность исчезает. Вместо того я чувствуют странный прилив сил, который не дает мне усидеть дома. Мания. Ставлю я себе диагноз и с тоской смотрю на отмеченную на календаре встречу с психиатром. Собираюсь с друзьями в бар. Буду скорбно пить что-то безалкогольное, ну или соблазнюсь на пару глоточков чего-то легкого. А может утащу их в клуб и немного потанцуем. В баре много людей, и они меня слегка раздражают. Я выхожу на улицу, чтобы немного выдохнуть, и достаю сигареты. Шарю по карманам в поисках зажигалки, когда кто-то подносит огонек к кончику моей сигареты. — Спасибо, — я поднимаю глаза на молодого человека в темных очках. — Павел, — протягивает руку. — Юля, — рука у него холодная, но очень приятная, и отпускать ее почему-то совсем не хочется. С усмешкой киваю на очки. — Солнце слепит? — Навроде того, — хмыкает он в ответ. Мы продолжаем наш разговор ни о чем, да только все переходим на новые и новые темы. И говорить с ним так замечательно, как ни с кем раньше не было. Друзья выглядывают из бара, понимающе хмыкают, а мы оторваться друг от друга не можем. Как вдруг он останавливается и бросает взгляд на часы. — Нам пора. — Пора? — удивленно спрашиваю я. — Ага. Пойдем, я провожу тебя до дома. Во мне поднялось было возмущение, да только сразу же оно заглохло под какой-то тихой радостью и все на что меня хватило, это лишь сказать, что с друзьями надо попрощаться. Я забежала в бар, обнялась со всеми и вышла. Тянуло меня к моему новому знакомцу с неведомой силой. Дошли мы до метро и там я остановилась. — Я, мм, на метро не езжу. — Почему же? — без какого бы то ни было удивления спросил Павел. — Мне там немного некомфортно. — Со мной будет комфортно, слово даю. Я с сомнением посмотрела на деревянные двери метрополитена. — Веришь слову моему? — Верю, — ответила я и поняла, что действительно верю. Верю и чувствую, что рядом с ним мне ничего не грозит. Может с непривычки, но эскалатор словно не хотел заканчиваться. Мы все спускались, а платформа, виднеющаяся внизу, ближе не становилась. Павел же вдруг начал шарить по карманам. — В чем дело? Он нащупал что-то маленькое и вытащил: — Ты кажется потеряла, — на его ладони лежало золотое колечко в форме змеи, что я давеча злостно швырнула на дорогу, — Нехорошо подарками жениха разбрасываться. Сердце мое пропустило удар. Я дрожащей рукой потянулась к его очкам. Он не сопротивлялся. Я сняла их и увидела на лице его два золотистых глаза с узкими вертикальными зрачками.