Прима-балерина

1 5:30 утра. Вивальди раздается по всей квартире под звуки вечно не спящего Нью-Йорка. Мягкий луч только что взошедшего солнца лежит на курносом носике Софи, а та, невольно проснувшаяся благодаря любви отца к классической музыке, да и в принципе привыкшая к ранним подъемам на утреннюю “разминку”, встает с кровати и идёт на запах кофе. – Опять Вивальди? А как же Шопен? Он же может заскучать. – Остришь с утра. Значит сегодня есть силы на 7 кругов. Одевайся быстрее, и пойдем на пробежку. – Очень сухо, в общем, как и обычно, делая глоток крепкого черного кофе, сказал отец Софи – невысокий, спортивный и довольно строгий мужчина. – 7? Ты издеваешься? На мне после вчерашней репетиции места живого не осталось. Семь мать его кругов. – Сейчас будет восемь. Давай быстрей, тебе еще в школу. Пора сказать читателю, что Софи занимается балетом. Её отец – бывший артист балета, а сейчас тренер-хореограф одной из ведущих балетных школ Нью-Йорка. И эта информация уже может навести вас на мысли, что девушка с детства была погружена в атмосферу театра. Когда у нее спрашивают, почему она захотела заниматься балетом, Софи обычно отвечает, что однажды она устроила истерику и на отрез отказывалась идти в детский сад. Тогда отцу, который в то время сам выступал на сцене театра, пришлось взять ее с собой. “Он посадил меня на третий ряд, – вспоминает 16 летняя девушка, – Сам пошел на сцену. Тогда была репетиция “Щелкунчика”, и под софитами оказалась фея Драже. Ее грация, нежность в каждом движении заставили меня затаить дыхание, а сердце остановиться. Она парила над сценой. Именно парила. Она была перышком, которое кружит в невесомости и очень-очень мягко приземляется на землю. Тогда я и поняла, что хочу быть там, там же, где была фея. Хочу так же летать и владеть сценой.” Но Софи никогда не упоминала, что к четырнадцати годам ее рвение исчезло. Магия пропала, осталась одна рутина: подъемы в пять утра, часовые пробежки, завтрак, состоявший из зеленого чая и овсянки, только три урока в школе, яблоко на бегу, а дальше репетиции на 6 часов каждый божий день, посреди которых есть перерыв 15 минут на какой-нибудь суп или салат с курицей. Метро. Зависть подросткам, что живут беззаботной жизнью, вытворяя все, что захотят. Уроки в ночи, сон равный дай бог 5 часам, и все опять по кругу. Когда ей было 8 лет, отец, известный в узких кругах артист балета Чарльз Карлотт, закончил карьеру и ушел в педагоги. Причины не знает даже сама дочь, хотя имеет собственные подозрения. Тогда он решил сделать из своего ребенка приму-балерину, которая смогла бы покорить мир и совершить все то, чего сам не смог. – Где скорость? Почему дышишь ртом? Нет, дорогая моя, так не пойдет. Ты словно только что выловленная рыба-вроде жива, а вроде и смысла бороться за жизнь уже нет. Давай, иначе будет штрафной круг. – Даже не задыхаясь от бега, комментировал отец и делал замечания уже выдохшейся Софи. Он знал, как заставить ее работать, куда стоит надавить, чтобы в глазах появился азарт. Самое удивительное, что этот низкорослый сорокалетний мужчина бежал наравне, а иногда даже и впереди своей высокой и длинноногой дочери. Его физическая подготовка всегда восхищала Софи и учеников «CarloBallet Academy». Хочется описать красоту осеннего Central Park, которую ньюйоркцы (Софи и ее отец, в частности) совершенно не замечают. Но раз столь продуктивные люди не тратят драгоценные минуты на восхищение пейзажами, то и мы побежим за двумя стройными силуэтами в направлении квартиры семьи Карлотт.