Игла

Бывших наркоманов не бывает, об этом Скарамучча знал не понаслышке. Сначала он пытался бороться с зависимостью Каэдахары, чуть ли не умоляя того на коленях слезть с иглы, отправиться в рехаб или же хотя бы сходить к психиатру. Но результат всегда был одинаково горький, Каэдахара лишь отворачивал голову и отстраненно отвечал: "У меня нет вдохновения, героин - единственное, что помогает мне во время написания стихов, не делай вид будто не понимаешь". Понимает ли он? Возможно. Но Скарамучча точно не понимает, почему нужно гробить свое здоровье ради жалких 10 строк текста. Разве «шедевр» стоит того? Неужели можно жертвовать своей нервной системой, сердцем и возможностью на светлое будущее? И пусть его ответ никогда не сходился с мнением Каэдахары, он не мог отвернуться от того.  Зима. Широкие хлопья снега укрывали улицы. Именно в это время, два года назад они начали встречаться. Вначале Кадзуха всячески пытался скрывать свою зависимость, но было очевидно - это не может продлится долго. Скарамучча вновь стоял на пороге его квартиры и вдалбливал кнопку звонка.  — Каэдахара, только попробуй не открыть дверь в ближайшее 30 секунд, тебе же хуже, если я сам попаду в квартиру, - он недовольно закатывает глаза и продолжает зажимать кнопку. Когда через 30 секунд не последовало никаких действий, Скарамучче ничего не оставалось. Он лишь достал реплику ключей и самостоятельно вошел в квартиру. Каэдахара был против навязчивой идеи Скарамуччи, по созданию дубликата ключей от его квартиры, но не сумев вытерпеть очередной конфликт - просто согласился.  Резкий запах травки тут же ударил в нос, когда Скарамучча закрыл за собой входную дверь. Он снимает свои кроссовки и входит в комнату. Картина не лучшая. Телефон Каэдахары валяется на кровати, на полу куча непонятных пакетиков и белого порошка, несколько шприцов лежат на столе, за которым сидит и сам Кадзуха. Он увлеченно крутит ручку между своими тоники пальцами и что-то пишет в блокноте. Скарамуш подходит к нему и хватает за плечё. Широкие зрачки и красная слизистая….слишком ожидаемо. — Почему ты не отвечал на звонки? — Хаа, - он отводит взгляд и кладет ручку на стол, - я разбил его. Почему ты вообще пришел? Просил же перестать. Скарамуш готов взорваться в тот же момент, но вместо этого он всего лишь крепче сжимает плечё Кадзухи, а второй рукой хватает его за подбородок. — Потому что я волнуюсь о своем парне, идиот. Если бы я знал, что ты не принимаешь наркотики и можешь позаботиться о себе, я бы не ехал через весь город к тебе. — Оставь меня. — Что бы ты умер? Сколько шприцов ты использовал сегодня?  — Четыре шприца, каждый на 10 кубиков, - он смотрит на Скарамуша и молчит несколько секунд, прежде чем вновь заговорить, - давай покончим с этим, а? Зачем нужны эти отношения? Рука больше не сжимала плечё. Пощечина. Звук шлепка заполняет комнату, а щека краснеет. — Что бы ты совсем сторчался и умер от передоза, этого ты хочешь, а?  — Да, и знаешь, больно ведь. А теперь будь добр и уйди. — Нет, я вызову скорую и они вымоют из тебя это дерьмо. Скарамучча садится на кровать и начинает набирать номер скорой, вскоре трубку берет диспетчер, и он вкратце объясняет ситуацию. Когда вызов закачивается, Кадзуха вновь что-то пишет в своем блокноте. — Они будут через 20 минут. Ручка с треском ломается между бледными пальцами Каэдахары. — Я ведь не просил, - единственное, что у него вышло процедить сквозь зубы. Кадзуха откидывается на стул и закатывает глаза.  Он всего лишь решил побаловаться травкой три года назад, дабы ускорить процесс написания небольшого стиха. Сначала это марихуана, потом амфетамин, а со временем тебя не вставляет и ты подсаживаешься на иглу героина, ведь без стимуляции он был более не способным выдавить из себя хоть строку. Он был пустым сосудом, а наркотики - вином, что могло наполнить его до краёв. Так и жил, от стиха до стиха, от дозы до дозы. Появления Скарамуша лишь усугубляло ситуацию, теперь он употреблял не только для стимуляции мозга, а чтобы забыться. Чтобы на пару часов почувствовать себя отстранённым от этих вечных скандалов. Последние три месяца, он не мог говорить со Скармушем на трезвую голову. Просто не выходило, просто не хотелось слушать упрёки и просьбы, чтобы он бросил и изменился, он не хочет меняться. Творчество - жизнь, часть души, а наркотики - неотъемлемая часть его искусства. Любовь не лечит, не лечила в начале, не излечит и сейчас.  — Знаешь, просто дай мне умереть. Это будет огромным проявлением твоей любви, Скарамуш. Кадзуха пытается встать, но в глазах тут же темнеет, а тело становится ватным и он подает на пол. Скарамуш подбегает к нему и садится на колени рядом. Он переворачивает Кадзуху на спину и берёт его щеки в свои руки. — Милый, посмотри на меня. Ответа не следует, а тело лишь мякнет под его прикосновениями. Руки начинают судорожно трястись, а мозг не понимает, что ему следует сделать и как помочь. — Кадзуха, только не молчи, скорая ведь скоро приедет. Кадзуха больше не ответит. Сегодня была его последняя доза.