Удивляй меня так почаще

Бэтмен снова один. Даже в самый радостный, для обычных людей, день в году: канун Рождества. Все члены семьи собираются за праздничным столом, обсуждают всякую бессмыслицу, но такую тёплую, что хочется, чтобы такие вечера проходили в каждом доме как можно чаще. Так проходит этот праздник почти у всех жителей Готэма, но уж точно не у миллиардера-холостяка Брюса Уэйна, живущего со своим дворецким, который уже буквально стал его семьёй, можно даже сказать заменил отца, но устраивать домашние посиделки в сочетании с чаепитием Альфред не предлагал, да и возможности у мстителя в маске особой не представлялось: сначала монотонная работа в офисе его компании, а по ночам он ломает бандитам, а иногда и себе( в ходе неудачного приземления), кости, пытаясь выбить нужную информацию из очередного татуированного лысого громилы. Но даже у самого отпетого мошенника Готэма бывает выходной, когда он не хочет портить людям праздник и остаётся дома с женой и детьми, и этот праздник именно Рождество. А что от семейной жизни есть у Бэтмена? Разве что редкие и не приносящие никакого удовольствия развлечения с дамами, пристающими к нему на пафосных званых вечерах, на которые Брюс ходит только ради поддержания репутации ни о чём не горюющего бизнесмена, ходячего мешка с деньгами, как его называют завистники, коих много даже среди его коллег. Спросите, почему ночи в компании женщины не даруют наслаждение и животную сытость от секса? Нет, Бэтмен не импотент или что-то в этом роде, просто не нравятся ему женщины. Его взгляд повёрнут в сторону представителей мужского пола, а точнее одного единственного представителя, зеленоволосого, с бледным лицом психопата, отравляющего жизнь Готэма и срывающего выходные работникам полицейских отделений и Бэтмену в том числе. В их первую встречу, много лет назад, Джокер не оставил о себе хороших воспоминаний, но с каждым боем, с каждым полученным синяком, Брюс замечал в себе очень смешанные чувства, возникающие при виде этого безумца. "Какой же он, чёрт возьми, харизматичный, ловкий, вечно элегантный, грациозный и, наконец, красивый" мельком подмечал Уэйн во время драки на каком-нибудь заброшенном заводе, полного холодного металла и навивающего давящую атмосферу ужаса и страха, особенно ночью. Именно тёмное время суток и позволяло Бэтмену играть свою роль безупречно и не давать себе волю задержать взгляд на зелёных искрах в глазах Джокера чуть дольше, потому что с находчивостью психа тот сразу бы догадался, что же лежит на душе у героя. Конечно Брюс пытался забыть, думал, что это просто сбой организма, но перепробовав кучу девушек, на утро он каждый раз просыпался с мыслью "тебе уж точно не сравниться с ним ", даже алкоголь и сигареты не позволяли Бэтмену хоть на минуту забыть потрясающую, просто сногсшибательную улыбку Джокера, особенно часто возникающую ночью или в душе перед взором героя. Вот и сейчас, сидя на заснеженной крыше небоскрёба в центре Готэма, Уэйн жалел о том, что повстречал Джокера именно при таких обстоятельствах и именно в тот эпизод своей жизни, когда он только принял решение стать Тёмным рыцарем самого преступного города Америки. Дабы отогнать от себя эти навязчивые мысли, Бэтмен настроил наушник на линию полицейских отделений, где он мог услышать переговоры офицеров о погоне или чём-то подобном, но в ответ был лишь шипящий, исступленный звук тишины в перемешку с ритмом идущей по венам крови, почти болезненно бьющей по ушам. Полностью разочаровавшись в сегодняшнем дне и не надеясь хоть на что-то, что могло его заинтересовать, Бэтмен уже собирался расправить свой плащ и спуститься с этой ветреной высоты вниз, в шумящие, наполненные рождественской музыкой улицы, как вдруг сзади услышал до боли знакомый смех. Машинально оборачиваясь, Брюс уже был готов к летящей в него стальной игральной карте, но, к своему удивлению, наткнулся на просто стоящего поодаль Джокера, держащего руки за спиной. Ночной страж Готэма попытался заглянуть за спину преступника, убедиться, что он не принёс с собой ничего опасного, наподобие взрывчатки. Принц преступного мира сразу понял намёк и закатив глаза, поднял ладони, обвитые чёрными перчатками в примирительном жесте. Всё ещё напрягаясь, Бэтмен решил первым нарушить тишину: —Дай угадаю, в такой особенный день ты наверняка задумал что-то "воистину" грандиозное, я прав?—на одном дыхании выпалил Уэйн, пытаясь сделать свой голос как можно серьёзнее, хотя по его ощущениям вышло так себе. Джокер подошёл к Бэтмену на расстояние вытянутой руки, положил ладонь ему на плечо и слегка сжал, наконец отвечая: —Нет, моя милая летучая мышка, в этот раз я пришёл не из-за бедных граждан нашего ущербного города, а из-за тебя— последнее слово Джокер произнёс по-особенному, с доверительной интонацией в голосе. Сердце Брюса пропустило удар. Неужто Джокер правда пришёл к нему, а не из-за очередной бомбы с таймером в центральном банке. Этот факт ему крайне сильно льстил. Уже не стараясь звучать угрожающе, Бэтмен позволил себе дать слабину и в то же время набраться храбрости, чтобы спросить крутившийся на языке вопрос: —Раз уж ты пришёл ко мне, то чем предлагаешь заняться?—с неуверенностью в голосе спросил Тёмный рыцарь. Этот вопрос и вправду ошеломил Джокера своей обыденностью, создавалось впечатление, что он разговаривает со старым другом, а не со своим злейшим врагом, но терять такой настрой Джокер не собирался, а хотел лишь набирать обороты и выпалил: —Полетаем, мышонок? —В каком смысле полета..?— не дожидаясь окончания фразы, Джокер подошёл к самому краю здания, поворачиваясь лицом к своей летучей мыши и потихоньку начиная отклоняться назад, прямо вниз. Будь это любой другой день, Бэтмен бы решил, что у Джокера есть план, что это его очередной трюк, но именно сегодня Брюс не хотел так быстро расставаться со своим врагом и потому сразу же ринулся к нему, хватая безумца за талию двумя руками и уходя как можно дальше от края крыши. Джокер, не сопротивляясь, затаил дыхание и просто перебирал ногами по направлению движений Уэйна, но в один момент Бэтмен поскальзывается на мокром снегу, стремительно падая на холодный бетон и попутно стукаясь о железную трубу. От резкой боли Бэтмен прикрывает глаза и с его уст срывается протяжный стон. Преступник, испугавшись внезапной смены маршрута, часто моргает в испуге, цепляется за мускулистые плечи героя, как за спасательный круг. Как только Бэтмен открывает глаза, он впадает в самый настоящий ступор, возникает ком в горле при виде такого Джокера: взъерошенного, прижимающегося к нему всем телом, удивлённого и даже наивного?.. От всего этого зрелища у Бэтмена в голове возникли непристойные картины, сюжеты которых он ни за что и никогда не расскажет кому-либо. Джокер всё прекрасно замечает, но действовать пока не спешит, просто утопает во взгляде голодных светло-голубых глаз. Бэтмен, наконец придя в себя, говорит: —Ты конечно прости, но ты тяжеловат для меня, может слезешь уже? Джокер выходит из минутного транса и, с некоторой досадой в голосе произносит быстрое: —Да, секунду—и ложится рядом с Бэтменом, поднимая голову к звёздному небу и пододвигается к нему так, чтобы они соприкасались плечами. Джокеру нужен хотя бы маленький физический контакт. Дабы не создать неловкой тишины, он продолжает: —Сегодня завораживающее небо, не правда ли? Брюс поворачивает голову вверх и с восхищением смотрит на яркие звёзды на фоне синего неба, в глубине души он искренне рад, что наслаждается этим видом со своим любимым человеком. Но в следующую секунду у него возникает вопрос с небольшой претензией: —Зачем ты так напугал своей очередной попыткой произвести на меня впечатление, м? —Я не хотел тебя пугать, я хотел удивить...—с некоторой виной в голосе произносит Джокер, начиная нервно шариться в карманах своего фиолетового пальто, нащупывая первоначальную причину своего прихода к Бэтмену. —Уж самоубийством ты меня точно не удивишь—хмыкая, отзывается герой. Медленно доставая миниатюрное растение из кармана так, чтобы Бэтмен не заметил его раньше времени, Джокер переводит внимание на себя: —А этим я смогу тебя удивить? И снова не дожидаясь положительного, или, хоть какого-то ответа, Джокер поднимает между ними омелу, медленно накрывая холодные губы героя своими. Он боится. А вдруг оттолкнёт, ударит, а если все эти чувства Бэтмена к нему он просто придумал у себя в голове, надеясь на взаимность, но любые сомнения снимают жадные движения проникающего в его рот языка. Бэтмену стоит отдать должное, целуется он великолепно: то быстро, то медленно, то нежно, то грубо(прекрасный, возбуждающий контраст) Джокер просто тает, когда уже освобождённые от перчаток руки скользят под его одеждой, ощупывая каждый выпирающий позвонок и останавливаясь в районе шеи. Бэтмена просто как магнитом тянет к этим выступающим венам на бледной шее и не оставить на ней хотя бы одного засоса было бы преступлением похлеще всех проделок Джокера вместе взятых. От такого Джокер начинает громко стонать, выгибаясь навстречу покусывающим ласкам Брюса, буквально скуля о продолжении. Уэйн, нехотя отрывается от Джокера и смотря ему в глаза с нежной улыбкой, говорит самое искренне, что он когда-либо произносил за свою жизнь: — Удивляй меня так почаще.