lily of the valley

      Соён подтягивает и без того растянутые носки как можно выше к коленям, чертыхаясь под нос на лесную живность. За последний час её открытые ноги покрылись свербящими волдырями от комаров, пока на нос то и дело падали муравьи да пауки с деревьев. Соён выбирается на открытую полянку, выдыхая с облегчением. Спустя чёртовы полчаса она наконец добралась до своей цели — десять квадратных метров, если не больше, нежно пахнущих ландышей, и все только для неё.       Соён нравились цветы. Истинную красоту растений ей открыла родная бабуля, живущая в небольшом домике у края леса. Вот Соён с самого раннего детства и любит ходить с ней на эту полянку каждый год, встречая май с его цветами и проснувшимися комарами. Правда, в этот раз, как и многие предыдущие, ей приходится ходить одной.       Последний на этот день ландыш аккуратно укладывается в корзинку, когда в темноте леса на глаза Соён попадается легко подрагивающий голубой огонёк. Свет совсем слабый и виднеется только благодаря опускающемуся за деревья солнцу. Соён чувствует как по позвонку проходит холодок от поднявшегося волнения — кто-то, чёрт возьми, почти что вышел на её, и только её, полянку с цветами. Не дай боже кто-нибудь левый узнает от о местечке и всё! Ежегодному «бизнесу» Соён придёт конец сразу же, когда на следующий день тут окажется толпа зевак, желающих сфоткаться или, ещё лучше, срезать хорошую часть цветов для своих вечно пустых вазонов.       Соён берёт всё мужество в руки да ноги и спешит на встречу к тусклому свету, придумывая на ходу все возможные способы избежания раскрытия её поляны. Но какого же большим было удивление, когда, вместо ожидаемых заблудившихся подростков с деревни, она столкнулась лицом к лицу с летающей тарелкой. Чёртовой, дымящейся и светящейся, летающей тарелкой! Точно такой, как её показывают в фильмах, мультиках и комиксах.       — Тут что, фильм снимают, — Соён возмущённо бурчит под нос, крутя головой по сторонам в поисках съёмочной команды. Но вокруг ни камер, ни раздражённого персонала, и только в метрах двадцати от «тарелки» виднеется силуэт девушки, заинтересовано осматривающей одинокий ландыш под деревом. — Эй, ты! — Соён подходит ближе, держа приличную дистанцию от махины. Что уж говорить, реквизит был по-настоящему качественный. Да и дымел он уж слишком натурально — огонь и вонь, исходящая от него, казались слишком реальными. — Вы что тут устроили?       Странная девушка вздрагивает и в мгновение исчезает из поля зрения Соён, оставляя от себя только уходящий в глубину леса звук хрустнувших веточек. Соён закатывает глаза, в голос извиняясь за неожиданность. Однако ответить ей никто так и не удосужился, да и за ближайшим деревом оказалось пусто — девушка-то пропала по-настоящему! Соён чувствует напоминающее раздражение, когда «тарель» за её спиной вдруг вспыхивает и пламя начинает плеваться вокруг. К счастью, зелени к этому времени года не то чтобы много, да и местность не особо цветущая. Нащупав телефон в кармане, Соён звонит в полицию, сразу начиная с недовольных объяснений на повышенных тонах — потерять полянку ей не хочется.       Нужные службы подъедут не раньше чем за час и Соён готовится свалить побыстрее, не желая разбираться с этой проблемой. Раз сбежали виновники, то она точно ничем не хуже их. Да и сгореть заживо не входило в её планы на день.       Соён подхватывает корзинку с ландышами, подбирая последний цветок, что только рассматривала странная незнакомка. Соён разворачивается на пятках, делая первый шаг в нужную ей сторону, как вдруг перед своим носом замечает лицо той самой незнакомки. Девушка перед ней одета в обтягивающий комбинезончик, а под каждой бровью красовалось по три чёрные точки. Видок у неё, одним словом, был по-настоящему подозрительным.       — Ты что, из ада вышла? Люцифер чёртов, — Соён бормочет себе под нос, собирая обратно в корзинку выпавшие цветы. От неожиданности она свалилась с ног и теперь сидела в земле с недовольной миной. — Эй, как тебя зовут? Я на тебя жаловаться буду.       — Люци… Что?       — Юци? Тебя Юци зовут? Говори погромче, что ты там бормочешь? Акцент странный. Иностранка что-ли? — Соён хмурится, стряхивая с одежды веточки и муравьёв. Она тяжко выдыхает, осматривая собственные ноги, покрытые слоем грязи. — Что ж Юци, знакомы будем. Я Соён. Чон Соён. Собиралась прибить тебя! Но ты выглядишь совсем потерянной. Наверняка друзья с этой горящей махиной кинули и убежали. Вот только, ты-то чего тут осталась? Штраф платить хочешь? Или ещё лучше — за решётку сесть?       — Сон.       — Что?       — Сон.       — Это типо твоя фамилия или что? — Соён поднимает бровь, оглядывая девушку. Может, ей лучше не стоило с ней связываться. Не дай бог та под какими-то веществами, так ещё и вину на Чон скинет за поджог. Стоило сразу свалить. — Хорошо. Будешь Сон Юци. Слушай, Юци, мне идти пора. Сама уж как-нибудь разберёшься.       Соён машет рукой на прощание, начиная быстро перебирать ногами в сторону её дома. Солнце уже село и ориентироваться помогал только тусклый свет фонарика на телефоне. Чон никогда не приписывала себя к робким и пугливым, скорее, она могла похвастаться храбростью и смелостью, но вся эта странная ситуация хорошо поиграла на её нервах, да так, что последние пять минут Соён буквально бежит сломя голову, давно потеряв нужную тропинку. Она может поклясться, что с самого начала за ней кто-то следил. И, вероятно, Соён просто показалось, а может, за ней увязалась Юци, но не тут-то было — каждый раз, что Чон оборачивалась, за спиной было пусто и, как назло, в эти моменты сам ветер переставал дуть и вся живность тёмного леса замирала. Однако стоило Соён дать ходу, так за ней сразу кто-то рванулся, магическим образом прячась за деревьями от взора девушки.       Сердце Соён готово было выпрыгнуть, когда она наконец выбежала из леса. Хоть в деревушке и стояла глубокая ночь, Чон быстро сориентировалась и помчалась к ближайшему пустому дому. Бежать к собственному смысла не было — он находился в другом конце деревни и, если за ней серьезно кто-то бежал, у этого человека точно не было никаких хороших намерений, а значит и гнаться так долго он не захочет. На ровной местности догнать жертву намного легче.       Соён оборачивается в последний раз, прежде чем дёрнуть ручку двери. Глаза её встречают пустоту, а дрожащие руки — запертый замок. В ушах гупает собственное сердце, когда Соён продолжает дёргать ручку с зажмуренными глазами. Открыть их сил не находится. Чон всем телом ощущает присутствие кого-то за её спиной. Внезапный хруст валяющейся на земле ветки только доказывает это.       От неожиданности Соён пищит и замахивается корзинкой в сторону потенциального убийцы, но она лишь пролетает сквозь воздух, раскидывая цветы. Чон приоткрывает один глаз, спрятав шею в плечи. Она орёт как ненормальная, заметив фигуру прямо перед собой и, вероятно, где-то сонные люди включили свет в доме, проверяя окна, но Соён просто не может сдержать крик, пока уже знакомая ей Юци не приложит свой палец к её губам.       Одним взмахом руки Юци открывает дверь, даже не касаясь её. Она проталкивает застывшую Соён в дверь, не понимая причину ступора девушки. Ну и чего такого удивительного в открытии двери?       — Ты?! Как там тебя… Сон Юци! Чертовка, я прибью тебя, — Соён оживает, когда Юци включает свет очередным взмахом руки. Она накидывается на девушку с корзинкой, совсем не беспокоясь о цветах. В случае чего — всегда можно нарвать новых. — Это ты за мной всю дорогу бежала? И какого хрена ты смогла открыть дверь, а я — нет? Кто, блять, вообще открывает дверь на дистанции?       Соён переводит дух, глубоко вздыхая. Она медленно считает до десяти себе под нос, успокаивая дыхание после пробежки. Медленно открывает глаза, оглядывает Юци и…       — Какого хрена ты открыла дверь, так ещё и включила свет взмахами руки?! — у Соён глаза по пять копеек и орёт она что есть мочи, пятясь назад от накатившего страха. Перед ней стоит самый настоящий чёрт, либо же просто фокусница, но одно другому не мешает и Чон не видит причин отступать — страху сейчас тут нет места. Соён прыгает на Юци с кулаками, не волнуясь о приличной разнице в росте. Но Сон на удары не реагирует, да и на навалившийся на неё вес не обращает внимания. Так и стоит на месте, время от времени придерживая Соён, чтобы та от усердства не грохнулась на пол. — А бабуля говорила мне, что лес проклятый! Не ошибалась! А-ну, пусти меня! — Соён крутится на теле бедной девушки, царапая той спину, шею, руки — всё, что попадает под атаку. Юци от представления сего устала быстро, да и слушать постоянные крики это не самое приятное удовольствие. Сон мелкими шажками подходит к дивану и скидывает на мягкие подушки девушку, потирая уставшие руки.       — Сон.       — Чего?       — Сон. Спать хочется.       Юци зевает, демонстративно прикрывая рот ладонью. Она довольно потягивается и падает рядом с застывшей Соён, кладя той на плечо голову. Чон от наглости этой вздрагивает. У неё на плече сладко посапывает сумасшедшая, вероятно, сбежавшая с какой-нибудь психбольницы, перебившая весь актёрский состав неизвестного фильма, либо же, просто поджёгшая чей-то арт-объект, стоявший посреди леса. В голове у Соён это всё не укладывается. Обычно именно она управляет ситуацией, действуя в пределах разумного, но сейчас её вечно холодный разум подвергся неизвестной атаке со стороны Юци и теперь Чон сидит смирно, пытаясь не дышать — главное не потревожить сон этой знакомой незнакомки.       Соён бегает глазами по сторонам, оглядывая комнату. Находиться тут было страшно. И вовсе не из-за фокусници из глубины леса под её боком, а от пребывания в абсолютно чужом доме. Они вломились сюда, в чей-то домик, без разрешений, абсолютно потеряв стыд и совесть. Ладно хоть Соён бежала от неизвестности, но эта Юци… Она без каких-либо сомнений пробралась внутрь и улеглась спать. Ну, или же уселась.       На глаза Чон попадает пульт, лежащий на другом конце дивана. Дотянуться до него не было бы проблемой, да и сидеть без дела скучно. Соён жизненно необходимо было достать пульт — иначе она не успокоится до момента, пока её ноги не покинут чужой дом. Чон тянется за вещичкой, мысленно проклиная своих родителей за её низкий рост и, соответственно, короткие руки. Соён уверена, что по её лбу начинают стекать капельки пота, теряясь в складках меж сведённых бровей. Однако потребность тянуться пропадает сразу, когда девушка нечаянно заваливается на Юци весом и та недовольно бурчит что-то под нос, резко поднимая руку. В такт её движениям в воздух поднимается пульт, медленно подлетая в сторону Соён. Последняя от таких фокусов отпрыгивает, вскрикивая удивлённо.       — Сон. Ты не даёшь мне сон.       — Ты умственно отсталая? — Соён возмущённо кричит, отбиваясь от левитирующего пульта подушкой. Юци мямлит что-то неразборчиво, но у Чон получается отчётливо расслышать фразу про тупизм некоторых людей. — Эй, ты кто такая, чтобы оскорблять меня? — Соён кидает подушку в голову Юци, но та останавливается прямо перед лицом последней, тут же падая на её колени. — Какого чёрта.       Сон криво улыбается, чувствуя себя вынужденной объясняться. Однако её слова про межгалактические прыжки, путешествия по соседним звёздным системам и поиски новых разумных рас не особо впечатляют. Соён слушает всё с явным скептицизмом и прилетевшая в её руки банка пива из открытого на дистанции холодильника за хорошие доказательства не принимает.       — За пиво, конечно, спасибо, но в такие сказки я не поверю, — Чон открывает банку, принимая более расслабленную позу на полу — сидеть рядом с «прибацаной» она начисто отказывалась. — Ох, Юци, и где же тебя таким фокусам научили? Твоё мастерство даже немного впечатляет, — Соён останавливается, давая себе короткий перерыв на отрыжку. Она хихикает от выражения полного отвращения на лице Юци и смахивает всё на пиво в руках. Где-то далеко слышатся слабые отголоски сирены. — О-па, за твоей тарелкой приехали. Сейчас разберут на металлолом и домой ты больше не вернёшься.       Юци ведёт бровью, явно не понимая смысла сказанных слов. По её рассказам, выучить язык для неё не стало проблемой — достаточно услышать пару слов от человека и все знания сами придут к ней. Вот только, тарелка в её понимании это прибор для еды и он уж точно никак не связан с её возвращением на родную планету.       — Эх, ты, — Соён посмеивается, умиляясь беспомощности «путешественницы». — Говорю, махину твою заберут и не отдадут. Машину ту горящую.       Юци мигом подхватывается, насильно поднимая Соён на ноги. Она крепко держит возмущающуюся Чон за руку, не давая той упасть. После трёх банок пива можно не только свалиться лицом в землю, а и поверить в рассказы разных сумасшедших.       — Неужели эта тарель так важна тебе? Ты же наверняка летать умеешь! И сама долетишь.       — Человек, ты слишком глупая. Без специальной экипировки и прочего оборудования я умру, а из костюма, после неудачной посадки в ваших густых лесах, у меня остался только потертый комбинезон.       — Не унывай. Останешься тут, со мной. Не знаю, поверишь-ли, но в этом комбинезоне ты так сексуальна, — Соён насмешливо посвистывает, хотя сама глаз от Юци не отводит. Какой бы чокнутой не была эта девушка, она до одури симпатична. — Мы можем быть с тобой как Джокер и Харли. Осталось меня в чан с кислотой кинуть и буду такой же ненормальной, — Чон шутит, то и дело спотыкаясь о корни деревьев. Она шатается и смотрит прямо перед собой на зад Юци, совсем не обращая внимания на дорогу и собственные ноги. — А куда мы идём хоть?       — К моему кораблю.       — Так он ведь совсем в другой стороне, — Соён дует губы, но сразу же заливается смехом, замечая потерянное лицо Юци. Сон всю дорогу молчала, только временами цокала на девушку позади. Доверилась ей полностью, забив голову ужасающими мыслями об этой планете и возможности остаться на ней до конца жизни. Вот её Сусанин и завёл фиг знает куда — чёртов Гугл-навигатор.       — Я шла за тобой.       — Ну уж нет, это я за тобой шла! А ты впереди, так ещё и внимания на меня совсем не обращала.       — Жаль, что в том холодильнике не было обычной газировки, — Юци отчитывает Соён и отбирает у неё пустую банку пива, спокойно превращая её в пепел в своих руках. Чон отшатывается назад, переваривая зрелище мутной головой.       — Надеюсь ты так со мной не сделаешь. Я верю, что ты горячая.       — Температура моего тела в рамках человеческой нормы.       Соён пырхает, насмешливо оглядывая девушку. С такого-то компаньона только смеяться и можно. Ничего путного из Юци с её чувством юмора, а точнее, его полным отсутствием, в этом мире не выйдет — Соён твёрдо уверена. К счастью бедняги, Чон знает лес как свои пять пальцев и пьяная голова для неё не стала проблемой.       Идти пришлось долго. Комары грызли как ненормальные, находя девушек благодаря их фонарику. Соён всё ещё не была уверена в своих действиях, но раз Юци её ещё не прибила, то бояться не стоило. Пока что жить будет.       На месте было пусто. Машина Юци всё также стояла там, дымя на ближайший километр. Пламя утихло — Сон говорит, что гореть там нечему, это лишь груда металла с их планеты и плавиться от таких мелких температур он не будет.       — Куда ты её перенесёшь? Или она всё ещё летает? — Соён дует губы в вопросе, обходя тарелку по периметру. Лампочки на ней больше не светились и в темноте ночи махина стала немного жуткой. С новогодней ёлочкой перепутать сложно.       — Оставлю тут. У меня нет сил её нести, да и починить это не смогу.       — Так а зачем мы сюда пёрлись?       — Для этого, — голос Юци холодный как лёд. Внезапно она оборачивается в сторону Соён и быстро идёт к ней, выставляя свою правую руку вперёд. Чон пятится, смеясь немного нервно — ничего хорошего она от этой руки не ждёт, разве что ещё одну доставку банки пива. Но вскоре Юци надоедает идти за пятившейся девушкой и с раздражённым цоком она откидывает её в сторону, приземляя ту на мягкую траву в пяти метрах от себя.       Соён потирает ушибленную задницу, собираясь вложить все силы в крик на неблагодарную Юци, но затыкается, когда за деревьями начинают виднеться чужие огоньки фонариков. Люди в спасательной униформе замирают, когда свет их устройств заливает лицо Сон. Соён двигаться не может и мысли её запутались. Ей хочется бежать, чтоб не словили — ещё, не дай боже, заставят штраф выплатить. Но Юци стоит неподвижно, словно вовсе не волнуется, и её спокойствие постепенно передаётся Соён.       Лес погружается в мрак, когда Сон взмахивает одними пальцами вытянутой руки. В пяти метрах от девушек слышатся шорохи. Кто-то бьёт по фонарику, открыто ругаясь.       — Стойте на месте! Это полиция, — самый смелый из всех мужчина делает пару шагов вперёд, вытягивая пистолет перед собой. Он замирает с открытым ртом, замечая ту груду металла, из-за которой у Соён ноги саднили от царапин. Этот кидок Юци она ни за что не простит. Мужчина меняется в лице. Его выпученные глаза наполняются ужасом и он немедленно достаёт рацию, что-то шепча в неё. Пистолет в его руках дрожит, грозясь выпасть. — Не двигайтесь! — он запинается, пятясь назад. Соён следит за этой сценкой с недоумением. Напуганный мужчина её смешит. Она хихикает себе под нос, прикрывая рот рукой. Ей кажется, словно она уже видела этого мужчину в деревне, но в свете луны сказать точно не может. Полицейский вздрагивает, переводя глаза на Соён. Его пистолет окончательно падает, да и сам он выглядит так, словно сейчас упадёт на землю.       Они сбежали. Вся группа бежала что есть мочи, как только тот самый смелый мужчина промычал своим писклявым голосом какой-то набор цифр.       — И чего это они вдруг? Твоей красоты испугались, — Соён хихикает, принимая протянутую руку Юци. Последняя пожимает плечами, но брови её нахмурены.       — Они видели тебя.       — И что? Я ведь не виновата в пожаре, которого даже нет! Если и выпишут штраф, то только за ложный вызов. Как-нибудь оплачу.       — Нет. Они видели тебя. Тот мужчина тебя знает. Они приехали не по твоему вызову. Они что-то искали и только что нашли. Поэтому и смылись, — говорит Юци, возвращаясь к своей «машине». В свете ожившего фонарика её глаза заливались печалью. — Они искали мою малышку, — Сон кивает головой в сторону тарелки, — сейчас её не станет и они начнут искать меня. Однако у них не получится и потому они будут искать тебя, — Юци осматривает махину в последний раз и взмахом руки позволяет ей раствориться в воздухе. — Читать его было проще простого. Пошли назад.       — Ты чего это мной командуешь? — Чон возмущается, вырывая свою руку из нежной хватки Юци.       — Соён, ты интересная. Давай проведём следующий день с наслаждением. Хочу немного больше узнать о человеческом отдыхе.

***

      Бабушка всегда говорили Соён, что цветы приносят радость. Букетик ландышей очень понравился Юци. Она рассматривала цветы с искренним любопытством, всё пытаясь попробовать их. И ей удалось, стоило Соён только отвернуться.       — Я же говорила, что они не съедобны, идиотка! — Чон отчитывает девушку, протягивая ей стакан воды. Юци выдавливает улыбку, когда горечь отпускает её язык.       — А выглядели так вкусно.       — Что за ребёнок.       — Кто бы говорил, коротышка.       Соён нравилось бегать за Юци с подушкой. Поддразнивания девушки смешили её, вызывая забытую улыбку. С внезапно потеплевшей Юци было комфортно.       — Хочу такие же штуки, как у тебя! — Соён вопит, пытаясь нарисовать себе три точки над правым глазом. Чёртов маркер как назло тупит, оставляя на коже кривые пятна. Рядом сидящая Юци закатывает глаза. Ей стоит привыкнуть к этой неспокойной девушке, хоть сердцем понимает, что осталось ей на этой планете недолго. Если, конечно, у неё не получиться сбежать и прибиться среди обычных людей, постепенно адаптируясь к жизни на Земле. Возможно, в таком случае даже Соён останется с ней рядом. Иметь друга всегда хорошо.       Спустя минуту страданий Юци не выдерживает и выхватывает маркер, присаживаясь ближе к девушке. Они всё ещё находились в чужом доме. Соён предложила вернуться и расставить вещи по местам, так ещё и мусор забрать — пивные банки сами не исчезли бы. Вот только, попавший ей на глаза маркер испортил все планы.       Юци крепко держит девушку за подбородок, когда та начинает вырываться. Соён кажется надоедливой.       — Успокойся ты уже, — Юци сжимает пальцами подбородок, поднимая голову Чон выше. Она аккуратно вырисовывает узоры, умиляясь виду Соён. Может, будь они с одной планеты, то их жизни сложились иначе. Им бы выпала возможность гулять по лесу без преследований и каждый май дружно собирать пробившиеся из земли ландыши.       Юци заканчивает с узорами, но не отстраняется. Глаза у Соён невероятно красивы, особенно, когда зрачки дрожат, а ресницы трепещут от взгляда напротив. Сама Соён тоже красива. Настолько, что Юци хотелось бы уделять внимания её пухлым губам. Привязаться к этой девушке проще простого. Соён по своей натуре простая, ей нравятся цветы и не нравятся насекомые. Она любит гулять под дождём и рассказывать кучу историй своего детства, не обращая внимания на скучающий вид Юци. Ей нравится жить и ога берёт от своего существования всё, что только может. Соён не видит проблем в том, что она водится с малознакомым пришельцем из другой галактики. В мире Юци всё не так просто — там ценят холодное сердце и мрачные глаза, а за улыбку награждают наказанием.       — Пойдём ко мне, — Соён отстраняется, благодарно улыбаясь. Ей нравится рассматривать в зеркале свою новую причуду. Ей нравится оставлять на камере телефона отпечатки зарождения нового знакомства и красоту цветов у довольного лица не менее красивой Юци.       Схватив пустые банки и корзинку цветов, они бегут к дому Соён наперегонки. Это весело — смеясь, ставить друг другу подножки и перепрыгивать через чужие заборы, пытаясь сократить путь. Добежать у них получилось только через минут тридцать, хоть и идти туда от силы десять минут. В этом вся прелесть Соён. Ей лишь бы развлечься.       Юци вновь показывает фокусы, открывая дверь взмахами пальцев. Соён наблюдать за этим нравится. Она смеётся и просит повторить, но в этот раз из её рук вылетают банки и приземляются прямо на полу, а после и саму Чон подхватывает неведомая сила, перенося прямо на диван.       — Ну всё Юци, ты будешь моим личным транспортом! — Соён хохочет, вытягивая ноги вперёд. За эту ночь она по-настоящему набегалась и усталость сковывала тело. Однако спать ей точно не хотелось. — Юци, давай фильм посмотрим.       Сон соглашается, не смея возражать. Подобных технологий в её мире не было. Смотреть за романтической комедией, развивающейся на куске стекла, металла и пластика было сравнимо чуду. Юци завороженно наблюдала за милой парой, не замечая как невольно сжала плечо Соён. По её щекам катились слёзы — как же просто всё может быть. Люди любят друга, улыбаются, смеются. Это всё, о чём она только могла мечтать.       Соён вытирает слёзы бережно, поглаживая красные щёки одними подушечками пальцев. Она совсем ничего не знает про Юци, но сберечь от горя её хочется. Прижать в крепких объятиях и не отпускать.       Они сидели до самого вечера, наслаждаясь чужими историями на экране телевизора. Юци как раз смеялась с изображения пришельцев, когда за окном послышался шорох. Соён прикладывает палец к губам Сон, сползая на пол. За окном они — те, кого ожидала Юци и всё никак не хотела видеть Чон.       В первые бежать по знакомому лесу было так печально. Соён не знала к чему приведёт эта погоня и горькие слёзы, стоящие в глазах Юци пугали ещё сильнее. Чон невольно вспоминает все короткие, но счастливые моменты, случившиеся с ней за последние пару дней. Она сильнее сжимает руку Юци, вкладывая всю силу для бега, но Сон сразу вырывается, резко останавливаясь.       Соён кричит на неё, вытирает собственные слёзы тыльной стороной ладони, указывая куда-то за спину девушки, где бегут люди в костюмах. Она не слышит собственный голос, когда её грубо хватают за руки, не позволяя вырваться. Их окружили со всех сторон, выставляя оружие на показ. Бежать некуда, но Соён верит. Верит до последнего, что Юци взмахнёт рукой и всё закончится. Люди в костюмах пропадут и они смогут вернуться домой, досмотреть фильм и лечь спать с довольными улыбками.       Юци смотрит прямо в глаза. Своим взглядом она проникает в душу, уничтожая все надежды на хороший конец. Соён кричит, когда Юци улыбается. Улыбается и одними губами шепчет слова, которые Чон хочется услышать совсем в другой обстановке. Она кусает державшего её мужчину за руку, вырываясь из хватки. Непослушные ноги путаются и Соён валится на землю, не продвинувшись и на метр. Юци взмахивает рукой и медленно растворяется в воздухе как та чёртова банка пива.       Соён смотрит в её глаза до последнего. Горькие слёзы текут по щекам, разбивая сердце. Люди исчезают как и силуэт перед Чон. Всё уходит, оставляя только потухшее пламя слепой надежды.       Соён моргает и в мгновение всё пропадает. Она всё так же стоит посреди полянки, рядом лежит перевернутая корзинка, а солнце постепенно заходит за деревья. Соён смотрит прямо перед собой, чувствуя внезапную головную боль. Она замечает летающие огоньки, размером не больше за крупинку, и думает, что бредит.       Соён подтягивает носки, чертыхаясь на лесную живность. Она с удивлением рассматривает множественные царапины на открытых ногах и растоптанные ландыши под кедами.       — Я тут спала что-ли, — Соён бурчит под нос, вертясь по сторонам. Медленно собирает цветы в корзинку, всё ещё роясь в собственных мыслях.       Открывая дверь домой, Чон спокойно выдыхает. В собственной кровати она может чувствовать себя в безопасности. Единственное, уже увядший букетик ландышей на тумбочке, странные фотографии на телефоне, где Соён занимает лишь половину экрана, словно оставляя место для другого человека, и новая дата на календаре всё никак не дадут ей покоя — неужели из-за трёх банок пиво, одиноко стоявших возле входной двери, у неё случился чёртов провал памяти?