Письмо с двумя сторонами

      «Как же лучше написать? Что искренне передаст чувства? Есть ли что-то, что я упустил? Хорошо получается?       Нет. Эту строчку нужно поменять. Боже, это ужас. Я не знаю, стоит ли вообще пытаться» — подобные мысли уже больше месяца крутятся в голове у бедного Ли Минхо, ученика старшей школы, который умудрился влюбился в своего одноклассника. И это действительно можно назвать великим явлением. Минхо вообще не из влюбчивых людей. Да, бывало, ему кто-то приглянулся, но не настолько сильно, чтобы он, как влюбленная школьница, подглядывал за своим предметом обожания через два ряда и неловко прятался, когда тот переводил взгляд в его сторону.       Но всё же это случилось. Кажется, он влюбился далеко и надолго.       «Дорогой Хан Джисон Я столько раз пытался, я столько раз начинал. Пожалуйста, если тебе противно, то выброси эту неудачную попытку и забудь об этом, как о страшном сне. Потому что в тебя влюбился парень. Я не знаю, подпишу ли это письмо или останусь инкогнито, но если ты уже собрался выбрасывать это, не смотри на имя внизу, если оно там есть…»       В их классе, да и в параллельных классах было полно красавчиков. С сережками в ушах, с ярко покрашенными волосами, с мягкими характерами. Но в Хан Джисоне соединилось всё и сразу. Его знали многие, даже если косвенно. Каждый, кто взаимодействовал или хотя бы слышал о Хан Джисоне, неизменно оставались хорошего мнения о нем.       Многие девушки и парни вздыхали по нему, присылали ему конфеты и открытки на день Святого Валентина, шушукались и краснели, если он проходил мимо.       Добрый, милый, состоит в школьной музыкальной группе — это безошибочное комбо, чтобы вознести Хан Джисона к небольшой популярности.       Минхо ещё год назад отчасти понимал, почему некоторые буквально сходят по нему с ума, но никогда не относился к их числу. Может всё из-за того, что они одноклассники и Минхо с ним иногда общается, а может дело в другом, но Ли никогда не смотрел на одноклассника влюбленными глазами, не представлял его рядом перед сном, не влюблялся в него.       До определенного дня.       В какой-то момент он просто увидел Хан Джисона после долгой болезни поздней осенью. Болеть было по-настоящему плохо, когда легкие рвало от кашля, а температура подскакивала до тридцати девяти. Минхо уже был рад пойти в школу после изнуряющей болезни, только вот не знал, что там его ждет новая напасть, которая не лечится обычными таблетками.       Он увидел Хан Джисона, сидящего на учительском столе, с покрашенными в блонд волосами, в свободной майке — можно было увидеть его красивые накаченные плечи, — в обтягивающих черных штанах. Кажется, уже на этом моменте Минхо потерял всё, в чем имел смысл. Но Хан Джисон повернул голову в его сторону, и сначала его брови взлетели от удивления. Его лицо вытянулось, но потом смягчилось. Губы расплылись в улыбке, которая окончательно добила Ли. Хан Джисон был рад видеть Минхо. Он поприветствовал его, спросил о самочувствии. Он был так мил, когда другие быстро сухо здоровались.       Весь тот день Минхо не мог прийти в себя. Он не мог перестать кидать на Хана взгляды. Смущаясь и не понимая себя. Он хотел убедиться, что то, что он испытал на входе в класс, было просто случайностью. Хан Джисон не может привлекать его. Не может.       К концу дня Минхо уже весь извелся. Перед сном в голове возникали картинки парня на учительском столе, который так милейше улыбался Минхо. Надежды на новый день разбились, когда при входе в кабинет Минхо начал неосознанно искать Хан Джисона глазами. И нашел. Тот сидел в кругу друзей, над чем-то смеясь. Второй сердечный приступ не заставил себя долго ждать. С того момента начался персональный ад Минхо, наполненный любовью к Хан Джисону.       Каждый день чувство, томящееся в груди Минхо росло, наполнялось, пестрело и расцветало. Когда Джисон помогал кому-то с заданием, когда приносил тяжёлые учебники в класс, потому что учитель попросил, когда возле школы нашли котят и Джисон сорвался покупать им корм, чтобы они покушали, а позже следил за ними пока их не забрали, — все эти моменты оставляли незримый след на сердце Ли.       Минхо старался прогнать эти чувства, потому что не сразу их понял. Но когда стадии принятия закончились, Минхо осознал факт влюбленности. Легче от этого не стало. Он продолжал тихо наблюдать, подслушивать разговоры. Это была неправильная, но также единственная возможность узнавать Хан Джисона.       Потому что Ли Минхо только снаружи такой кремень, внутри он не может совладать с эмоциями. Он не может подойти к Хану и незатейливо заговорить.       »…Я хочу сказать, что очень тобой восхищаюсь. И я в тебя влюблен. Боже, я хочу, чтобы ты это узнал. Я боюсь обременить тебя своими чувствами, но мне уже так тяжело хранить это в себе. И ты всё ещё можешь выкинуть этот листок, пожалуйста, сделай это…»       Проблема Минхо в том, что он достаточно обычный. Его гардероб заполнен свитерами, оверсайз рубашками и свитшотами. Он не душа компании, а когда с ним кто-то заговаривает, может резкостью ранить человека.       И Минхо вздыхает поздними ночами, мечтая оказаться в объятиях Хан Джисона. »…Ты невероятен. Я так счастлив, когда ты улыбаешься. Это прозвучит сентиментально, но мне так нравится твоя улыбка. Твоё лицо такое милое, когда ты улыбаешься. Твои глаза сияют в этот момент, ты весь сияешь. Твоя улыбка похожа на сердце. Тебе, наверное, это много кто говорил. И я сейчас посвятил целый абзац твоей улыбке, прости…»       Как и любые другие чувства, любовь просится наружу, но у Минхо некуда её девать. Он не был бы так несчастен, если бы мог непринужденно касаться Джисона, говорить с ним хотя бы раз в день, ловить иногда его взгляд на себе. Минхо не может его трогать, не может с ним говорить, и Джисон не смотрит на Минхо.       Поэтому уже к концу четырнадцатого месяца влюбленности, Минхо перестал справляться со всей этой любовью. Именно любовью. Это уже не была какая-та навязчивая мысль, а целое, полное чувство, просящееся наружу из маленького любящего сердца Ли Минхо.       Идея с письмом пришла тоже сама по себе. В один момент она стала самым оптимальным вариантом. Минхо всегда может просто не подписывать письмо, но всё же изложить свои чувства Хан Джисону.       Это оказалось не так просто. Не хотелось чего-то банального. Наверняка, за школьный период Хан Джисон получил не меньше двадцати писем. Интересно, какими они были? Что он с ними сделал? Минхо этого не знал и боялся узнать на своем примере.       »…Позволь мне быть честным с тобой. Из-за этого я и решил писать это глупое письмо. Хочу, чтобы между нами не было секретов, но сам же скрываюсь, словно маленький ребенок. Вокруг тебя столько людей и, возможно, ты меня изредка замечаешь, если замечаешь вообще. Но я ищу тебя постоянно. Меня тревожат разные мысли, когда я тебя не вижу долгое время. Мне действительно сложно оторвать от тебя взгляд. У меня перехватывает дыхание, когда я слышу твой голос…»       Не сосчитать количества раз, сколько Минхо переписывал письмо. На это ушло столько бумаги. Столько попыток и слов было перепробовано. Ли принципиально не смотрел в ни интернете, ни в фильмах или книгах. Это должны быть только его чувства, только его мысли.       Иногда фразы появлялись в голове поздней ночью перед сном. Тогда Минхо бежал записывать их скорее в блокнот, чтобы не забыть. Иногда ничего не приходило в голову несколько дней. Перечитывая письмо, он хотел его порвать на миллион кусочков, чтобы невозможно было собрать.       «Однажды я проходил мимо музыкального класса и услышал твой голос, ты что-то нашептывал, казалось, споря сам с собой. А потом я услышал гитару и пение. Стыдно признаться, я чуть не заплакал. Хотя вру. Заплакал. Тебе все говорят, что ты горячий, кто-то говорит, что ты хороший человек? Я сразу понял, что песня, которую ты пел, была написана тобой. Ты ещё останавливался, наверное, делая поправки, а я не мог дышать. Твой голос, текст песни, мелодия — окончательно убили меня. Я понял. Я понял, что люблю тебя…»       Минхо долго не мог решиться, даже принести письмо в школу. Он несколько раз специально его забывал дома. Ведь если принесет, то останется только положить в шкафчик Джисона после уроков. Это сложно. На это нужно столько сил, сколько Минхо не мог в себе найти. В коридорах после уроков мало учеников, но если вдруг его поймают с поличным, Минхо умрет на месте.       Поэтому письмо лежало между учебниками ещё дней пять. Когда Минхо решился, была суббота. В конце недели людей особенно мало. Идеальная возможность. Всё время до конца он был уверен, что сможет. А стоило подойти в нужное место, Ли одолел страх. Он сначала трясся на лавочке, загибая уголки сложенного листка, а потом вовсе стал ходить взад вперед, чтобы снять напряжение.       Это не помогало, даже сильнее злило. Минхо смотрел на письмо в руках с диким отвращением. Получилось ужасно. Зачем он это сделал?!       «Так ещё и не подписал, потому что трус. Разве Джисону нужны мои чувства?!» — Минхо обессилено рухнул на лавочку, нагибаясь, чтобы обхватить колени.       Пустые коридоры, холодные стены и потолки стояли монолитом, будто окружая парня серым осуждением. По небу проплыло облако, загораживая солнце, от чего коридор накрыл мрак. «Не нужно напрягать Ханни подобным» — сделал вывод Минхо. С этими мыслями он вытер выступившие слезы, выбрасывая письмо в урну.       »…Я не знаю, какие чувства вызовет в тебе это письмо. Безразличие? Может гнев и разочарование? Или счастье? Последнее я не могу себе представить. (Но и первых два тоже. Ты не такой. Ты замечательный. Это письмо может вызвать только жалость. Прости.) Побежишь ли ты кричать на меня, или, запыхавшись, обнимешь так крепко, чтобы я забылся в твоих руках. А я могу. Боже, я, скорее всего, не выдержу, если ты обнимешь меня. Я умираю и в тоже время живу любовью к тебе. Прости меня за всё. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. С любовью» — вместо имени стояло несколько точек от ручки, словно кто-то очень долго решался, ставил стержень на бумагу, но так и не вывел и первой буквы.

***

      Возвращаться домой было тяжело. Он старался ни о чем не жалеть. Ли прочитал своё письмо столько раз, что легко написал бы его снова, но теперь, осознавая свою ничтожность и трусость, явно не сделал бы этого.       Минхо упал лицом в подушку, после того, как сгорбившись, зашел в комнату. Гора мусора, а именно наброски письма смотрели со стола. Также черновики валялись на полу и подоконнике. Вся комната напоминала о его неудаче. Ли зарылся с головой в одеяло, тихо всхлипывая. И даже не от того, что не смог передать письмо Хан Джисону, а потому что это изначально была плохая идея. Там, возле шкафчиков, Минхо понял, что Джисон никогда не ответит ему, что парень заслуживает гораздо большего, чем тихий Ли Минхо.       Очевидно, признание было не продуманным, плохо прописанным планом. Парень не думал о последствиях, окрыленный мечтой избавиться хотя бы от малейшей ноши любви. Возможно, иногда во время написания, он фантазировал, как Хан Джисон отвечает ему взаимностью, как крепко обнимает, говорит Минхо утереть слезы, которые точно бы проступили на его глазах.       Возможно, он на минуту забывал, что это лишь для того, чтобы высказаться, излить чувства на бумаге. Забывался и представлял счастливое лицо Джисона, смотрящего на его любовное письмо, а потом тепло с любовью на самого Минхо.       Не нужно было этого делать. Мечтам не суждено всегда сбываться. А взаимность от Джисона Минхо может сравнить с желанием иметь супер силу.       Он проснулся спустя два часа полностью опустошенный и смирившийся со своей беспомощностью и безответной любовью. Его ещё ждала уборка в комнате и домашнее задание. Занять руки и разум чем-нибудь далеким от любви казалось хорошей идеей, чтобы отвлечься.       Примерно в таком темпе Минхо провел свои выходные. Он мог сильно тревожиться по вечерам, особенно перед сном, поэтому смотрел ужастики, чтобы мозг был напуган, а не влюблен. Он проводил много времени со своими котами. Парень буквально плакался в пушистые бока своих самых близких друзей, которые только сочувственно мурчали.       Он не хранил фотографий Хан Джисона даже на телефоне, не обводил их имена в кружочек в уголке тетради, не вёл личных дневников, чтобы делать заметки о том, что любовь всей жизни игнорирует его. Но даже без всех сентиментальных вещей, Ли казалось, что Джисон и любовь к нему окружают его повсюду. Из-за письма мысли о Хан Джисоне Минхо вынашивал и записывал в течение месяца, а теперь нужно жить дальше с огромной дырой в душе. И, нет, парень не планировал забыть любовь к Хан Джисону. Он знал, что не сможет. Он слышал его в любой песне. Он видел его в спокойном небе утром и в тихом спокойном вечере. Думая о нем, он ощущал тепло в душе и холод на кончиках пальцев.       Хоть Минхо и очистил свой дом от «зла», ему нужно ходить в школу ещё как минимум год. И Хан Джисон всё ещё его одноклассник. Может, будь они хотя бы в параллельных классах, жизнь была бы чуточку проще.

***

      В понедельник, собираясь в школу, парня не отпускали мысли, что было бы, если бы Минхо всё же отдал письмо. Действительно это облегчило бы душу или он провел бы все выходные ещё более напряженно. Лежал бы Ли в кровати, боясь, что его узнают по почерку. Вдруг кто-то увидел бы его. Вдруг кто-то бы рассказал Джисону.       Минхо немного нервный подходил к школе. Всё же мысль, что о его чувствах Хан Джисон может узнать от третьих лиц, огорчала. Что-то настолько важное нужно говорить лично, без лишних ушей. Но это так сложно — признаться в чувствах.       «Вся эта любовь сильно выматывает» — в гардеробе опять была толкучка, он еле повесил свою черную ветровку, направляясь после в нужный класс. Обычный понедельник — шумный и суетливый. Ученики с заспанными лицами тащатся по коридорам, мимо проходят учителя, такие же не выспавшиеся, стуча каблуками.       Ещё не доходя до кабинета, он услышал крики, ругательства и смех. Что-то опять произошло, а он, как обычно, не в курсе. На ум пришла мысль, комично зайти в класс, громко сказать — «Вас с первого этажа слышно». Но у него не было настроения даже приветливо улыбнуться, не то, что шутить. — Ты можешь перестать?! — крикнула особо громко одна из одноклассниц. — Это личное!       На задних партах происходила непонятная суета. Один из одноклассников, возвышаясь над всеми, стоял на стуле, держа в руке помятый листок. — Да отцепись! — крикнул он, когда всё та же одноклассница, чтобы отобрать листок, дернула его за руку, — Не ты же это написала. — Не твоё дело, кто это написал! Ты не имеешь право это читать! — Хватит, ты реально дебил! — только сейчас Минхо заметил обстановку и хаос в классе. Возле красного дрожащего Хан Джисона, осунувшегося на парте, сидели его друзья, как бы закрывая парня от остальных. Ким Сынмин шептал ему что-то, крепко сжимая ладони. Возле парты стоял Ли Феликс. Обычно радостный одноклассник, которого Минхо знал, как лучшего друга Хан Джисона, так открыто и искусно матерился, что многие просто не понимали, что означают некоторые слова. — Ой, а дальше, — парень с письмом в руке сделал наигранный вдох, повышая тон, слащаво заговаривая, — «Твой голос, текст песни, мелодия — окончательно добили меня. Я понял. Я понял, что люблю тебя» — Какая мерзость!       Стоило парню закончить, в классе опять поднялся шум, смешивающийся в хаос, в пчелиный рой. Минхо замер около своей третьей парты, не веря в услышанное, не желая что-то слышать. Это было похоже на самый страшный кошмар, это был самый ужасный исход событий, который он только мог представить.       «Это… Нет. Пожалуйста, нет» — он остановился, сжавшись всем телом. Этого не могло произойти. Он выкинул это письмо. Как?! Как оно попало кому-то в руки?! Как этот кто-то додумался прочитать его перед всем классом?!       Минхо, кажется, достиг того особого состояния — ни жив, ни мертв. В животе моментально сформировался липкий комок страха, который медленно поглощал всё тело. Голова начала кружиться. Ли попытался ущипнуть себя, но руки не слушались. Хотелось просто раствориться в воздухе.       В голове крутилось столько мыслей. Хотелось глубоко вдохнуть, но дыхание сбилось, получались только рваные выдохи и хаотичные вдохи.       «Там нет моего имени. Я не подписал письмо. Они не узнают, что это я» — в ту же секунду Ли стал сомневаться, — действительно ли не подписал или просто забыл, что подписал? Может он оставил инициалы?       За прошедшие пять минут Минхо успел сойти с ума. Он даже не осознавал, что до сих пор стоял на месте. Хотя класс пребывал в таком беспорядке, что это вряд ли кто-то заметил.       А парни продолжали зачитывать строчки, которые буквально убивали изнутри, разрушая Минхо по крупицам каждым словом. Он задерживал дыхание и жмурил глаза, когда слышал очередную волну смеха, очередное предложение, как яд выплескивающееся из чужого рта. Пальцы сжимали ручку рюкзака. Из губы, возможно, уже потекла кровь — как сильно он её прикусил. Но Минхо и до этого чувствовал металлический привкус. Это был нож предательства, подставленный к его горлу.       «Боже, пусть это скорее закончится» — его чувства сейчас выставляет напоказ, высмеивает какой-то недоразвитый одноклассник. — Я позову учителя! — одноклассница развернулась на каблуках. Вообще было странно, что на их крики ещё не сбежалось пол школы вместе с директором. Минхо хотел, желал, чтобы это случилось. Он готов был со всеми ходить на отработки. Только бы перестали читать строчки с его души. — «Я умираю и в тоже время живу любовью к тебе» — прочитал одноклассник, — Фу, там такая параша начинается! Блевать хочется! — одноклассник спрыгнул со стула. — Так пиздуй! — рявкнул Феликс, всё ещё успокаивая Джисона. Минхо стоял к Джисону спиной, не видя его состояния. Но он знал, что Хан не любит находиться в центре внимания. Не любит досаждать другим своими проблемами. Он до мурашек добрый и может надумывать лишнего — Минхо сам видел, как тот несколько раз очень сильно извинялся за простые мелочи, в которых почему-то считал себя виноватым. А теперь кто-то написал ему письмо, и оно каким-то немыслимым образом попало в руки одноклассника-урода. Винит ли Джисон себя и сейчас? — Ты можешь, блять, заткнуться?! — неожиданно для всех выплюнул Хан, срывая с себя руки Феликса и Сынмина, подходя к задним партам. Минхо метнул на него быстрый взгляд, выходя из оцепенения. Его уже слезящиеся глаза, смогли увидеть надломленные брови и сжатые кулаки. Он никогда не видел милого, добросердечного Хана таким напряженным. По Джисону было видно — он расстроен, хотя больше в ярости. — Ты вообще, почему читаешь чужие письма? — Джисон был одного роста с парнем, но благодаря ботинкам на платформе, смотрелся выше. — Не просто чужие. Моё письмо при мне же читаешь. Совсем ебнулся?! — с этими словами Хан выхватил листок из рук парня. Удивительно, что бумага даже не порвалась, с какой силой дернул Хан.       Одноклассник опешил от внезапной нападки Джисона, который до этого пристыженно плакался друзьям. — Это ты ещё главного не знаешь, — безразлично начал парень уже без смеха и наглого оскала. — Как думаешь, кто написал эту сопливую хуйню? Где же наш виновник торжества?! — Что?.. — Джисон правда боялся того, что этому ублюдку хватит наглости сказать имя написавшего. — Здесь нет подписи, — пробурчал он больше для себя. — Но я-то видел, кто его выкинул.       Класс на мгновение погрузился в тишину. Джисон смотрел на одноклассника глазами «Только посмей».       Мир Минхо рушился уже не по крупицам. От него отламывались целые куски, разбивая его душу и сердце на части. Ногти впились в кожу ладоней так сильно, что порвали её. А тело парализовало невыносимым страхом, смешенным с неизвестностью и отчаяньем. Он уже не мог думать, только умолять неизвестно кого, чтобы не потерять сознание здесь и сейчас. Но его сердцу не позволили остаться целым: — Вот же он, — непринужденно произнес одноклассник. Ли буквально чувствовал на себе взгляды.- Правда, Ли Минхо?       Как могло так произойти?       В один момент Минхо пожалел обо всём, в особенности, что вообще появился на свет, что его не переехал камаз по пути в школу, что попытался избавиться от тяжести любви хоть на немного, но на него свалили в десять раз больше. Не успел он прийти на занятия, а его уничтожили. Он сам себя уничтожил.       Ли заторможено повернулся. Конечности затекли, ноги стали ватными, тяжелыми. Воздух будто исчез, легкие не хотели делать вдох. Минхо чувствовал, как задыхается. Может получиться отгородить себя от этого? У него всегда хорошо удавалось скрывать эмоции. — Что? — вышло слишком хрипло. Он не слышал себя. — Это не… — Не оправдывайся, — Минхо не дали поговорить, нагло перебивая. — Я видел, как ты мялся у шкафчиков. Но потом выкинул что-то и ушел. Мне стало интересно, — он оскалился. — Кто же знал, что там окажется это, — он указал на листок в руках Джисона с отвращением на лице. — Фу!       Все в классе уставились на них с открытыми ртами, будто смотрели сериал с неожиданным поворотом сюжета. Так отчасти и было. Только вот это был не сериал, написанный каким-то недалеким сценаристом. Нет крика «Стоп, снято», никто не скажет Минхо, что ему пора отдохнуть от съемок. — Ладно Джисон — айдол местный. По нему все текут. Но это же пиздец. Да ещё ты. Реальная мерзость.       У Минхо начали наворачиваться слезы. Он смеётся над ним, над его письмом, над его искренними чувствами. Над его настоящей первой любовью.       Больно.       Больше Ли не выдерживает. Он хватает рюкзак, вылетая из класса, как можно быстрее. Уже нет сил оправдываться, нет сил спорить, скрываться. Есть только животное желание спрятаться. Кажется, в дверях он сталкивается с одноклассницей и учителем, но это уже не важно. Глаза застилает пелена слез, в ушах звенит. Кто-то кричит ему в след, но только одна мысль в голове — поскорее бы исчезнуть.       Он выбегает из школы, делая полный давящий вдох, из горла вырывается громкий всхлип. Ли несется, сквозь градом льющиеся слезы, домой. Он бежит, так быстро, как только может. Ему кажется, что школа за спиной отдаляется издевательски медленно. Его чуть не сбивает машина, сигналя вслед удаляющемуся мальчику, потому что Ли ничего не замечает. Даже если его собьют, Минхо думает, это будет не самая большая его проблема.       Минхо запинается на бетонной лестнице, царапая ладони об асфальт, падая. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда он наконец отпирает трясущимися руками дверь дома. Ли только скидывает ботинки перед тем, как упасть на кровать.       Его настигает настоящая истерика, он не может перестать плакать, вспоминая все события утра. Он сжимает в ладонях одеяло и кричит в подушку.       Ему стыдно, плохо и очень больно.

***

      Вечер постепенно переходил в ночь. Уроки уже давно закончились, наверняка, большинство уже выполнили заданную на вторник домашнюю работу.       Минхо не мог найти в себе силы подняться с кровати. Обычно не позволяя себе такого, Ли пролежал в кровати целый день. Он постоянно возвращался мыслями в класс. Сердце желало забыть, а мозг только красочнее рисовал воспоминания. Каждое движение тела напоминало ему о метрах, которые он пробежал. Ссадины на руках покалывали слабой болью. А ведь Минхо их даже не промыл, поэтому грязь и содранная кожа цеплялись за простыни.       Каждая мелочь резала сознание сильнее ножа. Разбитый не только внутренне, но и внешне, Минхо тонул в отчаянье и бесконечном потоке раздумий. И с каждой секундой приходило осознание случившегося, и с каждой такой секундой становилось всё тяжелее.       Ли чувствовал, как от него отваливаются крупицы. Любовь — она не материальна. Её нельзя унести, спрятать, разбить. Это не вещь, которую можно легко потерять. Но у Минхо хватило наглости превратить любовь в листок бумаги, а позже выбросить её, словно безделушку.       «Это я виноват».       Из-за переживаний у Минхо поднялась небольшая температура. Всю ночь даже под двумя одеялами ему было жутко холодно. Слезы отрывками подступали к глазам, когда он подумал, как было бы тепло оказаться в крепких руках Хан Джисона.       Он закутался сильнее в одеяло, шмыгая носом. Его мечты не просто разбились в дребезги, а превратились в пыль, развеянную по ветру.       Когда последняя слезинка скатилась по красной щеке, мир на грани сна и яви был слишком расплывчивым, в нем невозможно было собрать что-то конкретное. Оттого и образы в голове Ли стали распадаться. Сон затаскивал его к себе, а Минхо не мог сопротивляться.       Утро наступало очень долго. Страхи и чернота никуда не исчезла, она притаилась в самых темных уголках сознания, а утро лишь показало реалии — то, что произошло вчера, не сон. Минхо смог пойти позавтракать, ощущая головную боль при каждом шаге. Пища нисколько не насыщала его. Судя по часам, заканчивался второй урок. Парень не хотел думать, когда теперь наберется моральных сил, чтобы вернуться. Он представлял лица одноклассников. Лицо Хан Джисона.       И опять упоминание Джисона что-то ранило внутри.       Осознание послало электрический импульс по всему телу. Ложка, и до этого некрепко лежавшая между пальцев, упала на пол с характерным звуком, отразившимся о стены.       Он представил, как Хан закусывает губу, смотрит на него загнанным взглядом, с печалью и сожалением. Заламывает пальцы, отворачивается и больше не смотрит на него, избегает. Те страшные последствия, от которых он бежал, всё же догнали его. Минхо представил, как на него смотрят друзья Джисона, другие одноклассники. Даже держать эти образы в голове было до скрипа невыносимо. И всё из-за ошибки Ли, который решил выкинуть письмо, который вообще решил его принести в школу, зная сколько подлых людей там учатся.       Неужели нельзя было оставить несчастное признание дома? Смириться и не искать взаимности и освобождения? Если он с разбитым сердцем и заполняющей любое пространство любовью, почему еще кто-то должен страдать от этого?       Минхо упал на руки, глупо иронично улыбаясь, смотря на трясущиеся пальцы рассеянными глазами. Ему одновременно повезло и не повезло влюбиться в такого хорошего человека. Хан Джисон ни в чем не виноват, но Ли всем сердцем чувствует, что тому тоже сейчас плохо.       Минхо понимал, что он неудачник. Он так желал не удручать своими чувствами парня, но в итоге придавил всем весом своей любви.       Первым делом он должен был извиниться. Искренне извиниться. Хотя Минхо не представлял, как будет подбирать слова или произносить тихое, ничтожное «прости меня», он мог это сделать.       Вечером того же дня Ли делал домашнее задание за два дня отсутствия, спрашивал конспекты. На вопросы о возвращении не отвечал, а на скромные «Как ты?» быстро отписывался, мол, всё хорошо, приболел, ничего такого.       Он помогал родителям по дому, готовил ужин, читал книги, смотрел фильмы и играл с котами. Всеми силами пытался сбежать от реальности. По ночам бесконечно думал, как вымолить прощение. Это единственное, что он позволял себе. Любые воспоминания резали сильнее ножа, поэтому Минхо старался абстрагироваться от них.       Следующий день проходил в таком же темпе. Хоть Ли и спал по двенадцать часов, всё равно ощущал себя уставшим. Мозг постоянно был напряжен. Минхо чувствовал себя загнанным зверем, истекающим кровью. Очевидно, что он не выживет, но продолжал всеми силами цепляться за жизнь.

***

      Закатное солнце пряталось за облаками. С каждой минутой становилось всё темнее и темнее. Фонари освещали дороги, птицы делали последние круги по небу. Комары выходили на охоту, так же, как и молодежь выбиралась на улицу, когда температура падала ниже двадцати шести.       Минхо дочитывал главу очередной детективной истории. Настольная лампа, повернутая в сторону кровати, освещала только страницы, поэтому, когда в ногах загорелся телефон, оповещая о новом уведомлении, парень вздрогнул. Но решил пока не обращать внимания, сосредотачиваясь на истории.       Через минуту пришло ещё уведомление и ещё. Минхо становилось уже интересно, кто же это такой настойчивый. Уведомления на учебные чаты были отключены. А больше писать Минхо некому.       Спустя пятнадцать минут глава закончилась на весьма интригующей ноте, но Ли захлопнул книгу, потягиваясь. Кажется, сегодня он зачитался. Спина и шея затекли.       Телефон оказался в руках. Минхо без особого энтузиазма разблокировал его, удивился, увидев, что сообщения пришли с незнакомого номера. Он нажал на иконку уведомления, чуть ли не выкидывая телефон в окно, когда прочитал их: От «Неизвестный контакт»: 20:14       Привет, это Минхо?       Извини, что так поздно 20:16       Это Хан Джисон       Минхо не верил своим глазам. Невозможно. Кто-то решил над ним поиздеваться? Глупо, грубо пошутить? Минхо просто пялил в экран, пока тот не потух. Когда телефон опять оказался в руках, Ли осторожно нажал на кнопку включения, полагая, что это галлюцинации. Не мог Джисон ему писать.       Но в уведомлениях всё те же три сообщения с тем же текстом.       Минхо потребовалось много времени, чтобы собраться. Осмыслить ситуацию и понять, что жизнь его к такому не готовила. Боже, что ему написать Хан Джисону?! — Спокойно, — проговорил он себе, делая вдох. — Для начала просто поздоровайся, — ещё вдох. — Почему эта дыхательная гимнастика не помогает?!       Слегка дрожащими пальцами, Минхо стал набирать ответ: От «Минхо»: 20:43       Привет, да, это Минхо       Перечитав сообщение ещё несколько раз, чтобы убедиться, что оно написано без ошибок и тому человеку, парень со вздохом отложил телефон. Такие вопросы, как «Тебе что-то нужно?» или «Зачем ты пишешь мне?» крутились в мыслях, но Минхо не смог их написать. Ли находился в небольшом шоке от происходящего. А ещё ему было страшно. Поэтому он с замиранием сердца решил дождаться ответа. От «Неизвестный контакт»: 20:44       О, это хорошо       Извини, я тебя не отвлекаю?

От «Минхо»: 20:50       Нет

      Ли почти гордился собой. Хотя Минхо подумывал добавить что-то ещё, но каждый раз, как он набирал сообщение, сердце уходило в пятки, а пальцы стирали текст. Ответа долго не было. И это не упрощало Ли жизнь. Он весь извелся, одновременно боясь и ожидая получить сообщение. От «Неизвестный контакт»: 21:07       Я знаю, что это внезапно, но мы можем встретиться?       Минхо уже хотел написать «зачем», но подумал, что может догадаться. Хан Джисон хочет с ним поговорить. И, если честно, Минхо нужно прояснить с ним всё до того, как он соберётся вернуться. Это верное решение звучало до невозможности тяжело. Минхо боялся того, что может и не может услышать. Не знал, что ему сказать и ответить.       Вопреки всему Минхо понимал, что без подобного разговора с Джисоном не сможет прийти в школу. От «Минхо»: 21:22       Хорошо 21:23       Когда и во сколько?       На этот раз ответ прилетел мгновенно. От «Неизвестный номер»: 21:23       Завтра тебе будет удобно?       Мы могли бы встретиться в шесть после уроков 21:30       Ой, прости, ты всё ещё болеешь?       Ты придешь завтра?       Возможно, Джисон только притворялся, что не знает истиной причины отсутствия Ли в школе. А может подыгрывал, чтобы ему не было неловко. В любом случае, Минхо благодарен. От «Минхо»: 21:35       Не приду 21:36       Но давай встретимся в шесть       Они обсудили место недалеко от школы. Джисон добирался на автобусе, поэтому, чтобы лишний раз не тратиться на транспорт, Минхо сам предложил парк на территории гостиничного комплекса. От «Незнакомый контакт»: 22:11       Завтра там и увидимся 22:20       Спокойной ночи!       Минхо почувствовал что-то теплое и успокаивающее. От «Минхо»: 22:33       И тебе

***

      Уснуть было невозможно. Минхо опять же себя накручивал. Даже если обещал себе не строить сценарии, они сами как-то возникали в мыслях. Сон пришел только ближе к утру, когда мозг уже не мог собирать слова в предложения.       Несмотря на всё, проснулся он рано. И вечерняя нервозность никуда не делась. Минхо всё ещё чувствовал себя взвинченным и взволнованным. Какая-то рациональная часть ему говорила, что нужно успокоиться, но другая кричала — как здесь успокоишься?!       Не изменяя своей педантичности, парень начал готовиться к встрече ещё до наступления обеда. Ли около часа принимал душ, сушил волосы, делал укладку. Отражение в зеркале, вроде даже его радовало — исчезли синяки под глазами от хорошего постоянного сна, волосы лежали по обе стороны от лица, приподнятые у корней.       Ли даже подмигнул своему отражению, только после сразу же засмущался и поспешил в комнату. Там его ждал шкаф с одеждой, и, если быть честными, Минхо переживал из-за выбора одежды больше всего. Гардероб был не большой, но и не скучный. Ли нравились его вещи, он легко мог собрать что-то стоящее в хорошие дни. Но всё это казалось таким бесцветным, когда он вспоминал, что идет не просто на прогулку, а на встречу с Хан Джисоном. — Кошачий бог, дай мне сил, — Минхо, со смесью безнадежности и сомнений в мыслях, открыл дверцы.       Вещи в первой половине шкафа лежали аккуратно свернутые в две стопки. Во второй половине висели рубашки. Ли стал вытаскивать всё на кровать, чтобы оценить содержимое.       Это заняло не так уж и много времени. Выбор пал на белую лоснящуюся рубашку и светлые джинсы. Наряд самый обычный, но Ли в нем смотрелся утонченно и не слишком официально. В любом случае, в нем удобно. Пусть хотя бы что-то будет комфортным.       И когда Минхо взглянул на часы, был только час дня. До выхода оставалось пять часов, и за это время Ли понял, что сойдет с ума. Пришлось занимать руки и мысли полезными делами.       Где-то в середине дня Ли разбирался с докладом по литературе, на телефон пришло сообщение. От «Джисон»: 15:25       Хей, привет       Встрече быть?       Минхо мягко улыбнулся, понимая, что Хан похоже тоже немного переживает из-за этого. От «Минхо»: 15:31       Да       Ли ещё минуту думал, вышел ли ответ слишком сухим, если можно так выразиться, но Джисон ответил ему милыми стикерами с котами. Минхо облегченно выдохнул, смотря на часы.       Оставалось не так много времени до выхода. В рюкзаке, что он обычно таскает с собой, уже есть бутылка воды и портативная зарядка на всякий случай. А это значит, что ему осталось только сменить домашнюю одежду на выбранную им ранее, и можно отправляться.       Ли решил также поесть, чтобы хотя бы чувство голода его не мучало.       И смотря на себя в зеркало, он наполнялся уверенностью, что всё получится и будет не так страшно, как он себе надумывает.       Вот только его уверенности хватило на метров пятьдесят. А подходя к территории комплекса, он и вовсе не чувствовал себя хорошо. Рубашка казалась ему мятой, а кроссовки недостаточно чистыми. И он пришел рано, чтобы успеть успокоиться, но с каждой секундой только больше напрягался. Он боялся увидеть Джисона, потому что не знал, что нужно сперва сделать.       Он чувствовал себя слишком некомфортно, слишком изолированно. У него никогда не было проблем с общением, даже если общался он мало. Но рядом с Хан Джисоном Минхо не знал, как себя вести. И проблема не в том, что он не мог разгадать Джисона и понять способ общения с ним, как делал это с другими. Проблема в том, что он не мог разгадать себя.       Джисон вызывал в нем такие чувства и эмоции, которые он раньше никогда не испытывал. А значит, Ли не знает, как на них реагировать. И он очень бы хотел, чтобы Джисон помог ему в этом разобраться, но он не может попросить его об этом.       Стоя у входа в парковую зону комплекса, Ли старался выглядеть непринужденно. Он очень надеялся, что его не слишком заметно трясет. Каждый раз, как он хотел сосредоточиться на чем-то в телефоне, то и дело бросал взгляд к воротам.       Уроки закончились десять минут назад. Хан Джисон должен прийти в лучшем случае ещё через десять минут. Минхо опять осматривал себя.       Погода радовала теплом и легким ветерком. Ли взял с собой ветровку, если вдруг пойдет дождь, небо с самого утра затянуто серыми облаками.       Только миновало за шесть, у ворот появился знакомый силуэт. У Минхо, как по щелчку затряслись коленки. Он сделал вид, что не заметил приближающегося к нему Хана. — Хей, Минхо, привет, — он с улыбкой подбежал, поправляя лямку рюкзака. — Извини, я немного опоздал. — На три минуты. — Да, но всё же, — Джисон пожал плечами. Повисла небольшая пауза. — Пойдем?       Ли лишь кивнул. Они двинулись в неторопливом темпе по центральной дорожке парка. Людей было не так много. В основном постояльцы гостиницы или родители с колясками, живущие поблизости. Погода ничуть не изменилась. Ли был рад ветру, что охлаждал его горящие румянцем щеки. Он одергивал рубашку и старался идти ровно. Минхо чувствовал, что вот-вот и запнётся на ровном месте. И в голове всё крутилось, сколько уже можно спотыкаться перед Хан Джисоном и позорить себя?       Минхо не смотрел на Хана, поэтому не замечал, как тот мнет край свитшота в руках и закусывает губу.       С каждым шагом Минхо одолевало беспокойство. Они прошли уже половину парка, но никто так и не завел разговор. И хоть Хан Джисон пригласил его сюда, разговор должен был начать именно Минхо. Если бы не он, этого всего бы не случилось. Именно он должен извиниться. Слов как и не было, так и нет. Все те мысли перед сном тоже исчезли из памяти. Но Минхо чувствовал, что очень будет жалеть, если сейчас же не извиниться. Ведь это он виноват. — Хан Джисон, — Ли остановился. Слова вышли с хриплым выдохом. Джисон сделал ещё два шага, но резко развернулся, с беспокойством смотря на Минхо. — Ты чего? — во взгляде плескалось столько переживаний, Ли хотел смотреть ему в глаза при разговоре, но стыд заставлял отводить взгляд куда угодно, только не на лицо напротив. — Я… — он заламывал пальцы, стараясь дышать ровно. — Я хотел… то есть… должен перед тобой извиниться. Мне так жаль. Я не знаю, зачем всё это сделал. Я так тебя подвел. Боже, мне очень жаль! Прости! Прости. Прости меня, пожалуйста. Я так виноват.       Он закрыл лицо руками, мелко дрожа. Минхо не хотел плакать, особенно перед Хан Джисоном. Но всё продолжало давить, а Ли уже не мог справляться. За ладошками было спокойнее. Никто не видел его зажмуренных глаз и судорожно поджимающихся губ. — О Господи, Минхо, — Хан оказался рядом. — Не надо, — он не знал, как лучше убрать руки с чужого лица. — Не надо извиняться.       Джисон аккуратно прижал его к себе. — Это мне стоит извиниться перед тобой, — начал он, медленно поглаживая спину Ли. — Я не смог тебя защитить. Я испугался. А когда собрался, было уже поздно. И это услышали все, — Хан сделал небольшую паузу. — Не представляю, как тебе пришлось. Это настолько ужасно, а я ничего не сделал, позволив тебе навредить.       Он сильнее сжал парня в объятьях, сам сдерживая слезы. — Прости, Минхо.       Далее последовала тишина. Каждый обдумывал сказанное и услышанное. Джисон продолжал держать Минхо, пока дыхание Ли приходило в норму. Он вдыхал его запах, вперемешку с запахом ветра, что нес опавшие листья.       Хан Джисону было спокойно. До того момента, как Минхо не захотел выбраться. Он осторожно отстранился, сразу поправляя волосы и одежду. Его взгляд не бегал уже по всему подряд, но в нем до сих пор виднелась капля паники. — Минхо, — парень взял его за плечи, говоря со всей серьёзностью. — Ты не виноват, хорошо? — Но… — на этот раз ему дали закончить. — Мои чувства всё испортили. — Ничего они не испортили, — Джисон мягко улыбнулся. — Ты удивительный. И чувства твои тоже. Я… перечитывал твоё письмо столько раз.       Минхо с ужасом осознал, что в тот день письмо осталось в руках Джисона. Он хотел сквозь землю провалиться, пока не услышал следующее: — И это прекрасно. Я никогда не получал чего-то настолько большого. Я читал и мне каждый раз хотелось увидеть тебя. Ты столько раз в нем извинялся, но, прошу, не надо. Я принимаю тебя всего, все твои чувства и мысли. И… хочу дать свои.       На этих словах он вытащил из рюкзака конверт. Минхо с растерянным взглядом взял его в руки, будто не зная, что с ним делать. Он развернул помятый листок, обнаруживая на одной стороне свое письмо, а на другой новое. «Дорогой Ли Минхо Я прочитал твоё письмо. Я прочитал его ещё раз и ещё раз.       Спасибо тебе за то, что не боишься. За то, что борешься. Ты показал мне любовь. И знаешь, она не такая, как показывают в фильмах или книгах. Я хочу плакать от того, насколько сильно ранил твои чувства.       Я хочу извиниться за это. Мне тяжело дышать, когда я думаю о тебе разбитом.       Знай, пожалуйста: Я никогда не выброшу твое письмо. Я буду улыбаться чаще только для тебя. И буду петь тебе каждый день, только ты попроси. Каждый раз, читая письмо, я хотел лишь одного, чтобы ты был рядом. Хотел обнять тебя, хотел тебя поцеловать. Прогнать все сомнения и страхи. Прогнать все злые взгляды, которые посмели смотреть на тебя.       Моя любовь пока не может сравниться с твоей. Но я хочу, чтобы это случилось. Ты мне нравишься. Нравишься. Нравишься! С любовью, твой Хан Джисон»       Минхо не мог поверить, держа листок в руках. Ему дали ответы почти на все вопросы. И это больше было похоже на сон. — Джисон, это правда? — спросил он на грани слышимости. — Чистейшая правда.       Минхо начал улыбаться сквозь слезы, а Джисон опять принялся его утешать. Только теперь оба были счастливы. — Ну ты чего? Не плачь, Минхо! Я тоже сейчас заплачу! — хихикая и крепче обнимая Ли, сказал Хан Джисон. — Плачь, тебе никто не мешает, — фыркнул Ли, вытирая слезы. — Вот и заплачу! — Правда вместо этого он принялся осторожно вытирать щеки парня. — Не три глаза так сильно. Подожди, дай вытру.       Он нежно собирал слезинки рукавом свитшота. — Вот теперь хорошо, — он оставил короткий чмок на щеке парня из-за чего второй покрылся румянцем, смущено выбираясь из рук Джисона.       Он всё не мог понять, как всё это вышло. Но мозг за последнюю неделю пережил столько, что не мог нормально переваривать информацию. И Минхо был просто счастлив. Даже мысли решили оставить его, позволяя насладиться словами и руками Хан Джисона.       Может позже Ли подумает над всем, что произошло, а сейчас он желал просто отвлечься. — Ну всё, хватит разводить сопли. Пошли за мороженным?       Джисон мило посмеялся с того, как Минхо поменял тему. — Сопли разводишь здесь только ты. — Я сейчас уйду без тебя.       Хан в два шага догнал его, переплетая их пальцы. — Не-а, никуда теперь без меня не уйдешь.

***

      Вечером того же дня они решили, что Минхо нужно вернуться в школу. Ли сомневался, но Хан был настроен серьезно и обещал защищать Минхо.       Поэтому сейчас Ли стоял перед дверями школы, ожидая своего парня. Они договорились прийти пораньше, но Хан немного опаздывал к назначенному времени.       Ночью Минхо много улыбался, впервые за последнее время он не переживал о своей любви. Джисон ответил ему искренне и надежно. И Ли имел причины сомневаться в себе и Джисоне, но старался этого не делать. Он действительно доверял Хану и его чувствам и знал, что Хан делает тоже самое.       Наконец в воротах появилась знакомая макушка. Джисон запыхавшись, подбежал к Минхо, тут же его обнимая. — Прости-прости, я опять опоздал. Автобусы думают, что не обязаны ездить по расписанию.       Минхо лишь умилился растрепанному виду парня. — Всё хорошо, Джисони. Пойдем.       Из-за раннего прихода они избежали толкучки в гардеробе, спокойно повесив куртки рядом.       Подходя к классу, Минхо нервно схватил руку Хана. — Я с тобой, — он гладил его ладонь большим пальцем. — Ты прав. Это не должно быть так сложно. Сядем вместе?       Ли знал, что обычно Джисон сидит с Феликсом. Сам же Минхо сидел один. — Конечно. Не переживай. Сынмин будет только рад, наконец, занять моё место.       Это успокоило Минхо. Он не хотел мешать друзьям сидеть вместе. Он видел, как они успокаивали Джисона в тот день, и был им очень благодарен.       В классе действительно было мало народу. Три одноклассницы с первых парт слушали сплетни друг друга, стоя у окна. Их смех совсем немелодично раскатывался по всему помещению, мешая досыпать тем, кто живет особенно далеко, и кому приходится добираться по полтора часа до школы.       Сынмин и Феликс тоже были здесь. Первый рубился в очередную игру, а второй пытался ему что-то рассказывать. — Ты меня не слушаешь! — разозлился Феликс, складывая руки на груди. — Когда уже придет Джисон?! — Спасибо, что заметил, — быстро ответил Ким на первое замечание парня, продолжая кликать по экрану с очень сосредоточенным видом. — И, кстати, Джи уже пришел. — Чего? — он нахмурился озадаченный тем, как Сынмин может всё замечать, но при этом не слушать его.       Феликс повернул голову в поисках лучшего друга. — Вот ты где! — Ли с весьма обиженным видом подошел к Хану. — Я не могу излить душу этому геймеру! Напомни, зачем мы с ним дружим? — Мне кажется, мы его взяли за его щенячий вид, — посмеялся Хан, медленно обходя Феликса и их парту. — Он слишком обнаглел, — подвел итоги Феликс, всё ещё недовольно смотря на Сынмина. Ким же продолжал играть, иногда вздыхая из-за проигрыша.       Джисона умиляла эта обыденность друзей, которые подобные сцены устраивали несколько раз за день. Они никогда сильно не ругались, обычно обедая вместе и забывая все обиды за чашечкой чая. Джисон знал, что Минхо они примут с распростёртыми объятиями в их узкий круг друзей. И, если что, помогут отбиться от нежелательных слов и взглядов.       Из-за спины Хана робко выступил Минхо, приветливо махая рукой. — Привет, — после тихого приветствия даже Сынмин на секунду оторвался от телефона, только потом на экране высветился очередной проигрыш и он упал лицом в парту.       Феликс же с круглыми от удивления глазами смотрел, на появившегося перед ним Минхо. А после без лишних слов действительно принял с распростертыми объятиями. — Ты вернулся! Рад встрече.       Сынмин, потирая лоб, протянул ему руку. — Приветствую. Как спалось? — А причем здесь это? — Джисон уже разместил предметы на парте Ли и вернулся к разговору. — А ты не знаешь? — с самым непонимающим и отвешенным видом, спросил Ким Сынмин. Пожал плечами и спокойно вернулся к игре.       Феликс только закатил глаза. — Не обращай на него внимания, — он отвесил Сынмину легкий подзатыльник, который опять же не заметил этого. — Так вы теперь вместе? — Да, — счастливо ответил Джисон. Он аккуратно коснулся ладони Минхо указательным пальцем, как бы говоря, что всё хорошо. И Ли посмотрел на него самым влюбленным взглядом, благодарный Джисону и его друзьям. — Я за вас так рад, ребята! — Он полез обниматься. — Такой повод! Надо выпить! Слушайте! — Феликс аж подпрыгнул от нетерпения, окрыленный своей идеей. — Мой двоюродный брат — Чан — достанет нам выпивку! Давайте в эту субботу? Ребята!       В класс заходило всё больше и больше одноклассников. Минхо постепенно отпускали все страхи. Большинство просто проходили мимо. Окружение Феликса, Джисона и Сынмина, который продолжал проигрывать и негодовать, придавало уверенности и посылало спокойствие по всему телу. Ли чувствовал себя на своем месте с людьми, которые его действительно ценят, и кого ценит он.       Джисон продолжал посылать ему сигналы через касания и быстрые взгляды. И Минхо отвечал легкими кивками и улыбками. — О, блять, голубая лагуна, — послышалось где-то сбоку. Оказывается, прошло уже много времени, и урок должен был вот-вот начаться. Значит, пришли и те одноклассники, которые обнажили чувства Минхо перед всеми. — Ну всё, я ему сейчас въебу, — неожиданно повернулся Феликс. И также неожиданно набросился на одноклассника с кулаками. — Блин, а он же на тхэквондо ходит, — произнес Сынмин, в открытую снимая всё на телефон.       Джисон начал громко смеяться. Правда, когда появилась кровь, все немного присели.