Untouchable

— Он вообще осознает свою ебабельность? — вздыхает Хёнджин, умостив подбородок на ладонь. Сидящий под его боком Сынмин тяжело выдыхает. — Думаю, не осознаёт,— рассуждает Ким. — Иначе он бы пользовался этим. — А он разве не? — Неа,— уверенно говорит Сынмин. — Он думает, что девчонки в группе реально немного отстают по матеше, поэтому и подсаживаются к нему в библиотеке. — О боже, он что, совсем слепой? — Хёнджин пробивает ладонью лоб, но потом сразу же убирает руку, ведь она закрывает ему обзор. — Как можно не замечать, что по тебе течёт минимум половина потока? — Если бы замечал, то перестал бы носить эти уродливые футболки-поло. — Но даже они его не портят,— Хёнджин, судя по интонации, готов был взвыть. — Эти его «очки для учёбы» и волосы без укладки? Он просто заявляется в аудиторию, весь такой плюшевый и кудрявый, выставляет на показ свои ручищи и сиськи, и думает, что никто не заметит? — Точно, а помнишь, когда он вёл то мероприятие от уника? Тогда его сиськи прямо хотели выпрыгнуть из рубашки,— мечтательно протянул Ким. — Наверное, он поэтому их не носит. Слишком тесно. Слишком… — Ебабельно? Да, слишком ебабельно,— согласно покивал Хёнджин. Он ведь даже не знал, что ему нравятся подкачанные парни, пока не понял, что пялится на чужие широченную спину и крепкие бёдра. — И он ведь даже не красавчик, в обычном смысле слова. Такой, с изюминкой, с харизмой, что ли. — Ну, он мужественно привлекателен,— рассуждал Сынмин. — Вот именно, что ему не надо быть прилизанным и одетым с иголочки, чтобы девки трусы сушили. Нос с горбинкой, глаза небольшие, а так глянет на тебя из-под чёлки, улыбнётся кривенько, и всё, ты на коленях с открытым ртом. Вот так просто, сидя в университетском кафетерии, они занимали столик у окна и обсуждали их одногруппника. Того самого сына маминой подруги Со Чанбина, который на первом курсе казался обыкновенным помощником старосты, а с каждым последующим годом привлекал всё больше внимания. То старосту заменит, то перед преподами прикроет, а то и готовую домашку скинет, ну разве не лапочка? А потом кто-то заметил его в компании Ли Минхо, выходящими из университетского спорт-зала, и по группам поплыли фотки того, что Чанбин скрывал за своими кофтами-мешками и бесформенными штанами. Потом кто-то рассказал, что у Чанбина, оказывается, много друзей с других факультетов, он даже занимается музыкой и очень успешно, судя по слухам. Чанбин был целеустремлённым, уверенным в себе и всегда готовым помочь окружающим. Ответственный, не скрывающий своей игривой стороны и дурацкого чувства юмора. Поддерживающий своих друзей и создающий атмосферу абсолютной безопасности и комфорта вокруг себя. Со Чанбин был ходячим «зелёным флагом», дразнил кривыми ухмылочками, отзывался на любую просьбу и был абсолютным динамо. Непробиваемым. — Он не может реально не замечать своей соблазнительности,— никак не успокаивается Хван. Возможно, у него остался осадок после того, как был проигнорирован Чанбином восемь раз. Серьёзно, целых восемь раз Хёнджин безуспешно пытался обратить на себя внимания одногруппника, пять из которых он звал его «попить кофе и погулять», и каждый раз Чанбин находил разные причины, чтобы отказаться. — Иначе почему он всех отшивает? — Не заинтересован? — предполагает Сынмин, разглядывая толпу в кафетерии. Где-то неподалёку он видел Хан Джисона в очередной странной жилетке и кепке, а рядом с ним Ли Минхо, а значит, и Чанбин тут скоро появится. — Ну он же не каменный,— Хёнджин с сомнением посмотрел на Кима. Тот пожал плечами. — Но никто и не видел его вне уника,— добавляет Сынмин. — А здесь он тусит только со своими друзьями. Никто из них не похож на его партнёра или вроде того. Хёнджин хочет уже возразить, как в кафетерий заходит объект их обсуждения вместе со старостой, Бан Чаном. Они недолго стоят в очереди, что позволяет Киму и Хвану осмотреть обоих со спины. — А вот задница у Чана больше,— замечает Сынмин. — Так кажется из-за того, что он чуть выше, да и телосложение разное. Хотя, думаю, они одинаково…сочные. — Но задница старосты точно занятая, это мы знаем,— не без сожаления говорит Ким, наблюдая как те двое занимают свои места за столиком, что для них заняли Хан и Минхо. — Да, и как только этот Ян Чонин умудрился отхватить себе старосту? Он же вообще из другого уника,— заныл Хёнджин. — Этого мы никогда не узнаем. Как и то, кем же всё-таки занят Со Чанбин. — Да может и не занят он,— в голосе Хвана всё ещё слышится надежда. Слабый отголосок. И хищнический взгляд, направленный на кучерявый затылок одногруппника. — Был бы свободен, то обращал бы внимание на всех, кто к нему клеится. Если бы я был на его месте, я бы не отказал тебе. — Правда? — просиял Хван, обратив взгляд на Сынмина. — В отличие от Чанбина, я не слепой,— фыркнул он, вновь посмотрев на чужой столик. — И всё-таки, что-то тут нечисто. У него кто-то есть. — Мы бы об этом знали, наверное. — Но про это даже слухов нет. Как будто личная жизнь Со Чанбина это государственная тайна,— Сынмин уже откровенно бубнил. — Потому что все распускают слухи о том, сколько он жмёт в зале, и никто не обращает внимания на то, с кем он постоянно переписывается в перерывах,— замечает Хёнджин. — Ты прав,— после недолгой паузы соглашается Ким. Хёнджин переводит взгляд на него, и они несколько секунд напряжённо смотрят друг на друга. — Мы же не собираемся… — Проследить? Конечно, нет,— отвечает Хван, но смотрит так же интенсивно. — Никто в здравом рассудке не стал бы следить за своим горячим одногруппником. — Да, это ведь бред и сталкерство. Незаконно и всё такое. — Нам ведь совсем не интересно. — Ничуть. — Ни капли. — На паре сядем к нему поближе? — Чтобы было видно его телефон? — Договорились? — Договорились. *** — Окей, слежка за его телефоном ничего не дала, но! — только выйдя из аудитории заговорил Хёнджин. — Но на выходных днюха Чана, а значит, что? — Какой-нибудь открытый бар и свободный вход для всех желающих,— подхватил идею Сынмин. — Вот-вот,— согласно закивал Хван. — Бинни ведь не пропустит день рождения лучшего друга? — Как и половина нашей группы. Народа будет столько, что мы можем вообще не заметить его в толпе. — Я тебя умоляю,— закатил глаза Хёнджин. — Чтобы я, да пропустил Чанбина? Глаз с него не спущу. — А вот это уже жутко. Сынмин покосился на Хёнджина, и не успел предупредить, как в спину друга кто-то врезался. Хёнджин, едва не споткнувшись, почти вспахал носом сынминово плечо, но чьи-то заботливые руки спасли Хвана от травмы. Обернувшись, Хёнджин едва не начал икать. — Ой, Бинни-хён! — Прости, Хёнджин,— виновато заулыбался Чанбин, что в него врезался и сам же подхватил. Он осмотрел его на предмет повреждений и только потом отпустил, пока и Хёнджин, и Сынмин могли лишь тупо пялиться. — Засмотрелся в телефон и не увидел, куда иду. Порядок? — Ага, всё пучком,— неловко проблеял Хван, уставившись на вырез чёрной футболки-поло Чанбина. Он мог поклясться, что заметил на его груди укус, след, засос, что-то, чего он там никогда не ожидал увидеть. — Хён, а ты идёшь на пати старосты? — Конечно, куда я денусь,— по-доброму усмехнулся Чанбин. — А вы собираетесь? — Как раз думали об этом,— осмелился ответить Сынмин, встречая глубокий взгляд Со. — Приходите, будет весело,— сказал он и попрощался, зашагав в другую сторону. Хван и Ким, так долго, как только могли, провожали взглядом его крепкий зад, а после переглянулись. — Мы же идём? — У него засос на сиське. Сказали они одновременно и уставились друг на друга ошалелыми глазами. — Идём? — Точно засос? — Отвечаю. — Точно идём. На том и порешили. *** Когда Сынмин говорил, что народа будет много, он даже преуменьшил. Чан не то, чтобы был супер популярным на их потоке, но у него было полно друзей с других факультетов, плюс выходные и излюбленное место молодёжи в их городе,— вот и набралась толпа поздравляющих. Именинник был окружён самыми близкими друзьями, но радостно встречал каждого, кто подходил с ним поздороваться, и с улыбкой принимал поздравления. Он был искренне рад увидеть и Хёнджина с Сынмином, что даже не поскупились на общий подарок. Они решили, что раз уж задумали выяснить жизненно важную информацию о Чанбине, то будут следовать цели до конца, стараясь не выделяться. Словив взгляд явно подозревающего их в чём-то Чонина, они прошли к бару. Оттуда было прекрасно видно столик именинника, за которым развалились Минхо и Хан, там же сидели ещё пара парней и девушек, вхожие в близкий круг старосты. Но там не было видно зазнобы этих двоих. — Тут реально половина потока собралась,— оглядел толпу Сынмин, пока Хван изучал барное меню. Раз уж выходной и праздник, он тоже был не против пропустить пару бокальчиков весёленького. — А ещё до десяти вечера скидки на напитки,— заметил Хёнджин. — И Чанбина всё ещё нет. Сынмин грустно вздохнул, облокотившись на свободный кусочек барной стойки. Народ теснил со всех сторон, и то, что они смогли сюда втиснуться, казалось чудом. В толпе часто мелькали знакомые люди, одногруппники и другие студенты, но Чанбин всё ещё не появился. Они всё-таки делают свои заказы и проводят около часа, выпивая и слушая неплохой диджейский сет, иногда здороваясь с кем-то из знакомых и заводя короткие разговоры. Когда диджей и напитки достаточно разогрели толпу, заставляя даже самых ленивых (Хан Джисона) оторвать задницу от стула и потрясти ей вместе с другими, Хёнджин уже успел забыть, зачем они сюда пришли. Сынмин же, не забывающий изредка кидать взгляды на столик именинника, держал ухо востро. И наконец его зоркий глаз заметил их сегодняшнюю цель. Пробираясь сквозь толпу, кивая знакомым, Чанбин подбирался к столику, по уши завешанный пакетами с едой. Теперь становится понятно, почему он опоздал. Сынмин расталкивает своего сообщника в лице Хёнджина и кивает головой в направление старосты. Хёнджин оборачивается и видит, как Чан принимает пакеты и помогает расставить их по столу, а после встречает и самого Чанбина объятиями. Стоит Чанбину чуть повернуться, как из-за его широченных плеч показывается светлая макушка. Сообщники недоуменно переглядываются, понимая, что впервые видят этого паренька. Зато Чан и Чонин его точно знают, раз так радостно встречают нового гостя, принимают из его рук пакеты и даже обнимают так же крепко. Незнакомец светится солнышком, улыбается абсолютно очаровательно и что-то бодро втирает имениннику и его парню. Чанбин стоит рядышком, своей фигурой скрывая незнакомца наполовину. А потом к ним с танцпола возвращаются Минхо и Джисон, и те также весело приветствуют паренька. — Это кто? — Хёнджин даже не скрывает, что пялится. — Впервые вижу,— Сынмин тоже пялится. Просто потому, что за Чанбином новенького и не разглядеть толком. — Общий знакомый? — Он пришёл с Чанбином! — восклицает Хёнджин, и оба снова пялятся, когда друзья именинника наконец рассаживаются по стульям и принимаются за еду. Потому что теперь Чанбин отходит в сторону, укладывая ладонь на лопатки новенького, сопровождая его к их местам. Наконец становится видна стройная фигурка, раза в два меньше чанбиновой, аккуратные ладошки, что обхватывают крепкий пояс Со, и милейшее лицо, обращённое в сторону Чанбина. С такой нежностью на него не смотрят, наверное, все сохнущие по Чанбину однокурсники разом. У паренька в большущих глазах плещется ничем не прикрытое обожание и горят звёзды, его милые пухлые губы просто прелестно растягиваются в улыбке, пока он что-то говорит Со. Судя по тому, как трясутся его широкие плечи и округляются щёки, тот смеётся в ответ и тоже что-то говорит. Если миг назад Хёнджин ещё питал надежду, что это просто хороший друг Чанбина, то прямо сейчас вера в это полностью испарилась. Сынмин, кажется, тоже убеждается, когда парень поднимает ладошку и кладёт её на щёку Чанбина, а тот уверенным движением притягивает его к себе за талию и целует первым. Никто из друзей Чана на них внимания не обращает, что говорит о том, что для этой компании это совершенно привычная картина. Когда незнакомец-парень Чанбина вновь солнышком улыбается и тянет его за стол, Хёнджин и Сынмин обмениваются поражёнными взглядами. — Ты же видел? — А ты? — Он его первый поцеловал! Да ещё как! Видел? — Хёнджин едва не подавился слюной, пока причитал. — Ну теперь понятно, чего он всех отшивает,— то ли с досадой, то ли с пониманием произносит Сынмин, не сумев побороть интереса, и взглянув на стол именинника ещё раз. Там вся компания принялась за доставленные закуски, наслаждаясь вечером. Хёнджин воет в голос. — Да ещё бы, нахер мы ему сдались, когда у него такой ангелок под боком,— он даже не скрывает ревности в голосе, когда ноет и отворачивается от злосчастного стола. — Но согласись, они классно смотрятся вместе,— не успокаивается Сынмин, всё ещё подглядывая. — Классно? Да они идеально смотрятся вместе! — вспыхивает Хван, хватается за бокал, что не допил Сынмин, и одним махом заканчивает его. — Видел, как они обжимались? Как ангелок смотрел на него? Как будто у них медовый месяц! — Я даже рад за него,— недолгое время спустя признался Сынмин. В отличие от Хёнджина, он факт наличия у Чанбина парня не принимал так близко к сердцу. Тем более, что они выглядели настолько мило и естественно вдвоём, что никаких сомнений не оставалось. — Ну посмотри, они явно уже давно вместе. — Да не буду я туда смотреть! Хёнджин корчит лицо, но всё-таки оборачивается. Только чтобы вновь завыть и упасть лбом в столешницу барной стойки. Потому что за весёлым столом старосты эта сладкая парочка нисколько не смущается, Чанбин закидывает руку на спинку стула парня, а тот кормит его своими приборами, до чего никому из компании нет дела. Кроме Кима и Хвана, конечно же. — Зато мы наверняка выяснили, почему он всех отшивает. — Лучше бы я продолжал гадать и пялиться на него на парах,— Хёнджин никак не мог смириться. — Да ладно, стало спокойнее,— Сынмин подпихнул его локтем, а после сделал новый заказ для них. — Давай не будем разводить сопли в эту субботу, раз уж мы здесь. — Нажраться предлагаешь? — Предлагаю. Хёнджин лишь вздохнул, но только что поданные шоты отодвигать не стал. *** — О, вы всё-таки пришли! — звучит позади голос из влажных снов, заставляя обоих обернуться. Оборот вызывает головокружение, но сообщники без труда различают перед собой лицо объекта их слежки. Со Чанбин собственной персоной, протиснувшись к бару, делает заказ и радушно разглядывает одногруппников. Уже готовый Хёнджин пьяно улыбается ему, салютуя стопкой. — Бинни-хён! Приве-ет! — Привет, хён,— медленно произносит Сынмин, даже не икая. — Смотрю, вам весело,— смеётся Со, облокачиваясь на стойку. Даже размытым алкоголем взглядом Хван замечает, как от этого действия на ручищах и грудных мышцах старшего натягивается ткань футболки. Хёнджин будучи трезвым не стал бы отводить глаз, а под градусом чувствовал себя полностью безнаказанным, разглядывая очертания больших мышц. Сынмин, хорошо контролируя речь, утягивает хёна в диалог, пока тот дожидается своего заказа. Чанбин, тоже навеселе, поддерживает разговор и даже в приглушённом освещении уличных ламп хорошо видны его милые щёки и ямочки, сводящие Хвана с ума. В плывущем мозгу мимолётно мелькает напоминание, что хён занят и чужого внимания не ищет, но разве Хёнджина это остановит? Он шатается, когда пытается слезть со стула, и даже руки Сынмина на предплечьях его не удерживают. — Хён, вот ты мне скажи…— он наклоняется к Чанбину, даже улавливая запах чужого парфюма. Хёнджин откровенно плывёт. — Ты мне скажи, почему… — Малыш, ты тут,— приглушённо звучит сбоку, а из-за спины Чанбина появляются две ладошки, скользящие по его торсу вверх и останавливаясь на груди, ощутимо сжимая упругие мышцы. У Хёнджина слова застревают в горле, когда на плечо хёна умещается острый подборок и становится видно милое личико ангелочка, что мимолётно тыкается кончиком носа в щёку старшего. Ангелок смотрит на своего спутника, а потом переводит взгляд на Хвана и Кима, улыбаясь точь в точь как Чанбин. — Твои знакомые? Привет! — Привет,— первым отмирает Сынмин, стараясь не пялится на то, как ангелок прилип к их хёну. Он ещё не до конца переварил этот внезапно соблазнительный низкий голос и томное «малыш» на ухо Чанбина, что пробрал до костей. — А-Ага, привет,— заикается Хёнджин, даже не стараясь не пялиться. — Ребят, это Феликс, — Чанбин кидает на ангелка косой взгляд и лениво улыбается. — Детка, сейчас вернёмся. Тот что-то мурлычет ему в ухо, так и не отлипая от его тела, и сообщники даже моргнуть не успевают, как заказ Чанбина оказывается перед ним, и тот забирает свои два бокала с коктейлями. — Ну, хорошо вам повеселиться,— напоследок улыбается Чанбин, а Феликс миленько машет им, одаривая интенсивным взглядом на прощание. Парочка уходит, ловко протискивается через народ к их столику, вливаясь обратно в компанию, оставляя Хвана и Кима с отсохшими языками. Сынмин, прочистив горло, хрипло говорит. — Детка у него ревнивая, оказывается. Хёнджин вздрагивает, когда в его памяти всплывает очаровательное лицо и бархатистый голос ангелка. — Мне плохо,— давит из себя Хван, но ком в горле он запивает последним шотом. — Мы забудем Со Чанбина, его сиськи и мускулы, забудем этих малышей и деток, пожалуйста, забудем. Сынмин, одним махом заливая свой последний шот, закусывает поп-корном и кивает. — Со Чанбин отныне неприкасаем.