Пылающие сердца

***

      Громкие голоса, музыка, пёстрые платья дам, басистый смех мужчин, одетых в военную форму, кто-то приходил даже с орденами. Дорогое убранство дворца было под стать людям, которые посетили бал.       Раньше Питер не чувствовал себя так странно, когда ходил на балы, а ведь он был заядлым любителем. Если его приглашали, то он обязательно приходил. Но когда плечом к плечу с ним идёт Михаил Московский, хочется одного — спрятаться где-нибудь вдвоём или вовсе уйти.       Саша давно привык, что на званых вечерах и балах ему уделяется почти столько же внимания, как и императору. Но сегодня совсем не хотелось выделяться из толпы, а хотелось скрыть Москву и себя от глаз других, чтобы никто не посмел сказать что-то им.       Шрамы Миши так до конца и не зажили, несмотря на то, что прошло уже пять долгих лет, за которое Миша с Сашей ни разу не выходили дальше Летнего сада. Питер, конечно, часто выходил, но не с Москвой на пару.       — Александр, вы не хотите идти? — вежливо спросил Миша. Он обращался к нему так, потому что сам Питер сказал, что, мол, им не нужно лишнее внимание.       — Нет. Я просто...       Саша прижал ладонь ко лбу, пытаясь усмирить бьющееся отчего-то сердце. Настроения быть здесь у него совсем не было, но император настоял. Да и Миша заверял, что всё будет хорошо. Но ему всё равно что-то казалось совсем неправильным.       — Когда вы были совсем крохой, вот такого роста, — Миша вдруг стал погружаться в воспоминания, но Саша знал, что он пытается подбодрить его. Он всегда так делал. — То смотрели на балы из самого центра зала. Восхищённо и будто желали оказаться прямо среди красивых дам и станцевать с каждой.       Щёки Питера порозовели, стоило вспомнить, что единственным, с кем ему хотелось станцевать, был его учитель.       — Перестаньте, Михаил, — умоляюще произнёс Саша, пытаясь не сбежать от смущения.       Но Москву уже было не остановить. В глазах его плясали смешинки, а сам он едва ли не умирал от напряжения в животе из-за невозможности рассмеяться.       — Прошу тебя... — едва слышно прошептал Питер, пытаясь усмирить своего любовника.       — Если бы все эти прекрасные дамы знали, как танцует великолепная столица, то упали бы в обморок. И только поцелуй истинной любви разбудил бы их, — мечтательно вздохнул Миша, обмахиваясь руками, словно воображаемым веером.       Саша надеялся, что он не выглядит как кисейная барышня. Миша с точностью пересказывал любовные романы, которые читал в детстве Питер.       — Вот и станцую! — воскликнул весь красный Саша, а затем быстрыми шагами подошёл к даме, одиноко стоящей в углу.       Миша неожиданно замер, глядя вслед уходящему Саше. Он внимательно смотрел на то, как галантно Питер похвалил девушку, да так, что она вмиг залилась краской. А затем пригласил её на танец, когда она кивнула, мягко поцеловал тыльную сторону её ладони.       Миша весь встрепенулся, представив на месте девушки себя. А затем его окатило волной злости и раздражения на себя, на Питер, на девушку. Зачем они вообще пошли сюда? Вместо этого дурацкого бала они бы сидели в покоях и целовались, и обнимались, а теперь Мише приходится смотреть на то, как его Питер обхаживает даму.       Миша нахмурился, глядя на покачивающих в танце Питера и девушку. Саша стоял, по его мнению, слишком близко к даме, а девушка так и норовила куда-нибудь пристроить свою ладошку.       Захотелось либо уйти, либо закричать на весь зал, что Питер всё ему доказал. А теперь пусть идёт обратно и танцует только с ним.       Танец был ужасно долгим. Особенно когда глаза не отлипали от пары посреди зала. Каждая секунда была сравни пытке. Горло саднило от обиды, а кулаки снимались каждый раз, стоило Саше приблизиться к уху дамы и что-то зашептать. А она смеялась. Бесстыдница.       Но Питер...       Он тоже хорош. Делать такие вещи на глазах у Миши — это настоящая провокация. Настолько жестокая, что у Миши всё в животе скрутилось и ком застрял в горле.       Едва последние ноты музыки зазвучали, Миша тут же бросился к Питеру. Возможно, он выглядел невоспитанным или грубым, но какая, чёрт возьми, разница? Там его Александр Романов развлекается с кем-то другим.       — Александр, — голос Миши раздался прямо позади Саши.       Питер едва ли удержался от того, чтобы не развернуться к Мише с победной улыбкой.       — Ба, Михаил Юрьевич! — наиграно удивлённым голосом воскликнул Саша.       От такого обращения Миша нахмурился.       — Мы с Вами так давно не виделись, — продолжил он.       Впервые Питер так умело разыгрывал его. Он давил туда, где были слабые места. Совсем похоже поступал Миша, когда Саше было меньше ста лет.       — Прошу, — он мягко придерживал за руку девушку, с которой так хорошо проводил время до того, как пришёл Московский. — Это Анна Фёдоровна, Михаил Юрьевич. Она украла моё сердце.       Глаза Анны Фёдоровны тотчас опустились вниз, она прикрыла лицо веером, но Миша всё равно заметил розовые щёчки.       Внутри всё перевернулось. Это просто игра? Или Миша настолько уже надоел Питеру, что он вдруг вздумал его променять?       — Приятно познакомиться, — сухо сказал он, целуя тыльную сторону ладошки девушки.       Анна Фёдоровна и правда была прекрасна. В ней не было изъянов, которые, например, были в Мише.       Московский совсем ничего не понимал. А Романов продолжал игру.       — Я пригласил Анну Фёдоровну на следующий танец, поэтому лучше бы и Вам поискать себе партнёршу, — предельно серьёзное лицо Саши и смущенная Анна пугали Мишу.       — Боюсь, что дела требуют внимания, Александр Петрович. Вам пришло письмо от императора, — Миша наклонился голову в бок, окидывая место соприкосновения их ладоней презрительным взглядом.       — Ох, да что Вы? — тут же забеспокоился Питер. — Боюсь, что я не смогу оставить такую прелестную даму в одиночестве.       — Письмо требует немедленного ответа, — Миша не смог сдержаться и скривился, когда увидел лёгкие поглаживания пальцев Саши по ладони Анны.       — Прошу, идите, — тихо сказала Анна.       — Анна Фёдоровна, прошу Вас. Михаил Юрьевич преувеличивает: Александр Павлович не может требовать немедленного ответа.       Мише кажется, что пока он слушал все эти наигранные речи Саши, то мог покраснеть не хуже самой девушки. Теперь он понял, что Питер просто издевается над ним, заставляя чувствовать себя также, как чувствовал себя Романов на том балу.       — Оно срочное, поверьте, — голос был полон такой же наигранной мольбы.       Саша удивлённо посмотрел на него, а затем оглянул с него до головы. Миша специально покачался на месте, изобразив боль от заживающих ран.       — Тогда придётся спешить, — протараторил Александр, а затем поцеловал тыльную сторону Анны, прощаясь.       Миша победного улыбнулся. А затем пошёл к выходу из бального зала. Питер шёл позади, словно собираясь поймать его, если Москве вдруг станет совсем больно и невыносимо, и он упадёт.       Едва они завернули за угол сада, Миша выбрал место, которое было скрыто от других большим количеством деревьев.       — Тебе...       Саша не успел ничего сказать, как Миша притянул его к себе за воротник мундира. Московский прошёлся языком по ещё влажным губам Питера. В последнее время они целовались так часто, что губы болели, но всегда были мокрыми и готовыми принять новую порцию нежности.       — Что это было? — прошипел Миша, хмуро глядя на Сашу.       Щёки Питера были красными, а сам он тупо смотрел на Мишины губы. Московский хмыкнул от такой реакции Романова. От него, прежнего, соблазнительного и властного, не осталось ничего. Теперь он размякший и готовый получать то, что так желает его сердце.       — Сашенька, неужто собрался променять меня на даму? — вопросительно выгибая бровь, спросил Миша.       — Нечего было смеяться надо мной! — хмуро прошипел Саша, отстраняясь. Он понял, что сладкие поцелуи в такой романтичной обстановке ему не светят.       — Сам виноват...       Вопреки всем ожиданиям Саши, Миша прижался к его губам, наконец, позволив себе углубить поцелуй. Боже, как ему давно это хотелось сделать. Ещё когда Питер вдруг ушёл, оставив его наедине с собой.       Саша отвечал также страстно и одновременно с этим мягко. Он обнял Мишу за плечи, прижавшись собственной грудью к его. А потом неожиданно разорвал поцелуй, отстранившись и отойдя на небольшое расстояние.       — Что на этот раз? — раздражённо спросил Миша.       В ответ на лице Питера проскользнула улыбка, но потом снова сменилась серьёзным выражением.       — Михаил, — голос его был полон чувств, — не желаете ли подарить мне танец?       Саша протянул руку, внимательно разглядывая Мишу и ожидая ответа.       Московский изумлённо вытаращил глаза, замерев перед Питером. Конечно, он подарил бы ему танец. Да он хотел этого, как никто другой! Но в душе всё ещё была небольшая обида за то, что его так жестоко оставили в стороне.       — Смеёшься надо мной? — грубым тоном, похожим на офицерский, спросил Миша.       — Разумеется, нет. Я хочу узнать, как танцует ненаглядная Первопрестольная.       Вот же чёрт. Миша не смог сдержать улыбку от такой явной провокации. Питер после войны совсем осмелел, превратившись из чувственного и робкого юноши в мужчину, перед которым даже Москва не устоял бы.       Да он и сопротивляться не стал.       — Какая наглость, — с улыбкой сказал Миша.       Он положил свою ладонь в протянутую Сашину. И тут же оказался прижат к телу Питера. Воображаемая музыка заиграла в воздухе, позволяя Саше двигаться в её ритме и вести за собой Москву.       Танец был мягким совсем не для балов. Он был для сердец, которым требовалось в очередной раз подтвердить свою любовь друг к другу.       Миша положил голову Саше на плечо, продолжая покачиваться в тишине. Питер мягко обнял его сильнее. Такие моменты нежности Москвы были ему особенно дороги. Хотелось сразу же остаться в этом моменте и никогда не покидать это место.       — Москва танцует действительно хорошо, — мягко сказал Саша.       Миша хмыкнул от его слов.       — Разве?       — Разумеется! — тихо воскликнул Саша, чувствуя, как подрагивает Миша в его объятиях. Московский сдерживал рвущийся наружу смех.       — Я рад, что Александр Петрович в состоянии определить навыки по одним только движениям тела.       — У меня был прекрасный учитель.       — Ну конечно.       Со временем медленные покачивания завершились, и оказалось, что лучше всего просто стоять в объятиях друг друга.       — Не смей больше танцевать с кем-то другим, — прошептал Миша, разрушая тишину.       В ответ последовал смех Питера. Тихий и совсем нежный, словно он не смеялся, а был частью музыки, написанной по нотам самыми настоящими гениями.       — Почему же, Мишенька? — с хитрой улыбкой спросил Саша.       — Со мной лучше.       Тихие слова прямо в область шеи согревали кожу и посылали табун мурашек по всему телу Питера.       Разве можно отказаться, когда Миша так сильно прав? Конечно, нет.       — Тогда ладно.       — Вот и хорошо.       С улыбкой Миша в очередной раз мысленно поблагодарил всех, кто был причастен к созданию столицы.       Санкт-Петербург — это не только столица и опора всей России, но и сердце Миши. Питер дарит нежность и покой, которого столько веков Московский был лишён.       Будущие века будут полны радости и счастья, ведь рядом Саша Романов.