Ты и я

Ричард всегда просыпался раньше. Более продвинутая модель серии RK, даже несмотря на усиленный расход тириума и мощностей системы, требовала меньше времени на подзарядку, чем её предшественники. Он не спешил полностью завершать цикл, потому что Коннор находился в нём несколько дольше и не любил просыпаться в пустой постели. Лежал с закрытыми глазами, лениво структурируя данные, обрывки воспоминаний, и сам не замечал, как иногда снова проваливался в стазис. Коннор лежал у него на груди привычным, тёплым весом. Он не имитировал дыхание, когда рядом не было людей. Но по тому, как мерно трепетал диод на виске, можно было предположить, в какой фазе стазиса он сейчас находится. Если система ушла в глубокую ежесуточную перезагрузку, диод тускло и очень медленно мерцал голубым. Когда цикл подобия андроидского сна был почти завершён, это мерцание становилось всё чаще и больше пестрело жёлтым, подсказывая, что почти все процессы структурированы и можно завершать цикл. Привычно поглаживая Коннора по голым, усыпанным родинками плечам, Ричард представляет, как он откроет глаза и взглянет немного расфокусированным из-за настраивающейся оптики взглядом. Улыбнётся, как всегда, нежно и ласково. Ричард проведёт рукой по его мягким волосам, пропуская пряди между пальцами, и улыбнётся в ответ. Под закрытыми веками нежно полыхали синеватые блики. Ричард видел Коннора даже сейчас, не смотря на него напрямую. Система с поразительной лёгкостью находила в его постоянной памяти обрывки воспоминаний, где они с Коннором на работе перебрасываются короткими фразами, где Коннор смотрит на Ричарда, и его улыбка, предназначенная только для одного, заставляет что-то внутри корпуса замирать на миллисекунды. Коннор разговаривает, усмехается, шутит, повышает голос на допросе. Берёт руку Ричарда в свою, когда они остаются наедине. Проводит сверхчувствительными подушечками пальцев по его щеке и ниже, ведёт по более полной нижней губе, слегка оттягивая, чтобы коснуться слизистой. А затем, мягко притягивая за затылок, целует… И здесь воспоминания сбоят нечёткими помехами. Зато сканеры предельно точно выдают состав синтетической слюны и температуру его ласкового, умелого рта. А потом Ричард отключает анализ, чтобы ничего больше не мешало. Коннор нападает на след, и тогда в его взгляде появляется что-то хищное и азартное. Коннор готовит материалы в суд, нисколько не уставая подбирать максимально удобные для людей формулировки. Коннор играет с Сумо не заднем дворе лейтенанта Андерсона, пока он и Ричард наблюдают за ними. Он пачкает свой костюм в траве и собачьей шерсти. Он тянет Ричарда за руку, чтобы тот тоже прикоснулся к большой и доброй собаке, погладил по холке, между ушами, и тут же был дружелюбно облизан. Коннор надевает бронежилет и проверяет количество патронов в выданном ему пистолете. Сложный штурм требует задействовать всех имеющихся в доступности андроидов, чтобы поберечь людей. Преступники вооружены до зубов. Но Коннор ничуть не боится, он сосредоточен и собран. Он прикрывает Ричарду спину, и лучше него это бы не сделал никто. Коннор ловит две причитающихся ему пули, пока Ричард разминирует взрывчатку и обезвреживает оставшихся преступников. Ричард не думает, что было бы, угоди пуля немного выше, всё-таки достав до регулятора (бронежилет не спасает от бронебойных патронов). Или обрежь он не те провода (взрывом снесло бы два этажа, а их с Коннором, как и пятнадцать заложников, собирали по частям). Ричард смотрит на спокойное лицо Коннора, которому заливают пробоины в корпусе жидким герметиком и заставляет себя унять волнение. Коннор приходит домой. В их общую квартиру на окраине Детройта. Снимает выпачканную одежду, тянет Ричарда за собой в душ. Они долго стоят, сняв скин, наслаждаясь едва тёплыми струями воды, и Ричард просто не может остановиться его целовать. Пока Коннор не вцепится в его плечи, до выскочившего предупреждения в системе. Пока он не завибрирует всем корпусом, мелко и часто, распахнув свой сверхчувствительный рот, который Ричард продолжит заласкивать несмотря на собственную близкую перезагрузку. Коннор невероятно живой под всеми слоями пластика, сверхпрочной стали, проводов и тириумных трубок. От его тела идут мелкие, колкие разряды тока, которые Ричард ощущает в местах соприкосновения. Коннор буквально искрит от удовольствия, а потом резко обмякает в его руках, горячий до перегрева и тяжёлый. Ричард заносит его в спальню, бережно укладывает на кровать, глядя, как пятнами возвращается скин. Ложится рядом, запуская охлаждение в своём нагретом корпусе и как только Коннор приходит в себя, он льнёт к нему с благодарностью, потому что его собственная система не может так быстро снизить температуру после экстренного отключения и перезагрузки. Он чувствует, что уходит в стазис почти одновременно с Ричардом. Который будет продолжать гладить его спину и плечи, пока его рука не упадёт безвольно из-за ушедшей в глубокую перезагрузку системы. До утра они будут крепко спать, пока Ричард первым не выйдет из стазиса. Он будет неподвижно лежать, чтобы Коннор не проснулся от малейшего движения, ведь у него даже самый глубокий цикл очень чуткий. Почувствовав невесомый поцелуй возле тириумного регулятора, Ричард открывает глаза. Коннор не спешит останавливаться, оставляя ещё один поцелуй рядом, и ещё один в самый центр тускло светящегося кольца на груди Ричарда. Оторвавшись от своего занятия, ловит взгляд напротив и тянется к нему всем корпусом. Ричард целует первым, обнимая Коннора поперёк спины и полностью укладывая на себя, чувствуя, как лёгкие статические разряды от его тела, где скин жадно расступается под пальцами, покалывают ладони. Коннор отрывается от его губ, чтобы сразу поцеловать доверчиво подставленную шею, безошибочно попадая по всем самым чувствительным сенсорам. Пальцы ныряют в с готовностью приоткрытый рот, чувствуя вибрацию от того, как Ричард стонет совсем не человеческим голосом. Подъём через девять минут, у них ещё есть время…