Сновидения

      Костя подскакивает в сидячее положение, тяжело дыша. Вокруг — темнота и закрытые шторы, через которые лунный свет не пробирается. Уралов видит чужой темный силуэт на своей кровати. Осознание приходит чуть позже, когда в очертаниях незнакомца Костя узнает Юру. Юру, которого не первый раз созерцает в таком обличии.       Это даже забавно: осознавать, что с тобой не все в порядке, но радоваться каждому разу, как первому. Чувство обреченности — только и всего. Костя чувствует именно это, когда холодные ладони накрывают его оголенную грудь. Улыбка на лице Татищева сияет ярче любой звезды, даже ярче Солнца, что сейчас, наверное, отдыхает на другом конце Земли.       — Давай, Кость, потрогай, — голос совсем не тот, какой Костя слышит днем, но, конечно, похожий. Обычно не такой слащаво-приторный, а, скорее, слегка хриплый.       — Что? — глупо спрашивать, заведомо зная ответ, но это его, Кости, игра, правила — тоже.       Юра берет руку Уралова и заводит себе за спину; ладонь соприкасается с ягодицами. Костя вспыхивает, краснея. В комнате жарко, но на улице январь.       Костя сжимает чужие ягодицы, не боясь сделать больно. Костя толкается глубоко и быстро, не думая, что может навредить. Он знает: бессмысленно, ведь Юра сейчас находится в родном Челябинске, и то, что происходит сейчас — не более, чем желанное ведение.       Юра стонет, громко стонет, что сносит Уралову голову почти полностью. Толчки становятся надрывнее и в разы интенсивнее положенного, но сейчас как-то все равно.       Юра кажется демоном, пробравшемся из ада, прямо к Косте, чтобы доводить до состояния, когда думаешь, что сходишь с ума. Это угнетает, но сердечная боль, конечно, сильнее.       Они сидят в обнимку, но это не дарит Уралову желаемое тепло. После пылкой близости остается только душераздирающий холод.       — Ты можешь сказать, что любишь меня? — спрашивает Костя едва слышно; в его голосе — неистовая печаль.       Татищев ухмыляется криво, позволяя Косте гладить свою спину, и произносит в самое ухо:       — Конечно. Это же твой сон.       Поцелуй получается неестественный и немного морально болезненный. Костя смотрит на лицо Юры, которое находится в непосредственной близости, но уже начинает медленно расплываться: Костя просыпается.