Кудри

      — Надо попросить стилистов почаще оставлять тебе кудряшки, — мурлыкал Минхо на ухо, пока медленно перебирал волосы Чана, наматывая особо длинные пряди на палец. — Ты таким милым становишься, — зачарованно наблюдал, как щёки парня верно окрашивались в розовый, — невинным, — добавил Ли, хитро усмехаясь и притягивая сидящего рядом с собой Чана на колени.       Чан уже успел переодеться в домашние шорты и майку Минхо, поскольку Ли даже не дал ему освежиться в своём общежитии после мероприятия и сразу потащил к себе, вручив сменную одежду, как будто Бан не догадывался для чего он здесь. Минхо, в свою очередь, остался в своей чёрной рубашке и таких же брюках, слегка расслабив свисающий с шеи галстук. Чану так сильно хотелось притянуть его и поцеловать, но он знал, что заработает себе штрафной, если сделает что-то без разрешения Минхо. Пока его рука покоилась на талии старшего, а взгляд не отрывался от его шеи, Чан мог только тихо вздыхать и всхлипывать.       Но, похоже, ему сильно надоела эта игра, и он, подняв взгляд, несильно заёрзал на чужих коленях. Глаза Минхо казались темнее его одежды, и Чан задумался, всегда ли они были настолько чёрными. Его рот открылся в удивлении, когда хватка на его волосах стала особенно сильной. Кожу головы жгло, а узел внизу живота начал завязываться, но Чан не смел жаловаться.       — Что? Уже не терпится? — голос Минхо был сладким, как мёд, и Чан был уверен, что скоро у него разовьётся аллергия.       — Минхо… — его тихий голос слегка дрогнул.       — Да? — промямлил он, опускаясь губами на шею парня и получая восторженный стон. Чан никогда не был тихим, но сейчас он старательно прикусил нижнюю губу, пытаясь не тревожить людей снаружи. Минхо становился всё настойчивее, пуская в ход зубы и оставляя едва заметные следы. Он знал, что позже Чан будет жаловаться ему и замазывать засосы тональным кремом, но Ли ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось видеть следы его любви на бледном теле, нравилось их оставлять, нравилось слегка надавливать пальцами на них, выводя Чана из равновесия.       — Ты можешь не сдерживаться, малыш. Они знают, чем мы будем заниматься, — сказал Минхо, хватаясь за подол майки парня и поднимая её выше, полностью стягивая с него. — Более того, я думаю, Сынмин всех увёл к вам, — заверил он, опускаясь поцелуями на грудь Чана, который уже потерялся во времени и пространстве и схватил младшего за плечи, сильно сжимая. Минхо не требовалось много усилий, чтобы превратить Чана в беспорядок; он всегда с упоением наблюдал, как разваливается его парень.       Стоны Чана стали громче, когда язык Минхо начал ласкать его соски, и он нетерпеливо потёрся пахом о его бёдра. Бан отчаянно пытался себя контролировать, но ему это удавалось всё сложнее и сложнее, особенно, с рукой Минхо, спустившейся с поясницы и забравшейся под шорты, чтобы сжать его задницу.       Чан чувствовал себя таким любимым, таким драгоценным, когда Минхо подхватил его на руки и аккуратно уложил на кровать, нависнув сверху. Его взгляд блуждал по телу парня, и он был настолько мягким, что внутри Чана прорвалась плотина и волна бесконечного восхищения поглотила его. Как кто-то настолько прекрасный, как Минхо, мог любить его? Мог выбирать его каждый день и каждую ночь? Неужели Чан действительно заслуживал его?       То, как Минхо пытался сделать его счастливым и заставлял улыбаться, когда все планы рушились, или он обнимал и прижимал к себе перед сном, шепча слова о любви, доказывало все его чувства, но Чану всё ещё было трудно поверить в то, как ему повезло.       Минхо, казалось, был самым замечательным мужчиной на свете.       Чан глубоко вдохнул. В уголках его глаз скапливались небольшие слёзы, грозившиеся пролиться. Чужая ладонь потянулась к его щеке, мягко лаская, и он прильнул к ней.       — Что такое, детка? — прошептал Минхо, заглядывая в его глаза. Сердце Чана сделало тройное сальто.       — Ничего… Я просто… — слова оборвались тихим всхлипом. Он закрыл глаза, не давая слезам потечь.       — Посмотри на меня, Чанни, — нежно произнёс Минхо, приподнимая лицо за подбородок. В его руках сейчас лежало самое ценное сокровище мира, и он точно не хотел, чтобы его лицо омрачала грусть. Ли был готов достать до боли любимые Чаном звёзды с неба и положить у его ног. Он бы принял за него десятки пуль и переплавил бы их в ошейник — для себя, а не для Чана, давая понять, что он — Минхо — полностью и навсегда в его власти. С его сердцем и душой.       Бан поднял взгляд, пару раз моргнув и шмыгнув носом.       — Что случилось? — повторил вопрос Ли, ведя рукой по бедру парня. — Твоё слово — мы остановимся.       — Нет-нет, всё нормально, — пробормотал он, кладя свою ладонь поверх ладони на щеке, — я просто понял, насколько сильно люблю тебя, — продолжил, переплетая пальцы.       Улыбка, которую Чан получил от Минхо, согрела все его внутренности, и он расслабленно выдохнул, наблюдая, как лицо парня медленно приближалось к нему; чувствовал его дыхание на своих щеках, а затем приподнялся, чтобы, наконец, получить долгожданный поцелуй. Мягкие губы Минхо так правильно сминали бановы губы. Хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно, но как только Ли проник языком в чужой рот, характер сразу поменялся, и Чан схватился за его галстук, потянув к себе. Минхо улыбнулся, продолжая посасывать нижнюю губу парня, и потянулся к его шортам, слегка припуская их.       Стон утонул во рту Минхо, когда Бан почувствовал руку на кончике своего члена. Предэякулят уже стекал небольшими каплями, а сам Чан дрожал от возбуждения. Минхо оторвался, медленно опускаясь поцелуями по его телу, слегка покусывая ключицы, а затем и выпирающие тазовые косточки, вытягивая всхлип за всхлипом.       Размазав предэякулят по головке большим пальцем, Минхо языком провёл широкую полоску от основания к кончику члена и дьявольски усмехнулся, услышав гортанный стон. Взял в рот головку, слегка пососав её, и прижал бёдра Чана к кровати, не позволяя толкаться. Он медленно опускался головой вниз, расслабив челюсть, пока его нос не достиг недавно побритого лобка. Чан всегда восхищался способностью своего парня делать горловой минет, в то время, как у него рвотный рефлекс срабатывал при прикосновении к корню языка.       Чан видел искры, пока голова медленно водила вверх и вниз. Он боролся с желанием, схватить Минхо за волосы или поддаться бёдрами вперед, вместо этого сжав простыни под собой. Из его рта вырывался тихий скулёж и бессмысленное бормотание, а глаза закатывались, когда Минхо заглатывал особенно глубоко.       — Мин-хо, — со вздохом пробормотал Чан, и Ли этого было достаточно, чтобы отстраниться и не дать оргазму захватить парня. Он ещё несколько раз лениво провёл рукой и поднялся с кровати.       Взгляд Чана следил за ним. Лёжа здесь, с раздвинутыми ногами и растрёпанными волосами, он чувствовал себя на вершине пьедестала. У него была возможность жить и спать с Минхо, с человеком, который приносил ему ужины в студию, когда тот задерживался допоздна, человеком, следящим за его настроением и всегда поднимающим его в нужные времена, человеком, на которого он мог положиться и ни капли в нём не сомневаться. Он так сильно любил Минхо, что его сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Мир переставал существовать, когда их взгляды встречались.       Чан наблюдал, как Ли доставал смазку и презервативы, кладя их на кровать рядом с ним, а затем стягивал с себя галстук, небрежно бросая его на стул. Когда он потянулся к пуговицам на рубашке, он столкнулся с вопросительным взглядом Чана.       — Что ты хочешь? — спросил Минхо, опуская руки и садясь на кровать.       — Хочу раздеть тебя, — прошептал Чан, перебирая пальцами.       — Ты можешь это сделать, — улыбнулся ему парень, Чан быстро поднялся, усаживаясь к нему на колени. Минхо был уверен, будь у Чана хвост, он вилял бы им из стороны в сторону.       Бан кусал свои губы, пока медленно расстёгивал рубашку. Дрожащие пальцы мешали делу, но ни он, ни Минхо никуда не спешили, поэтому Ли откинулся на руки, с восхищением наблюдая за Чаном. Он хотел навсегда запомнить картину взволнованного и покрасневшего парня с опухшими губами и мелкими синяками по всему телу.       Наконец, сняв рубашку, Чан оставил первый поцелуй на плече Минхо, а затем начал подниматься вверх по его шее, пока не добрался до линии нижней челюсти и слегка прикусил её, следом лизнув. Он поднял взгляд, встретившись с потемневшими глазами напротив и пропустил вдох.       Его резко перевернули и прижали к кровати. Минхо сжирал его взглядом.       Отстранившись, он схватился за смазку и выдавил её на пальцы. Раздвинув шире бёдра Чана, обвёл анус прежде, чем медленно войти одним пальцем. Чан прикусил губу, борясь с желанием сжать ноги. Его глаза закрылись, когда Минхо начал осыпать его быстрыми поцелуями. Казалось, на его теле не осталось нетронутого места.       — Красивый, — пробормотал Ли, добавляя второй палец.       Чан нахмурился: растяжка жгла. Он прерывисто вздохнул, чувствуя себя наполненным. Минхо не торопился, растягивая его медленно, с обильным количеством смазки. Когда Чан начал поддаваться навстречу его движениям, Ли добавил третий палец.       — Минхо! — воскликнул Бан, почувствовав импульс по всему телу. Минхо усмехнулся, ещё раз тронув простату.       — Ты можешь… — начал Чан, набирая полные лёгкие воздуха.       — М?       — Ты можешь уже вставить в меня свой член?       Минхо рассмеялся, вытащив пальцы. Он быстро расстегнул ремень и стянул штаны вместе в боксерами. Надев презерватив и смазав член, Минхо пристроился у входа Чана, вопросительно взглянув на него.       — Давай, — пробормотал, приподнимаясь на локтях.       Минхо словил его губы в нежном поцелуе, медленно проникая внутрь, и задохнулся на секунду. Его движения были плавными и нежными, словно Чан был фарфоровой куклой, к которой запрещено было прикасаться.       — Двигайся, — прошептал Бан, привыкнув к размеру и шевельнув бёдрами.       Стоны Чана усиливались с каждым толчком Минхо, и он был уверен, что его слышало всё общежитие. Он надеялся, что Сынмин действительно всех увёл.       Его кудри подпрыгивали при движении, и Минхо потянулся, слегка проведя рукой по ним.       — Боже, я спрячу все плойки, — сказал он, ускоряясь.       Минхо подхватил одну ногу Чана и закинул себе на плечо, слегка меняя угол проникновения, от чего звёзды заплясали в бановых глазах. Горло саднило от глубоко дыхания, а пальцы сжимали чужие плечи, оставляя следы от ногтей. Он приближался к оргазму, выгибая спину и закатывая глаза. Минхо хотелось сохранить эту картину в своей голове и возвращаться к ней каждый день. Волосы Чана давно растрепались, а щёки пылали огнём, но он всё равно оставался самым восхитительным человеком, которого когда-либо видел Минхо.       — Быстрее, быстрее, быстрее… — бормотал Чан со всхлипами. Голос становился всё выше, а хватка сильнее.       Его лицо исказилось гримасой удовольствия, когда он кончил, покрывая торс белыми полосами. Он продолжал тонуть в блаженстве, пока Минхо гонялся за собственным освобождением. Ли излился в презерватив спустя несколько толчков, упершись лбом в плечо Чана и тяжело дыша. Он оставил быстрый поцелуй, а затем медленно выскользнул из него, услышав тихий скулёж.       Выкинув презерватив в мусорное ведро у рабочего стола, он вернулся к Чану, сев рядом и поцеловал в висок. Веки парня тяжелели, и единственное, чего ему сейчас хотелось, — сон.       — Чанни, — прошептал Минхо, убирая волосы с мокрого от пота лба, — нужно сходить в душ.       Чан отрицательно промычал, хватая Ли за руки и притягивая к себе.       — Утром.       — Ты будешь жаловаться, — сказал Минхо, освобождаясь. — Пойдём, — он поднял Чана на ноги.       — Я тебя ненавижу, — прошипел Бан, хмурясь от боли в пояснице.       — Хм, помнится, ты плакал от любви ко мне.       — Это было давно и неправда.       Минхо усадил его в ванную, корректируя температуру воды. Когда он вернул взгляд на Чана, тот собирался провалиться в сон.       — Не спать, — облил Чана водой, пробуждая. — Давай, чем быстрее мы справимся, тем раньше ляжем, — попытался убедить его. Он оттирал сперму с его живота, болтая о всяких глупостях, и улыбался, когда Чан снова и снова впадал в полудремоту.       Минхо обтёр его полотенцем и повёл обратно в комнату. Усадив на кресло в углу, он быстро сменил постельное белье и уложил Чана на кровать.       — Ты так хорошо обо мне заботишься, Минхо-я, — прошептал Чан, чувствуя, как рука Ли обхватывает талию и прижимает его спиной к своей груди.       — Я люблю тебя, — ответил Минхо, поцеловав его в загривок.       — И я тебя, — протянул Бан, медленно, но верно проваливаясь в сон.       И Минхо был уверен, нет момента дороже, чем этот.