Ночной вой

      Мия выглядывает в окно и первое, что видит во дворе собственного дома — малолетнего пацана, смотрящего на нее таким взглядом, что по телу пробегала легкая дрожь. И нет, то была не волнительная истома предвкушения долгожданной встречи, не возбуждение или томительное ожидание, — такую дрожь Мия уже испытывала к своему парню и в своих чувствах ориентировалась превосходно. Это был скорее испуг, порожденный явным непониманием, какого черта индейцу из резервации понадобилось возле ее дома. Опять. Его звали Сет, ему было лет четырнадцать-пятнадцать, и смотрел он на Мию так, как смотрят на горячо желанную возлюбленную, с видом полнейшего дурачка и простофили. Приходя к девушке под любым, даже самым глупым предлогом, парень выманивал ее из дома, караулил у школы, задавал глупые вопросы и все смотрел, смотрел и смотрел… Дженнифер бы сейчас уже кучу шуток отпустила, как Мия совращает несовершенолетних, только вот Дженнифер больше не было. Не с кем было обсудить варианты, как отшить навязчивого поклонника, не с кем готовиться к выпускному, не с кем посмеяться над дурацкой комедией. А еще парень бросил Мию неделю назад, и нуждающаяся в поддержке девушка еще чаще стала обращаться мыслями к подруге, которая уже помогла бы не только выбраться из депрессии, но и напакостить бывшему самым изощренным способом. Да, Дженнифер не прощала обид, причем любых — и нанесенных лично ей, и нанесенных тем, кого она любила. Не так давно в ящике стола находится однажды забытая девушкой пачка сигарет. Мия долго смотрела на нее, вспоминая, как подруга вечно вертела ее в руках, когда нервничала, а потом, повинуясь странному желанию, она достает сигарету и прикуривает прямо на кухне, благо что родителей не было дома. К моменту, когда Сет вновь обнаружился на заднем дворе дома Мии, в пачке остается всего лишь три длинные, белые палочки с привкусом вишни. — Чего ты хочешь от меня? — Без особых сантиментов начинает Мия, выйдя из дома. — Послушай, это не смешно. Ты с ребятами из школы договорился надо мной подшутить? Так знай, я на эти фокусы не куплюсь! Я… Я вообще не такая дурочка, как ты думаешь. — Какие фокусы? — Непонимающе хлопает глазами Сет. — Я никого из твоей школы вообще не знаю. Я просто пришел, ну… поддержать. — Ты уже который день здесь торчишь часами. — Хмуро констатирует Мия, скрестив руки на груди. — Почему ты вообще хочешь меня поддерживать? Парень тотчас смущается и густо краснеет. Мнется с ноги на ногу, не зная как сказать, а у Мии медленно просыпается осознание того, как сильно она влипла. — Ты мне нравишься. — Наконец произносит в ответ Сет, сконфуженно и очень тихо. — И я не могу ничего с собой поделать. Я порой даже не планирую к тебе идти, а ноги сами приводят. Вот. — О, мамочки… Слушай, я… Я вообще в шоке. Почему? — Что почему? — Почему я? Чем я тебе понравилась? — Просто. Разве для этого нужна причина? — Вообще-то да. Нравится внешность, характер, жизненные ценности, хобби общие и вот это все. Короче, что-то в человеке. А «просто так» это глупо звучит. Сет еще больше поник, свесив голову на грудь. Сдаваться он, разумеется, не собирался, а потому тотчас поспешил заверить девушку в искренности своих чувств. Мия испугалась еще больше. — Да я только с парнем рассталась! Какие отношения? И вообще, ты же меня младше! И не на год или два. Меня отец убьет, а тебя так вообще из окна выбросит! — Ничего, на мне все быстро зарастает. И твой отец меня примет, не переживай. Наивная улыбка на лице квилета и его оптимистичный настрой окончательно выбил Мию из колеи. Он смотрел на нее с таким обожанием, с такой привязанностью, что девушка даже попятилась назад. Маньяки и то, наверное, ведут себя тише. А этот прям нахрапом берет, не дает ни шанса обдумать и понять — надо тебе оно вообще или нет. — А с чего ты взял, что я соглашусь? Я не хочу тебя обидеть, но, пойми, это слишком быстро все, я тебя не знаю, и не испытываю к тебе ничего… — Так это пока что. Но если ты дашь мне шанс, то, поверь, я… Никто не будет любить тебя так сильно, как я. Щеки Сета пылали, а сердце наворачивало кульбит за кульбитом. Ему казалось прекрасным в Мие абсолютно все, — от причудливой стрижки и пирсинга в носу, до стиля в одежде, — а вот она его настроя не разделяла. Сделала еще один шаг назад, после чего твердым голосом сказала: — Уходи, пожалуйста. И больше не приходи. Иначе я вызову полицию. И быстро скрылась в доме, с шумом захлопнув за собой дверь.

***

— Ты уверена? — Да. — Сэм не одобрит. — Мне плевать на твоего Сэма. Если боишься, то не ходи. Скажешь, что я сбежала. Пол сдерживает рвущееся негодование наружу, стиснув зубы и сделав несколько глубоких вздохов, после чего плетется за девушкой следом, внутренне ликуя, что для важной для нее миссии она выбрала не Джейкоба, а его. — Он сказал, что скоро вернется. Кровососы готовятся к чему-то, боятся каких-то других, злобных кровососов. — Мне плевать. — На кого? На Джейкоба или холодных? — На всех. Меня волнует другое. Дженнифер хотела увидеть Беатрис. Обнять ее, поцеловать, успокоить. Просто так скрыться, исчезнуть, забыть всех, кто дорог сердцу она не могла. Кроме того, в ее планы входило разобраться с теми, кто превратил ее жизнь в сущий кошмар, а перед этим стоило навестить тех, кого девушка любила всей душой. Разговор с вервольфами может обернуться настоящей смертью, уже без возможности как-то вернуться к жизни, а потому Дженнифер шла на поводу у зова сердца, как бы неразумно это не было. — А потом сходим к Мие. — Ты еще и подружку хочешь навестить? — Да. Она моя единственная подруга и имеет право знать, что я пока что жива. — Пока что. Круто звучит. — Пол нервно передергивает плечами. — Вообще, эта история попахивает шизой. — А как лучше? Сказать правду? — Дженнифер издает не то фырканье, не то цоканье языком, а ее взгляд был полностью прикован к мелькающему впереди родному дому. Сердце забилось сильнее. — В окнах не горит свет. С ней точно все в порядке? — За исключением странностей, о которых я говорил, в принципе да. Ты в курсе, что ты самая сумасшедшая чика, которую я только знал? — А ты знал много чик? Вопрос остается без ответа. Подмигнув Полу, Дженнифер побежала в сторону дома, оставив криво усмехающегося Пола далеко позади. В животе урчало, — салат и жареная картошка уже давно усвоились в организме, — и девушка с отвращением понимала, чего требует ее теперь уже животное нутро. Она стала заглядываться на мясо. Причем любое, даже сырое, в то время как раньше ее воротило от одного толька вида стейков или даже куриных ножек. Менялись привычки, менялась ее натура. Стремясь удержать человека внутри, Дженнифер боролась со зверем, надеясь, что тогда, быть может, ей удастся его прогнать. Глупо. И жалко. Она аккуратно открывает дверь и тихо заходит внутрь. Первым, кого она увидела, оказался лежащий на диване Макс, который с момента пропажи хозяйки потерял всю присущую ему игривость и задор. Собака стала чаще находиться одна, забираясь в кровать Дженнифер, и почти целый день скулила или спала рядом с так и не убранной ночной рубашкой владелицы. Но стоило ей появиться на пороге… — Малыш! Макс подлетает к девушке, тотчас взвизгнув от радости, и принимается скакать вокруг нее, то и дело напрыгивая, гавкая и виляя хвостом, как вертолет. Когда пес немного успокаивается, то все же замечает перемены в Дженнифер и настороженно обнюхивает, пытаясь понять, что же все-таки не так. — Это я, хвостик. Меня немного помяло, но ты не бойся. — Утерев слезы, принимается успокаивать Макса девушка, обнимая его за шею. — Ты мое сокровище… Пес ложится ей на руки, даже не обратив внимания на стоящего в дверях чужака. Пол не знал, куда деться, чем занять себя, — слишком уж все было личным, чтобы вмешиваться с налета, — но его сердце грел тот факт, что он был рядом; он, а не Джейкоб. — Макс, что такое? — Раздается откуда-то со второго этажа женский голос, и Дженнифер тотчас теряется. — Беатрис… — Шепчет она, сделав неуверенные шаги по направлению к лестнице, где уже мелькал силуэт хозяйки дома. — Кто там? — Мама! Слезы застряли в горле, а щеки загорелись, полыхая кострищем. Наверху что-то падает — видимо Беатрис держала какой-то предмет в руках — и следом слышится слабый, дрожащий голос: — Дженни? Дженни, это ты? — Мам… Завидев девушку на нижней ступени лестницы, Беатрис едва ли не теряет сознание. Схватившись за перила, она оседает на пол, и тотчас Дженнифер оказывается рядом, буквально взлетев наверх, минуя сразу по три ступеньки. Руки дрожали, а глаза слепили слезы. — Мамочка, не надо, я дома! Я в порядке. Прости меня, пожалуйста, я не могла… Мама! Упав головой женщине на колени, Дженнифер обняла ее ноги и умоляла о прощении, хотя в происходящем ее вины совершенно не было. Беатрис, прижимая ее к себе, заливалась горячими слезами, совершенно не веря тому, что вновь сжимает свою девочку в объятиях. Она бормотала что-то, гладила девушку по волосам и целовала в залитые слезами щеки, и даже не обратила внимание на то, что на пороге их дома неуверенно мнется какой-то парень, смущенно отошедший к окну, дабы не глазеть на действо, совершенно не предназначавшееся его глазам. Дженнифер рассказывает Беатрис полную ерунду про потерю памяти и больницу, но та верит даже этому. По взгляду женщины сразу было понятно, что потеря названной дочери не прошла даром для ее психики, но Дженнифер дала себе слово сделать все возможное, чтобы излечить мачеху, ставшую родной матерью, от всех бед разом. Джейкоб когда-то говорил, что она дарует ему странное успокоение. Так может быть получится успокоить и Беатрис? Они болтают до поздна, а сидящий на крыльце Пол уже начинает нервничать. Он вышел из дома и больше туда не заходил, не желая смущать других и смущаться самому. Но вдруг что произошло? Вдруг… Но все его сомнения улетучиваются, когда Дженнифер выглядывает наружу со счастливой улыбкой на губах, и озорно подмигивает парню. — Приглашаю на ужин, дон Корлеоне. Наша кухня в твоем распоряжении.

***

      Он идет по лесу, едва касаясь ногами земли, и его кошачья, царственная походка притягивала к себе взгляд, зачаровывая и поражая — двигаясь быстро, почти неуловимо при желании, когда не нужно было бояться простых смертных, для которых подобное казалось чем-то из разряда фантастики, вампир мог преодолеть огромные расстояния за кратчайший срок, фактически в считанные секунды. Он нападает на ее след, следуя за ней почти шаг в шаг, чем подвергает себя большой опасности — без позволения вожака оборотней он пересек границу, благо что в округе не было ни одного оборотня. Все затаились, словно чуяли беду, и старались не высовываться без нужды. Волки патрулировали границу парами и только три раза в день, в то время как раньше то и дело можно было встретить того или иного члена стаи почти целый день. Джасперу повезло: квилеты как раз закончили обход, и теперь только запах Дженнифер вел вампира по лесу. Человеческие нотки смешались с острым волчьим запашком; девушка явно недавно приняла ванну, потому что в воздухе витал аромат лаванды и какой-то химии. Больше никаких духов, которые прежде являлись почти визитной карточкой Дженнифер, зато появилось еще кое-что, что Джаспер чувствовал на уровне эмоций: боль, страх, отчаяние. Боль была не только душевная, но и физическая, да такая сильная, что девушка даже остановилась, прислонившись к ближайшему дереву, и обхватила себя руками. Скрипнула зубами, стиснув пальцы на предплечьях, и снова упрямо двинулась вперед. — И долго ты еще будешь идти за мной, точно тень отца Гамлета? Джаспер криво усмехается, - учуяла , по-волчьи учуяла, - и в одно мгновение опережает девушку. — Узнаю знакомый дружелюбный настрой. Ты решила заделаться в самоубийцы? — Уйди, — прикрыв глаза и утерев со лба испарину, шепчет Дженнифер. — Прошу тебя. Я не могу себя контролировать. Меня распирает от злобы, как будто внутри поселилось что-то и рвет меня изнутри. А эта боль… — Я знаю. Это не ты, Дженнифер. Ты не виновата. — Проще мне от этого не становится. — Облизнув сухие губы, девушка прикрыла глаза и почти сползла на землю. — Я так хочу вскрыть себе вены, ты бы знал… — И что ты планируешь делать? — Я знаю, где они. И хочу, чтобы они все исправили. Я хочу себя прежнюю, Джаспер! Я не ваша гребаная Белла, которая на все плевала, лишь бы только клыками обзавестись! Мне плохо, я вчера чуть при Беатрис… — При Беатрис? — Удивленно округляет глаза Джаспер. — Ты была дома? — Да. И с Мией тоже виделась. «Чокнутая», — думает про себя мужчина, присаживаясь рядом с Дженнифер на корточки, — «сумасбродка». Но он понимал ее, и впитывал ее чувства, как губка поглощает воду. Все черное, тягучее, как смола, разъедающее душу и сознание. Девушка поднимает на него взгляд, и вампир видит блестящие в ее глазах слезы, которые та пыталась всячески удержать. — Ты же понимаешь, что они не смогут повернуть все вспять? От этого нет лекарства. — Но они могут помочь мне научиться это контролировать. Я не хочу в одно из полнолуний сожрать кого-нибудь из близких! Я даже за собаку себя не прощу. — Они опасны. Если ты знаешь, где они находятся… — Не вовлекайте меня в это ваше дерьмо! Мне все равно, что там у вас происходит, я к этому не имею никакого отношения! — Закусив губу, девушка удрученно качает головой и протягивает руку к Джасперу. Тот накрывает ее ладонь своей. — Прости. Прости, пожалуйста. Меня в последнее время как-то заносит. — Стая знает, куда ты идешь? — Нет. Точнее, да. Только один из них. Но, Джаспер, эти оборотни, или как вы их там зовете, нужны мне живыми! Они должны мне помочь. Потому не ходи за мной и вообще, — тяжело выдохнув, Дженнифер поднимается на ноги, — ступай домой. Тебе здесь не слишком безопасно. — Тебе тоже. Возьми с собой хотя бы кого-то из квилетов. Джейкоб уже вернулся в резервацию, он наверняка уже тебя ищет. Глаза Дженнифер резко полыхнули злобой и ее губы неприятно скривились. — Пусть ищет доченьку своей любимой подружки. Сначала чуть не трахнул мамашу, теперь окучивает ее детеныша… Джаспер ничего не стал говорить против. Ни словом не обмолвился про особенности запечатления Ренесми и Джейкоба, ни про то, как Джейкоб был готов пожертвовать собственной жизнью ради Дженнифер; он молча кивнул, как бы признавая чужую правоту, и вновь протянул девушке руку. Та ее крепко сжала. — Будь аккуратна. Дети Луны даже вне полнолуния бывают крайне агрессивны. — Постараюсь. — Сделав несколько шагов, Дженнифер вдруг останавливается, и спрашивает. — Зачем ты искал меня, Джаспер? Зачем шел за мной? — Честно? — Вампир тихо хмыкнул, пожав плечами. — Просто узнать как ты. Я случайно напал на твой след и почувствовал, что тебе нужна помощь. С помощью не вышло, но теперь я хотя бы знаю приблизительно в каком направлении искать твой изглоданный труп. Дженнифер глухо смеется, отчего-то тотчас коснувшись пальцами шеи. Ужасные следы от когтей и зубов уже давно затянулись и сейчас о произошедшем напоминали только легкие розовые полоски рубцующейся ткани. — Спасибо тебе. Правда. Но больше не рискуй так. Тем более, когда будет полнолуние. Джаспер молча кивает и наконец они оба разжимают пальцы. Дженнифер кивает на последок и снова принимается идти вперед, даже не зная, наступит ли для нее это самое следующее полнолуние, или же она своим спонтанным решением обрекает себя на верную смерть.