Успеть переиграть смерть.

      Голод тихой поступью шел по замку, привычно сжимая пачку сигарет.       –Мне передали ты искал меня?       –Да, садись, есть разговор…, – прошелестел, пробирая до костей загробный шепот.       Желтые радужки напряженно мерцали, ярче обычного выделяясь на фоне бледного цвета кожи и длинных светло-серых волос, не предвещая ничего хорошего.       Голод скептично скривился, сел напротив.       –Говори нормальным голосом, на меня твои замогильные мотивы не действуют, брат.       Смерть зловеще улыбнулся, сощурившись, и вполне по деловому заговорил:       –Помнится, лет двенадцать назад ты проиграл мне в кости. Пришло время вернуть долг. Сходи забери за меня души.       Голод по-хозяйски развалился на кресле и обыденным тоном спросил:       – Почему сейчас? Надеюсь, там без расчлененки?       Он подкурил “Black devil”, внимательно наблюдая за мимикой брата.       – Нет, самый обычный бытовой случай со смертью тринадцати человек по неосторожности. Мне нужно быть по делам в другом месте, твоя помощь была бы кстати.       Мужчины играли в гляделки какое-то время потом Голод бросил пробный камень:       – А моя сила никак не повлияет на исход? И, ты же знаешь, что мне нельзя находиться на той территории без особого разрешения.       – Ты – это я. А у смерти нет пределов. Только не подходи близко, подожди события.       Голод выпустил облако дыма, сбил пепел на каменистый пол.       – Ты что-то не договариваешь…       Смерть улыбнулся, снова зловеще, хотя и не хотел, просто все улыбки у него были пугающими, и добавил:       – Чтобы мне было не так скучно, я хочу, чтобы ты пошел туда в традиционном для людей костюме смерти с косой.       – Ах ты ж сука.

***

      Ночь. Плащ шуршал по подлеску, задевая кусты и низкие ветки деревьев. Лениво закинув косу за спину, Голод медленно подходил к нужной поляне. Пристроив ее у крепкой сосны, он едва заметной тенью скользнул вверх под самую макушку кроны. Он не всё видел, но хорошо слышал звуки музыки, веселый смех, голоса. И, скучая, ждал.       Семь женщин, шесть мужчин. В отдалении спорила пара, в его сторону шли две девушки, одна убеждала в чем-то другую.       Эта общность раздражала.       «Слишком много жизни».       Оставалось надеяться, что люди не подойдут чересчур близко, иначе придется отходить.       –Вик, ну он такой требовательный, я не знаю. Просит не уезжать, а я так хотела в этот институт. Не знаю, что делать.       –Решать тебе, но, поехав на учебу, ты закладываешь фундамент в свою независимость. У тебя способнос…Эй? Тебе нехорошо? Что случилось?       Голод тяжело вздохнул:       «Твою мать».       Всадник видел, как девушка подхватила падающую подругу, усадила на землю.       –Голова закружилась. Слабость.       –Ден! Ден! Иди сюда, помоги! Мире плохо!       Он раздраженно подумал:       «А ты как еще держишься?»       К ним подбежал парень, подхватил девушку на руки, но через пару шагов осел.       –Ден, ты чего? Споткнулся?       –В груди ломит. Переволновался наверное. Вик, позови Сэма, я ее не утащу один.       Дальше Голод досматривать не стал, незаметно спустился и решил обойти поляну с другого края, чтобы дать им время прийти в себя, иначе так можно было и смерти избежать.       Он отошел на несколько десятков шагов, когда почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом. Мужчина резко развернулся, вглядываясь в самую глубь темного леса.       Мелькнул силуэт или показалось?       Голод неуверенно обхватил плетеную рукоять меча, задержал дыхание, замер, с удивлением ощутив, как сердце ускорилось. Он очень редко доставал оружие, но сейчас что-то насторожило его настолько, что рука сама потянула клинок из ножен.       Слух обострился, выхватывая малейший шорох листвы. Или тихого движения среди кустов?       –А где газовая горелка?       Всадник вздрогнул от неожиданности, отвлекаясь на мгновение.       – Кто последний видел?       –В машине достань, там же баллон, большой который.       Он не привык игнорировать чутье – что-то поганое пряталось там, среди деревьев. Странный запах застоявшегося болота царапнул сознание, но так и не оформился в точную мысль.       «Обычный, рядовой случай - да, брат?»       Взрывная волна толкнула в спину, разметав деревья и оглушив на несколько секунд. Голод болезненно помотал головой, торопливо поднялся с колен, смаргивая мутную пелену. Вокруг плотным облаком стояла пыль, закрывая обзор. Она лезла в ноздри, оседала песком на губах.       Голод откинул волосы с лица, раздраженно отметив, что они посерели от грязи, как и руки, и одежда. Занесло же его к черту в задницу.       «Ну спасибо, брат».       Слух вернулся быстро. Он внимательно осмотрелся, но больше не чувствовал присутствия чужой силы, только странная тревога звенящей нитью пульсировала в сознании.

***

      Он нехотя подходил к поляне и уже видел просвет. По лесу разнесся до боли знакомый запах гари. Криков не было. Кое-где тлела листва, угрожая разрастись в настоящий лесной пожар.       Голод наткнулся на нее почти у самой границы горелой пустоты. Девушка стояла, облокотившись на ствол. Одно крыло сломанной тряпицей висело вдоль спины, руки в крови, на лице порезы. Разодранная одежда то там, то здесь оголяла кожу и раны. Бессмертная.       Она как-то оглушено обернулась за спину, потом уткнулась взглядом в него, замерла, словно не понимая, что видит.       –Это…Там…, – она жестикулировала, сбивалась, раз за разом глубоко вдыхала, видно пытаясь надышаться, – Тебя не зацепило?       Потом остановилась, подобралась, уже внимательнее осмотрев его одежду.       – Ты кто?       Голод все смотрел и ждал, когда его сила заберет свое – девушка свалится без сознания, но этого не происходило, тогда он озвучил очевидное.       –Смерть, – и поднял зачем то косу на уровень груди.       Бессмертная похлопала глазами, видно еще не совсем прийдя в себя, как-то обыденно сказала:       – Я – Вики. – Помолчала. Разодранными руками убрала прядь волос с лица. – Ну и работенка…       По ее щекам текли слезы, но она их не замечала, все оборачивалась назад, словно надеясь, что ей все приснилось.       –Это ты? Простите. Вы… там? – Она разглядывала его. – Надо же, не думала, что человеческие предания на счет вас правдивы, а оно вон как… И плащ, и коса…       Ее взгляд зацепился за черты лица.       –Только не черепушка, а вполне себе лицо.       Он чувствовал, что она хотела его коснуться.       –Тебе рядом со мной не плохо? – вопросом на вопрос ответил Голод, подходя почему-то ближе.       Закурил, от чего девушка снова впала в ступор.       – Холодно, – она зажмурила глаза, снимая боль от перенапряжения, затем присела, устало уперлась боком в ствол дерева, аккуратно подогнув здоровое измазанное грязью белое крыло.       Он сел на корточки рядом, внимательно вглядываясь. Все еще не верилось, что его сила на нее не действует. Ни одно существо не могло долго находиться рядом, стремительно теряя жизненную энергию. Даже братья с сестрой.       Было молчаливо и странно хорошо. Она смотрела в его почти прозрачные с зеленым отливом глаза, он курил сигарету. Оба грязные, потрепанные взрывом. Потом девушка вдруг подалась вперед, взяла его за руку и, развернув к себе тыльной стороной, затянулась.       Ее дыхание пощекотало запястье и тут же исчезло.       Голод растерялся от такой наглости настолько, что не сразу среагировал. Резко отдернул руку, недовольно сощурился. Бессмертная удивленно вскинула голову: жизнь вокруг выцвела, и без того черная ночная листва вмиг потускнела. Запахло тленом и смертью. Она испуганно вернула взгляд на мужчину.       – Не делай так больше.       От жесткости его голоса девушка внутренне сжалась. Страх тугим комком застрял где-то в горле, кожу словно лизнуло морозом.       Она кивнула, вытерла мокрые дорожки от слез и вопреки всему через силу потерянно улыбнулась.       – Покурить со Смертью и умереть – по крайней мере не скучное окончание пути. Теперь можете забирать.       Он дернул бровью, удивленно повел головой из стороны в сторону. Его глаза были пугающе пустыми, и еще страшнее смотрелись на фоне появившейся самой обычной человеческой улыбки.       – Рано собрала вещички, еще вернешься к своим.       Вики какое-то время искала ложь в его словах, а потом устало закрыла глаза, прижимаясь щекой к коре.       – Это хорошо.       Внезапно захотелось спать. Но все же через пару секунд пересилила себя и спросила:       –Я могу? – она достала камень-телепорт, спрашивая жестом разрешения.       Голод спокойно кивнул и встал. Ему еще предстояло направить разбредшиеся по лесу души на небеса.       Девушка все смотрела на него, не отводя взгляд, а потом ушла. Но его слух все же выловил шепот из перехода.       – Красивая смерть…даже не знаю, издевательство это или благость.

***

      Две луны почти сошлись в ночном небе Истаила в страстную пару, когда Смерть зашел к Голоду поговорить.       Тот увлеченно расписывал стены комнаты гунским письмом. Прозрачная краска лунным светом бликовала на черном камне.       – Я тебя ждал, – не глядя на брата, проговорил всадник.       – Что там случилось? – протянул Смерть, – Я пришел спросить, где еще одна душа? Ты привел двенадцать, а должно быть тринадцать.       – Всех кто был, я отправил, – Голод хмуро уставился на ошибочный символ, взял влажную ветошь, стер, терпеливо переживая вспышку боли в руке – еще там была бессмертная, но ее, понятно дело, взрывом не убьешь. Хочешь сказать, она тринадцатая?       Выходило неплохо. Гунские заклинания были одни из самых мощных во всех мирах, но требовали большой концентрации и осторожности – за стирание приходилось платить глубокими ранами, хорошо еще регенерация быстро затягивала магические порезы.       Смерть задумчиво приложил руку к лицу.       – Я не ошибаюсь. Если больше никого, значит, она должна была умереть.       Голод обернулся. На его губах мелькнула улыбка. Что-то ему показалось забавным в этой истории.       – С виду, как ты и сказал, обычный несчастный случай – взорвался баллон, но там был кто-то еще, кого я не смог увидеть. Я. Не смог. Это твои промыслы?       Смерть удивленно покачал головой:       – Мне некогда играть в эти игры.       Голод внимательно отслеживал мимику брата, он давно разучился доверять.       – Кто-то, кто должен был убить бессмертную, непонятно как оказавшуюся у черта на куличках, именно в момент массовой гибели. Тот, кто хотел ее смерти, был очень силен. Только я вот помешал. Зачем ему смерть бессмертной?       – Я вижу, тебе любопытно, – всадник сложил руки на груди, – но ее судьба предрешена. Рано или поздно девушку убьют. Оставь это. Не лезь.       Голод пожал плечами.       – Она не реагировала на мою силу. Я хочу понять, почему.       Смерть знал, что если брат что-то решил, его невозможно было переубедить.       – Будь осторожен, – хмуро выдавил в ответ, – я бы не хотел приходить за твоей душой.       – Меня отправлять некуда, – оскалился Голод.       – Вот именно, брат. Многие бы порадовались твоей гибели, но не я.       «И не я», – как-то философски подумал Голод, закрывая за братом дверь.