Успеть переиграть смерть.

      Голод оттолкнулся от стены, когда почувствовал тепло ее пальцев. Он старался идти ровно, но все же едва заметно припадал на правую ногу.       Наверняка ему тяжело давалось быть ведомым, но он не показал этого ни жестом, ни словом, спокойно давая указания куда двигаться дальше.       На «бинты» пришлось пустить одну из запасных простыней. Очевидно, что этот конкретный всадник не привык болеть или обрабатывать раны. Хорошо, что с запасной одеждой проблем не возникло, правда, Вики не заметила в ней ни намека на какое бы то ни было белье… Всю дорогу предчувствие неладного легкой болью пульсировало в висках.       – Этот замок стоит на горном возвышении, в его основании есть пещера. За несколько тысяч лет там образовалась система небольших природных озер. Их около десяти, разных по глубине и температуре. Знаю, что без воды тяжело, но не ходи туда одна – пару раз внутрь пробирались хищники, несмотря на защиту. К слову, – мужчина вытащил короткий кинжал из-за пояса – её кинжал, точнее Люцифера, – где ты его взяла?       – Сын Сатаны дал, а что? – Вики подхватила протянутый клинок.       – Хорошее оружие, тебе в самую пору, – туманно ответил всадник.       То ли черт за язык дернул, то ли ум отказал… Рот произнес слова раньше, чем она успела их поймать:       – А я могу им убить тебя?       Нет, похоже все таки ум, потому что дальше Вики, хитро улыбаясь, прислонила рукоятку к его груди.       Голод, не ожидая, на автомате качнулся в сторону и перехватил ее руку за кисть, проталкивая нож вперед себя. Вторая рука надавила на шею заставляя наклонить девушку корпус к земле.       Из легких выбило весь воздух – захват был болезненным, но застонала Вики от другого:       – Нога! Сойди, сойди! Она у тебя из металла что ли? Как больно…Да я пошутила, что с тобой не так?       Черные волосы задевали ее висок. Тишина стояла вязкая, отдавая тиной и горечью. Голод молчаливо отступил.       Когда низкий голос коснулся слуха, девушка уже пришла в себя и стояла, растирая запястье.       – Покажи где, я заберу боль.       – Да куда уж тебе, – раздраженно ответила Вики, – ты на правую наступил, у тебя и так там сплошное кровавое месиво. Нет, теперь будем вместе хромать. Давай, на три-четыре шаг с правой ноги, – попытка отшутиться вышла скомканной, немного нервной.       Голод, молча, ориентируясь на голос, ухватил ее куда пришлось – за ключицы, присел на корточки, цепко обхватив двумя руками бедро, фиксируя, чтобы не дернулась. Ладони прохладой скользнули к колену и дальше задержались на щиколотке.       – Я живу один, редко общаюсь с кем бы то ни было. Может «это» со мной не так. Ничего не чувствую. Где болит?       Девушка заметила, как его язык смочил губы. От понимания, что ему небезразлично, сердце взволнованно дрогнуло.       – Так ты на стопу наступил, – проговорила она, пряча свою реакцию за возмущением.       «Надеюсь его способности никак не связаны с эмпатией» – под кожей растеклось робкое удовольствие.       – И здесь ничего.       – Мм, да? Уже прошло.       Голод выразительно приподнял бровь.       – Может ты врешь и я на вторую наступил?       Его пальцы обхватили левую щиколотку, потянулись наверх, по икре, к коленке и выше.       Вики застыла – почему-то хотелось проверить насколько далеко он позволит себе зайти.       Мужчина опустил голову почти у самого верха. Поднялся.       – Нет, ничего. Ты здорова.       – Хорошо, – с пылающими щеками отозвалась девушка. Сердце победно стучало где-то в ушах. – Куда дальше?

***

      В пещеру вела вырубленная в камне широкая лестница. Стоило зайти внутрь, как рядом с ними вспыхнул зеленый огонек, подсвечивая путь, а затем еще один и еще, наполняя пространство мягким фосфоресцирующим светом.       Холодный влажный воздух наполнил легкие. Перед глазами раскинулось глубокое нутро пещеры: с потолка свисали сталактиты, к ним от пола тянулись гиганты-сталагниты, большие и маленькие чаши с прозрачнейшей водой уходили куда-то вглубь, скрываясь в темноте.       – Здесь скользко, – предупредила Вики, – облокотись мне на плечи.       – Нет, – ответ прозвучал как-то резко и девушка растерянно окинула его взглядом.       – Нет необходимости, – добавил Голод спустя несколько долгих секунд, поясняя, – их двадцать две, ступени двадцать две, я знаю здесь каждый камень, просто подведи меня к краю.       Показалось или это смущение?       Всадник спускался достаточно быстро для своего положения. Она незаметно страховала его, шагая чуть впереди.       Вики подошла к первой чаше, совсем небольшой – глубиной по колено.       – Холодная, – расстроено заметила, вытаскивая руку из воды.       – Я не могу ее сейчас подогреть. Промыть раны сойдет и такая.       – Я тоже хотела искупаться, – в конец огорчилась девушка.       Голод скинул плащ, аккуратно потянул кофту через голову. Ребра ныли. Тело ломило. Левая рука периодически немела.       Всадник снова услышал всплеск воды, почувствовал шевеление воздуха – Вики шагнула к нему гораздо смелее, чем раньше.       – Я намочу штаны, если ты их не снимешь, – ему даже не нужно было видеть ее красное лицо, чтобы понять, как она смущена.       Он и сам не понял почему захотелось сделать все наоборот, ведь мог спокойно справиться один, но почему-то произнес:       – Помоги аккуратно снять их с правой ноги, не хочу тревожить рану.       Его руки расстегнули ремень, а Вики поняла, что наступил тот самый момент, и она сейчас умрет от смущения или выдохнет от облегчения.       «Нет, чееерт! Смущения, смущения!» – закрыла девушка глаза, вся пылая.       – Вики? – позвал равнодушный голос.       – М?       – Ты поможешь?       – Д-даа, минутку, – собираясь с силами просипела она, – тряпку готовлю.       От неловкости происходящего хотелось то ли смеяться, то ли плакать, то ли любоваться, и совсем тихонько она призналась себе, что размер ей понравился.       Голод слушал ее пыхтение и с приятным удивлением ощущал, как изнутри раздирает смех. Искренний. Чистый. Общение с ней наполняло его чем-то сладким, теплым, давно забытым.       «Эмоциями» – понял он.       Не всегда они были приятны, но все их он впитывал с жадностью долго голодавшего человека.       «Всадника» – поправил сам себя, ставя на место и понимая, что эта легкость – лишь иллюзия, самообман. Суть не изменишь, а его суть – убивать миры.       Тонкие пальцы подцепили край штанов, потащили вниз, отвлекая от размышлений. Вики действовала осторожно, но все же бедро обожгло болью, когда дернула ткань присохшую к ране.       Голод сжато шикнул.       – Здесь не так много. Я могу попробовать размочить водой или дернуть дальше.       – Дергай, – с каким-то скрытым удовлетворением произнес он, мечтая покурить.       Девушка сдвинулась к боку. Ее дыхание приятно касалось кожи. Вдруг, ее ладонь легла на живот, прожигая похлеще яда, а вторая одновременно потянула штаны.       – …       – Я надеюсь это ругательство?       – Да, но значение я тебе не скажу, не проси, – выдавил сквозь зубы Голод.       – …, – повторила она слово в слово, любуясь всадником со спущенными штанами.        – Сейчас я коснусь тебя мокрой тряпкой, пожалуйста не дергайся.       «Нигде, умоляю, иначе я умру от стыда».       …«Белоснежка».       Влажная ткань робко тронула шею, приятно остужая стертую кожу, сползла на плечи. Девушка периодически ополаскивала ее, сосредоточившись на деле. А он сосредоточился на ее руках, исходящем тепле, поверхностном дыхании – и больно, и приятно. Склонил голову к ней, стараясь не задеть, но впитать в себя как можно больше этой близости. Странные ощущения, словно на оголенных нервах кто-то танцевал.       Когда девушка дошла до бедра, Голод протянул руку, останавливая.       – Тебе тоже нужно умыться, иди, я сам закончу. Пока у меня нет для тебя одежды, когда я приду в норму – принесу что-то на смену и мы сходим сюда еще.       – Как долго ты собираешься меня здесь держать? Я хочу домой, в свой мир.       Он молчал, неторопливо промывая рану на бедре. Когда закончил, достал сверток с чистой одеждой, переоделся и только потом сказал:       – Ты согласилась отдать мне свою силу. Ты здесь за этим.       Но Вики этот ответ не устроил.       – А ты помочь найти того, кто на меня охотится, – бессмертная сложила руки на груди, чувствуя, что начинает злиться, как же она ненавидела неопределенность.       – Так и будет, – Голод двинулся обратно, не произнося больше ни слова.       Вики шла молча всю дорогу, распаляясь все сильнее, и уже у знакомых дверей не выдержала:       – Так зачем тебе моя сила? Где здесь я могу ее применить? Тут никого нет, ваш мир мертв. Эй, ау, люди?! Никого, Всадник, тут никого нет!       Голод склонил голову, пряча взгляд. Его задело. Задело больнее, чем если бы она сто раз подряд сорвала присохшую ткань с чертовой раны.       – На сегодня достаточно. Я приду к тебе позже. Хочешь жить – из замка не выходи, а лучше сиди в комнате.       Он молча развернулся и пошел к себе, касаясь кончиками пальцев стены. Нежно. С тлеющей тоской по потерянному дому.