Часть 1
26 июля 2023 г., 17:13
И хочется, и колется. Смотреть страшно, представлять — ещё хуже.
Чимин опирается плечом о косяк, сложив руки на груди. Любуется. Такое — не каждый день. Такое — раз в никогда. Жадный вздох в горле застревает комом, глаза отвести невозможно.
Юнги стоит перед зеркальной дверцей шкафа в спальне спиной к двери, не подозревая о его присутствии. Чимин этим пользуется: вдоволь даёт себе насмотреться и от шока отойти. В зеркале видит хмурое сосредоточенное лицо и глаза, придирчиво и почти недовольно изучающие отражение. Чимину хочется крикнуть, что это самое потрясающее, что он в жизни видел, но язык словно к нёбу прилипший.
Юнги в костюме горничной. Чимину тяжело дышать. Смотреть почти больно — потому что выдать своё присутствие боится.
Чёрное платье с объёмными короткими рукавами-фонариками, отделанными белым кружевом, белый фартучек с кружевными каемками, красиво подчеркивающий талию. Платье до безумия короткое, открывающее вид на ноги, оголяющее гладкие бёдра и худощавые коленки. Юнги зарывается рукой в тёмные волосы, критически ещё раз себя оглядывает и открывает дверцу шкафа. Достаёт с полки коробочку, из неё торопливо извлекает какой-то свёрток. Коробку обратно упихивает и дверцу шкафа захлопывает резким движением. Падает на кровать, все ещё не подозревая о присутствии Чимина. Ему не видно, что достал Юнги, и Чимин старается унять грызущее любопытство. Через пару мгновений становится ясно, что в коробочке были чулки, и Чимин понятия не имеет, как Юнги удалось сохранить это в тайне от него.
Юнги и игры с переодеванием — нечто несовместимое от слова совсем. С ним не скучно никогда, но эксперименты всегда с трудом даются. Особенно такие. Чимин знает. Они ко всему новому движутся через тернии. Страшно себя открыть, потому что Юнги попросту может быть не готов предстать перед ним вот так. Он, возможно, поддался импульсу, а теперь не понимает, хочет ли этого.
Юнги чулки натягивает, чуть пыхтя с непривычки. Чулки — чёрные, отороченные тонкой полоской белого кружева и чёрными бантиками по бокам.
Шаг навстречу — немного в пропасть. Со страхом разрушить нечто очень ценное, но надеждой на доверие. Юнги, увлечённый своим занятием, не слышит тихих крадущихся шагов, и Чимин буквально падает на колени перед ним. Ладонью ведёт вниз по руке, спускается к бедру и пальцами чувствует нежную кожу. Светлую и гладкую. Чувствует ткань чулка, смотрит зачарованно и взгляд отвести не может.
— Чимин? — тихо спрашивает Юнги.
Чимин молчит. Наклоняется и на бедре поцелуй оставляет мягкий. Пальцами пробирается под непозволительно короткую юбку, щекоча кожу, тут же отзывающуюся мурашками. Носом проводит и приоткрытыми губами скользит выше.
— Ты потрясающий, — шепчет, опаляя горячим дыханием. — Я ничего лучше не видел, Юнги.
Руки дрожат, и голос дрожит. Потому что страшно, что оттолкнут. Страшно, что иллюзия рассеется, словно утренний туман.
— Я не… — начинает Юнги, но Чимин перебивает:
— Тебе страшно. Я знаю. Мне тоже, — говорит он, стараясь голос сделать твёрже. — Я так сильно влюблён в тебя. — Чимин продолжает оставлять невесомые хаотичные поцелуи на бёдрах, зубами цепляет кружево и злосчастные бантики. Чувствует, как руки Юнги зарываются в его волосы, чувствует мягкие поглаживания трясущихся пальцев. Перехватывает его запястья, поднимает голову и наконец в глаза смотрит. Целует внутреннюю сторону ладони и пальцы, не отрывая взгляда. У Юнги на лице недоумение и встревоженность, но взгляд нежный и успокаивающийся постепенно. Чимин чувствует, как тиски, сжимающие грудь, ослабевают.
— Я хочу тебя. Но если ты не готов, это нормально. Я тоже странно себя чувствую, — говорит он, поглаживая бёдра Юнги. Без подтекста — просто успокаивающе. Просто чтобы показать свои чувства.
— Всё хорошо, — отвечает Юнги, чуть улыбаясь одним уголком губ. — Но это правда странно.
— Знаю. Но о-о-очень красиво, — тянет Чимин, одаривая его ответной улыбкой, хитрой и вызывающей. — Я чуть в обморок не грохнулся, когда тебя увидел.
— Ты ещё не все увидел, — тихо произносит Юнги. Чуть продвигается назад и ноги шире расставляет.
Чимин взгляд опускает и чувствует, как все внутри немеет. Возбуждение комом прокатывается от груди к низу живота.
— Ты бесстыдник, Мин Юнги! — восклицает он, обнаруживая, что, как он и боялся — и надеялся, — под платьем нет ничего абсолютно. — Ты меня в могилу свести решил?
— И не думал, — хитро отвечает Юнги, резким движением поднимая и так почти ничего не скрывавшую юбку. Он откидывается назад, опираясь на локти и чуть приподнимая таз. — Нравится?
Нежная каёмка кружева невесомо колышется от движений, щекоча теперь уже не скрывающийся под юбкой пока что мягкий член. У Чимина в горле пересыхает, он сглатывает почти судорожно, не моргая и не отводя ставший чуть хищным взгляд. Все же находит в себе силы посмотреть в глаза Юнги — у него словно все стеснение рукой сняло. Улыбка по-кошачьи хитрая, довольная, глаза — сузившиеся. Чимин облизывает ладонь размашистым движением и накрывает ей член Юнги, не отводя взгляда от его глаз. Закусывает губу и улыбается довольно, замечая его расслабленность. Сердце, кажется, окончательно теряет ритм, потому что в то, что происходит, поверить сложно.
Чимин целует внутреннюю сторону бедра Юнги, лениво водя рукой по члену, чувствуя, как он постепенно твердеет. Он сам возбуждён ещё с того момента, как Юнги увидел, и чувствует, как боксеры неприятно липнут к коже, пропитываясь предэякулятом.
— Ты готовился? — спрашивает он Юнги, чуть сильнее сжимая его член у основания. Прекращает движения, лишь большим пальцем водит по головке, размазывая выступившую смазку.
— А ты проверь.
Юнги опускается на кровать и, чуть повозившись, руками слегка раздвигает ягодицы, открывая взору темный кончик пробки, выглядывающий из анального отверстия.
Чимин выругивается себе под нос и произносит охрипшим голосом:
— Где смазка?
— Господи, там же, где всегда.
Юнги, рассмеявшись откидывается головой на кровать, с улыбкой глядя в потолок, пока Чимин вскакивает и почти бегом несётся к прикроватной тумбочке, огибая кровать. Не закрыв ящик, он запрыгивает на неё. Снова смотрит на Юнги, снова чувствует, как внутри что-то словно обрушивается. Юнги, ноги согнув в коленях, лежит и на него украдкой поглядывает, волосы темные разметаны по подушке, рука лениво движется по члену. Вверх-вниз.
Чимин подползает ближе, устраиваясь между ног, и садится на согнутые в коленях ноги. Пальцами аккуратно цепляет кончик пробки, слегка вытаскивая ее и затем вводя обратно с тихими влажными звуками.
Юнги издаёт совсем тихий стон, когда пробка входит под нужным углом, задевая простату. Старается колени свести, руками вцепляется в в простынь, сминая ее, таз поднимает, насаживаясь сильнее.
— Такой красивый, — шепчет Чимин, оставляя на коленке легкий поцелуй. Резким движением вытаскивает пробку, отбрасывая ее на кровать. Наскоро стягивает с себя одежду и выдыхает шумно, когда наконец высвобождает член из узких боксеров. — Перевернись, пожалуйста.
Юнги молча слушается, что тоже редкость. Чимин знает, что Юнги любит смотреть ему в глаза во время секса, независимо от того, кто сверху. Он и сам любит это, любит наблюдать за наслаждением, отслеживать на лице сменяющиеся эмоции.
Юнги задирает юбку, приподнимая таз и оголяя ягодицы. Кожа светлая-светлая и мягкая. Не удержавшись, Чимин оставляет влажный поцелуй, а потом подтягивает Юнги так, чтобы он оказался на коленях. Чимин наглядеться на может, хочется этот вид навсегда запомнить и закупорить в разуме, хочется губами исследовать каждый сантиметр горячей кожи.
Юнги оборачивается и чуть выгибается в пояснице.
— Чимин-а? Тебе приглашение нужно? Тогда приглашаю уже войти в меня. Так стоять вообще-то не очень удобно, — недовольно говорит он.
Чимин прыскает, закрывая лицо ладонью, а потом тянется к тюбику смазки.
— Малыш, прости. Я наслаждаюсь видом.
Он выдавливает смазку на пальцы и на пробу входит одним указательным. Палец проходит совсем легко, и Чимин сразу добавляет второй. Чуть оглаживает мягкие стеночки, разводит пальцы, проверяя, достаточно ли пробка растянула Юнги.
— Я нормально подготовился, давай, — снова шипит Юнги, ударив его по руке.
Чимин снова тянется к тюбику и выдавливает на ладонь смазку. Проводит рукой по члену, медленным, плавным движением входит до основания и замирает на несколько мгновений, чтобы дать им обоим привыкнуть. Руками оглаживает бедра и ягодицы Юнги, чуть поправляет коротенькую задранную юбочку, пробирается под неё и обхватывает ладонью уже затвердевший член Юнги, начиная водить по нему. Юнги то ли сильнее насадиться хочется, то ли податься вперёд навстречу ладони. Он тихонько шипит и чуть ведёт бедрами по кругу, получая за это легкий шлёпок по ягодице.
— Юнги-я, ты же не хочешь пораниться? Потерпи немного, — тихо говорит Чимин, придерживая его рукой за талию.
— Нормально все, — резко роняет Юнги и все же подаётся назад. Сам начинает двигаться, чувствуя, как член раздвигает мягкие стенки. От ощущений пальцы на ногах поджимаются. Чимин навстречу движется, подстраиваясь под ритм, тихо стонет от ощущений. Все ещё узко, горячо, влажно. Он сильнее прижимает Юнги к своей груди, заставляя подняться, пальцами путается в задравшейся юбке, а другой рукой водит по его члену, чтобы оргазм приблизить. Оставляет на шее и надплечье хаотичные поцелуи, шепчет слова любви и благодарности. Чимина в эмоциях топит. Сегодня сильнее, чем обычно. Потому что этот уровень доверия — совершенно новый. Потому что сейчас по-другому.
И после, стянув с Юнги запачканное платье и вытерев его и себя влажным полотенцем, Чимин его крепко к себе прижимает, кутая их в одеяле. Зарывается руками во влажные волосы, гладит по щекам, оставляет на лице нежные поцелуи и получает ответные. И совсем не страшно больше, и совсем нет места сомнениям. Даже говорить не нужно ничего, потому что прикосновения говорят гораздо больше.
