***
Ваня заебался. Вечные издёвки, очень «смешные» шутки про его комплексы, которые и без того не давали покоя, так ещё и проблем куча. Да, ясное дело, что у него карьера идёт в гору, и с ним рядом Абдрашитов, который близок ему больше, чем мама, однако терпеть свою и без того хуёвую жизнь кудрявый не хотел. Настолько он устал. Настолько он хочет, чтобы человечество поняло, что все люди — хуесосы, которые неспособны понять боль других, которым нужны лишь деньги и секс. Ему плохо. И конечностям, которые так сильно ноют от свежих ран, плохо. Всем плохо. Марголдин знает. Но почему люди жалеют других? Почему всем до пизды именно на солиста популярной группы? Почему все только и делают, что чмырят Ваню? Почему?
Парень не написал ни записки, ни сообщения. Просто взял и кинул свой телефон на пол со всей дури, а после ещё пару раз о стены. Когда в очередной раз он поднимал телефон, осколки впивались ему в пальцы. А ему всё равно. Больно, да, но чувство собственной бесполезности было больнее. Блондин знал, что всем ровно так же похуй на его существование. Может, кроме Андрея, ладно. И Ваня Андрея любит. Но сдерживаться не может. Устал. Желание покончить со всем этим гораздо больше.
Ладно, не будем врать. Голубоглазый всё же написал Абдрашитову перед всем этим. «Я люблю тебя. Прости». Но он сейчас спит, поэтому не приедет и не будет героем, который спасёт Ваньку. Нет. По крайней мере, не должен. Да и в такое время-то.
Мысли все путаются. В голове непонятная каша. Он ведь так боялся смерти. Так хотел жить, хотел стать известным ради признания, хотел обрести счастье. Что сподвигло его на это? Окружающим, наверное, попросту всё равно, раз они даже не пытались помочь. Хотя, понять их можно: самого Ваню тоже невероятно раздражали навязчивые мысли и то, что он ищет помощь там, где её вовсе нет и вряд ли будет. В последнее время он жил как в дне сурка. Пробуждение — тревога —
навязчивые мысли — таблетка от головной боли
(всего одна, хотя хотелось бы штук двадцать) вместо еды и воды — прокрастинация в кровати за телефоном. Вот и всё. Даже есть не хочется.
Блондина трясёт. Его бросило в жар от его же уверенности в следующих своих действиях. С чего вдруг он так решителен?
Зачем он собрался это делать?
Зачем?
Зачем?
И всё-таки, Ваня не собирается отступать назад. Всё приготовлено. Купленные на последние деньги верёвка и мыло лежат перед Марголдиным. Сердце бьётся с бешеной скоростью, а в ушах раздражающе пищит. Парень всё ещё думает, точно ли он хочет закончить свою жизнь так. А у него выбора нет. Ему его никогда не давали.
Кудрявый пытался найти смысл жизни хотя бы в музыке, писать песни, раздавать концерты, фотографироваться с фанатами, расписываться, получать подарки и любить свою группу. Однако что-то пошло не так. «Что-то» слишком сильное, раз сейчас Ваня по изученной раннее схеме завязывает узел на верёвке. Руки более вялые сейчас, дрожь и страх неизвестности давали о себе знать. На удивление, он ни разу не чувствовал себя настолько плохо, раз апатия и негативные эмоции уже вошли в привычку.
Узел завязан. Верёвка мылом натёрта. В самом деле солист хочет висеть здесь, разлагаться потихоньку, а позже чтобы его синий свисший язык отрезали и в живот засунули? Так ведь это делают, да?Марголдин всё запланировал и читал про повешание довольно много, потому и мысли про это сейчас плотно заседали у него в голове, когда он уже непосредственно собирается покончить со всем этим.
Парень встаёт на табуретку, вешает верёвку на люстру. Интересно, а она выдержит вообще?.. Ну, наверное, должна? Продевает через голову на шею петлю. Насчёт три у него всё получится. Так ведь?
Раз.
— «Мне страшно. А что подумают сёстры? А Андрей?»
Два.
— «Я слабак. Давно же мне об этом все говорили. И правильно. Почему я это всё делаю?..»
Три.
— «Я люблю тебя».
Марголдин делает шаг с табуретки. Постепенно он начинает чувствовать агонию и.. Желание жить. Блондин всеми силами пытается расшататься, чтобы эта грёбанная люстра упала, попутно сбивая предметы ногами и оставляя на лодыжках ссадины и царапины. Пальцам на руках больно, они активно пытаются расковырять верёвку, а парнишка судорожно хочет вдохнуть. Безуспешно. Он же ничего не чувствовал в последнее время, почему сейчас такое резкое желание пойти и обнять маму, сестрёнок, ребят с группы? Они все так близки ему, и несмотря на отстойную часть своей жизни он их любит. Он им благодарен. Почти последняя стадия — из юноши потекло содержимое кишечника. Он в прямом смысле в говне, а под ним — лужа. Однако он не чувствует этого, ему сейчас главное выбраться отсюда. Он сможет.
…
Не сможет.
Ванины руки упали с узла. Ноги успокоились. Ваня не дышит. Ваня устал. Он должен чувствовать спокойствие, безмятежность, но вместо этого — ничего. Вообще. Он забыл, где находится. Все те навязчивые мысли пропали. У него нет желания думать. Слишком поздно он спохватился. Слишком поздно он понял, что в самом деле любит жизнь. Такую жестокую по отношению к нему. Слишком поздно он понял, что надо было забить хуй на всех этих вечно недовольно людей и жить в кайф, с любимыми людьми и домашними животными. Он не успел. И Андрей со скорой помощью не успели. А ведь Абдрашитов знал, что так может случиться. А ведь Абдрашитов знал, что так и закончится, если он не будет рядом. Так почему же бездействовал?
***
— Я такой идиот... Я люблю тебя, Ванюша. Прости меня, умоляю… — с застывшими на глазах слезами и трясущимися руками говорил Андрей, сидя у могилы и глядя на чёрно-белую, бездушную фотографию на надгробии любимого человека. Уже поздно говорить такие слова. — Я… Я очень постараюсь отпустить тебя, чтобы тебе было легче там. Но я не обещаю. Прости меня, пожалуйста. Я люблю тебя всем своим сердцем.
***
