Осколки воспоминаний

      Гарри спустилась на завтрак, прихватив школьную сумку. Она привычно подошла к столу Гриффиндора и села рядом с друзьями.       — Ты сегодня поздно, — с улыбкой заметила Гермиона. — Совы уже доставили почту. Не беспокойся, я забрала твой конверт.       Гарри потянулась к письму, желая поскорее увидеть летящие строки, написанные заботливой рукой мамы, но внезапно отдернула пальцы.       «Это его завещание», — словно наяву раздался надтреснутый голос. — «Сириус не вернулся. Теперь ты хозяйка особняка на Гриммо».       — Эй, все в порядке? — Рон мягко приобнял подругу за плечи, с беспокойством вглядываясь в лицо. — Ты какая-то бледная. Не заболела?       Гарри заставила себя помотать головой.       — Ничего страшного, правда.       Она часто слышала голоса. Это началось где-то месяц назад. За это время Поттер осунулась и стала напоминать тень прежней себя. Лицо заострилось, под глазами появились круги, а в душе поселилось странное чувство тоски и безнадежности.       Иногда сны казались ей слишком реалистичными. Гарри кричала, а ее тело словно рвало на маленькие кусочки. Бросать на полог заглушающее давно превратилось в привычку.       Она видела мертвецов. Видела, как умирали близкие и дорогие ей люди. Даже простые знакомые, с которыми пересекалась от силы несколько раз. Маги в черных плащах и металлических масках устраивали кровавые бойни, а она вместе с немногими остатками оппозиции пыталась хоть кого-то спасти.       — Гарри, беги! — вопит Драко Малфой, захлебываясь собственной кровью. По ее щекам текут слезы. Она хочет кричать, но подбежавшая Гермиона закрывает ей рот дрожащей тонкой ладонью.       — Ремус погиб, — всхипывает молодая девушка немногим старше нее. Почему-то Поттер уверена, что ее зовут Нимфадора. — Они повесили голову Люпина над входом в Гринготтс.       — Уходим! — орет Невилл Лонгботтом. — Там слишком опасно!       — Но Рон! — Гарри пытается вырваться и броситься за своим лучшим другом, но руки приятеля слишком крепко удерживают. — Пусти меня, я должна!       — Мадам Помфри, можно мне зелье сна без сноведений?       Целительница смотрит на гриффиндорку в мантии, накинутой на ночнушку, и только молча вздыхает.       — Кошмары, милая? Вот, держи.       Но зелье не помогает. И Гарри каждый раз погружается в пучину страха, боли и ненависти, боясь, что все это окажется настоящей реальностью.       Она рыдает от облегчения, уткнувшись в грудь Гермионы. Ее подруга жива. Она здесь, рядом с ней, а мертвые, безжизненные глаза — всего лишь выдумка мозга.       — Сириус, с тобой все хорошо? — Поттер смотрит на крестного, ухмыляющегося ей из своей части зеркала.       — Конечно, сохатик! Неужели ты успела настолько соскучиться?       Гарри надломленно улыбается. Как объяснить самым близким, что она чувствует? Может, она просто медленно сходит с ума? Ей приходится избегать друзей и знакомых. Поттер кажется, что это может помочь. Но Рон с Гермионой не оставляют ее в одиночестве, всячески поддерживая и утешая.       — Вчера выпал снег. Думаю, в «Трех метлах» не окажется ни одного свободного места, — на шее Грейнджер теплый вязаный шарф, а ее улыбка, кажется, способна обогреть всех вокруг. — Гарри, ты же не собираешься сидеть в Хогвартсе?       По правде сказать, именно этого она и хотела. Но... почему бы и нет? Возможно, ей действительно стоит размяться.       — Только если ты угостишь меня сливочным пивом.       Они втроем идут в деревню Хогсмид. Рон рассказывает веселые шутки, подслушанные у близнецов. Девушки громко смеются, и Гарри впервые за долгое время ощущает абсолютное счастье.       Как и предсказывала Гермиона, все столы в пабе заняты. Но она не грустит.       — Давайте сходим в «Сладкое королевство»? К Рождеству там всегда появляется что-нибудь новенькое.       Они выходят на улицу, с удивлением глядя на перебрасывающихся снежками слизеринцев. Драко, Панси, Дафна и Теодор. Гермиона наблюдает за ними, и внезапно ей прилетает снарядом от подкравшегося Забини.       — Чего стоите? — озорно улыбается он. — Давайте к нам, как раз нечетное количество игроков.       Рон едва заметно кривится. Драко закатывает глаза. Гарри хихикает, глядя на этих двоих. Уизли и Малфой с первого курса соревнуются в остроумии и делают вид, что недолюбливают друг друга. Хотя все вокруг понимают, что им нравятся подобные пикировки.       Уставшие и вспотевшие гриффиндорцы возвращаются в замок. Поттер улыбается по-настоящему, а ее глаза счастливо блестят.

***

      — Посмотри на меня, — шепчет умирающий Снейп. На его шее виднеется огромный укус. Кровь толчками выходит из раны, пачкая черную мантию. С каждым мгновением лицо профессора все больше бледнеет, и Гарри понимает, что ему осталось немного.       Девушка закрывает глаза. Она не хочет видеть лучшего друга мамы таким. Это все сон, ее извращенное воображение. Утром она снова очнется, и все будет в порядке.       — Поттер, — хрипит декан Слизерина. И она не выдерживает. Встречается взглядом с мужчиной, чувствуя, как по щекам текут слезы.       — Держитесь, Поттер, — сквозь силу говорит Северус Снейп. — Вы должны, слышите?       Наконец он затихает, а черные глаза равнодушно смотрят в запачканный потолок.

***

      — Мама? — удивляется Гарри, столкнувшись с ней возле директорского кабинета. — Папа? Сириус? Что вы здесь делаете?       — Идем, — ласково произносит Лили. — Мы должны обсудить кое-что с профессором Дамблдором.       Поттер растеряно кивает, послушно следуя за родителями.       — А вот и вы, — доброжелательно улыбается Альбус. — Присаживайтесь Может быть, чаю?       — Благодарю вас, но нет. Мы, все же, спешим, — Сириус подмигивает крестнице и опускается в предложенный стул. В кресле рядом находятся Рон и Гермиона.       — Что происходит? — вырывается у Гарри, когда она видит друзей.       — Лучше присядь.       Рон кажется непривычно серьезным, и Поттер опускается на подушки.       «Что, кто-то умер?» — со страхом думает девушка. — «Неужели я снова во сне?»       Она поворачивается к маме, но та смотрит на нее неожиданно холодно. Гриффиндорка недоуменно моргает. Переводит взгляд на отца, который презрительно поджимает тонкие губы.       — Гарри, — проникновенно говорит Дамблдор. — Мне очень жаль, но на самом деле ты проклята.       — Что?! — шокировано выдыхает она.       — К сожалению, это так. Тебе ведь доступно знание парселтанга? Кроме того, Гермиона недавно сообщила, что ты начала видеть странные сны. Увы, но у меня больше не осталось сомнений, что в тебе переродился Темный Лорд Волдеморт.       Поттер уставилась на директора, не веря в услышанное. Вот сейчас она повернется к друзьям, и те ее защитят!       — Получается, я семь лет жила в комнате с потенциальной убийцей? — вздрогнула Гермиона. — Какой ужас...       — Не беспокойся, — Рон крепко сжал ее пальцы. — Теперь она точно не сможет тебе навредить.       — Вы что?! — Гарри вскочила, глядя на однокурсников. — Мы же... Я же... Я думала, мы заботимся друг о друге...       — Я не хочу подвергать опасности свою жизнь.       Она почувствовала, как на глаза навернулись слезинки. Соленые капли текли по лицу, а Гарри смотрела на Гермиону и Рона, не в силах это принять. Ее два лучших друга так просто забыли о ней. Отказались, несмотря на то, что было между ними за все эти годы.       — Ее нужно изолировать от нормальных волшебников, — небрежно произнес Сириус. — Если что, могу предоставить подвал. Но Азкабан все же надежнее.       — Это чудовище! — взвизгнула Лили Поттер. — Моя дочь никогда не рождалась. Подумать только, я семнадцать лет принимала в доме дьявольское отродье!       — Нужно было убить ее еще в детстве.       — Хватит! — крикнула Гарри. На ее щеках смешались слезы и кровь. Она без сил упала на пол, не видя, как Джеймс наставил на нее волшебную палочку. Сердце разбилось вдребезги, осыпавшись осколками льда. — Будьте вы прокляты! Все вы! Предатели! Трусы! Ненавижу!       Она беззвучно плакала, уткнувшись в ковер. Пожалуй, Гарри действительно пожалела, что не может заставить их корчиться под Круцио.       — Авада Кедавра, — прошипел до боли знакомый голос, и все погрузилось во тьму.