мгновения упущенной юности

— смотри, как будто я хожу с тобой в одну школу! одежда рина йоичи велика в плечах, рукава практически полностью закрывают ладони — виднеются лишь кончики пальцев, штаны держатся исключительно благодаря ремню, а у пола собираются волнами складок. — рин, ну ты чего молчишь? йоичи хмурится и рин отмирает. показательно закатывает глаза, отворачивается и выдает: — глупостями не занимайся. — ты же сам мне разрешил, — йоичи хихикает и подходит ближе. чужие сложенные на груди руки одним легким движением убирает и просовывает свои рину за спину. обнимает, заглядывая тому в глаза. — тебе же нравится. рин засматривается на чужую довольную улыбку, на блики поверх захватившей зрачки синевы, на разлившийся по щекам едва заметный румянец. кончики ушей у него тоже уже во всю горят. йоичи всегда краснеет, когда флиртует с ним. сколько бы они не встречались, скольки бы объятий и поцелуев не было, йоичи всё ещё смущается, просто упорно делает вид, что это не так. иногда рину кажется, что тот пытается копировать его спокойное выражение лица. непроницаемую маску, сквозь которую не видно ни одной эмоции, если её хозяин сам того не позволит. но и йоичи ведь не дурной. он знает. и рин знает, что он знает. глаза рина — словно открытая книга, как бы он не старался держать каменное выражение лица в любой ситуации, глаза всегда его выдают: будь то раздражение, гнев, смущение или даже очарование. в этот раз было последнее. йоичи в его форме смотрелся мило. у рина в груди странно сжалось от мысли, что они могли бы ходить в одну школу, состоять в одном клубе, вместе тренироваться, вместе выходить на поле и вместе побеждать. а потом вместе возвращаться домой, гулять по тихим вечерним улочкам, болтать или просто в тишине катить велосипед до развилки... они бы проводили гораздо больше времени вместе, если бы только жили в одном городе. шансы ходить в одну школу заметно бы возросли. но им лишь остаётся вдвоем делить ту реальность, в которой они оказались: соперниками в блю локе, с вечными тренировками, игрой на выживание и такими редкими выходными. рину хочется навсегда запечатлеть в памяти исаги йоичи, одетого в его, итоши рина, огромный школьный гакуран. взгляд было трудно оторвать, когда йоичи переодевался, взгляд трудно оторвать и сейчас. милый. красивый. кажущийся совсем крошечным в одежде не по размеру. пиздецки милый. йоичи об этом говорить не обязательно. где-то на периферии сознания рин понимает, что тот заметил его взгляд, что и так понял всё без слов. но признаться вслух равносильно смерти. — так что? — звучит смешок. рин цокает языком и кладет руку тому на голову, быстрым движением проводит по волосам, якобы гладит, а потом вырывается из объятий. даже такую короткую ласку подарить трудно. — нормально выглядел бы, не будь она тебе велика. переодевайся, пойдем на улицу. — мы же хотели фильм смотреть, — йоичи не понимает, к чему тот ведет, но послушно переодевается обратно в джинсы и белую толстовку. — прогуляемся по... местным достопримечательностям. йоичи что-то мычит, явно неудовлетворённый таким ответом, но не спорит — рин редко проявляет такого рода инициативу. они быстро собираются и так же быстро покидают дом семьи итоши. рин не знает, как выглядит сайтама, родной город йоичи, однако вполне может представить, будто тот всё это время жил с ним в камакуре. и что эта их прогулка — небольшой круг по дороге от школы до дома. конечная точка их маленького спонтанного свидания — побережье, где братья итоши в детстве часто проводили время. теперь, стоя бок о бок с йоичи, рин не хочет перелезать через ограду, словно там, за ней, его с саэ место, а по эту сторону — их с исаги территория. рин негромко и коротко объясняет куда они пришли и утыкается взглядом в горизонт. в голове, на удивление пусто, поэтому он молчит, а йоичи смерив его внимательным беспокойным взглядом, решает не нарушать тишину, лишь тянет рукав рина, чтобы тот вытащил руку из кармана, после чего переплетает пальцы. рин терпеть не может публичные проявления чувств, но рядом никого, кроме проезжающих машин, нет. не страшно. в какой-то момент йоичи всё-таки нарушает тишину и задумчиво произносит: — жаль, мы не познакомились до блю лока. думаю, будь мы в одном футбольном клубе, мы бы подружились. рин согласно угукает. в подтверждение этому слегка сжимает пальцы. ветер, слабо трепещущий волосы, и вид воды, окрашенной вечерними красками, его умиротворяют, ровно как и тепло чужой маленькой ладони. слова йоичи действуют как успокоительное — он ведь только что озвучил то, что таилось у рина на душе уже несколько часов. может, эти мысли не такие уж и странные? он всё же решается сказать. — когда ты надел мою форму, я подумал, что было бы здорово ходить в одну школу. мы бы гуляли по всем тем местам, по которым прошлись сегодня. окрытость и искренность йоичи подкупают — рину хочется отдавать, а не только брать. но делиться таким пиздецки тяжело. выдавливая из себя слова, рин старается держать лицо и ровный тон голоса; у него это даже получается, пока йоичи внезапно не утыкается лбом ему чуть ниже ключиц. такой низкий. на лице мгновенно просвечивается всё смущение и он спешно обнимает чужие плечи, чтобы тот внезапно не поднял голову и не увидел. — я был бы рад, — чужие ладони пролезают за спину, под куртку, и находят место чуть ниже лопаток. — спасибо, что привел меня сюда. поехали завтра на мини-экскурсию в сайтаму? — тихонько хихикает. рин согласно мычит. быть может, они настолько хорошо друг друга читают, потому что мыслят одинаково не только в футболе? если йоичи хочет наверстать упущенные мгновения совместной юности, то рин готов потратить на это не только остаток отдыха, но и всю жизнь.