Преступник

Он был избит томленьем грустным,

Его связали и сокрыли.

Каким бы ни был он искусным,

Слова по правде не спасли бы.

Сейчас он здесь, в сырой темнице,

Без солнца, без луны, дождя…

Его красны уж две глазницы,

Ведь каждый день в них бьет слеза.

В койке ему покоя нет,

И здесь в углу, и в этом тоже…

Ему бы слышать: «Друг, привет!»,

Лежать на мягком, родном ложе…

Лишь бледный свет луны и солнца

Бетонной улыбается стене.

Его лица он не коснется:

Уж слишком высоки оне.

Жизнь кончена. Уж завтра казнь,

Исправить что-то нету сил.

В могилу будут завтра класть…

Останется и камень без чернил…

Ложится в койку осужденный

С гримасой полной горя, боли.

Будущее – приговор решенный,

Вот оправдание неволи.

И будут ждать все проходимцы

Трусливого и мерзкого лица.

Им, кровавого конца сего любимцы,

Будет хотеться видеть подлеца!

Он, хоть преступник и убийца,

Но разум в нем, душа еще жива.

Не видеть вам, чертовки, кровопийцы,

Трусливого, убогого лица!

Вот утро казни. Все желающие здесь.

Ведут на виселицу узника тюрьмы.

Жандармы, палачи – все есть,

Судья и адвокат лишь не пришли.

Кричит толпа, но только не от счастья.

Кидают в рожи все, что под рукой.

Не могут успокоить народ власти,

Лишь не закончилось бы все резней!

Веревка окольцовывает шею,

Увидят люди прелести конца,

Но нет в толпе былого уж веселья:

Не видно им трусливого лица!