Curiosity killed the (dog) cat

       — Что за хуйня, зачем ты принес восьмидюймовое дилдо?       Брови Сынмина сведены вместе и опущены вниз, а на губах появилась ужасная гримаса, когда он сказал это группе друзей. Восьмидюймовый член. Что? Это действительно реально?       — Я не шутил, когда упомянул это в групповом чате. Если мы сыграем в игру прямо сейчас, то проигравший должен будет прокатиться на дилдо.        На лице Джисона застыла самодовольная ухмылка, когда он демонстрировал резиновую игрушку группе, пока участники либо задыхались, либо смеялись, либо приходили в ужас от этого зрелища. Сынмин может только таращиться на размеры. Эта толщина. Вены, выгравированные по всей длине, и изгиб фигуры вплоть до основания.        Как может член выглядеть настолько чудовищно большим?       — Ах… Джисон-а. Чувак. Ты же знаешь, что все здесь натуралы, верно? — Обеспокоенные глаза Хенджина без удивления смотрят на Джисона, и Хан мог только пожать плечами.       — Конечно, это просто смешно… — Джисон замолчал, взглянув на парней и их реакцию, прежде чем осознать, что никто не выглядит так, как будто хочет потерять свое достоинство, затем продолжил. — Тогда я изменю условия. Дома у меня есть 50 баксов, и я отдам их тому, кто обкатает дилдо.       Сынмин сглотнул, а остальные начали шуметь при упоминании небольшой сумме наличных за такое… изнурительное задание. Он оглядел всех, кто в данный момент сидел в кругу, который они образовали ранее, наблюдая, отреагирует ли кто-нибудь сильнее, или сдвинется хоть на дюйм, или, возможно, даже добровольно и необдуманно согласиться.       Когда все успокоились, Джисон продолжил       — Итак, кто-нибудь готов к этому? Кстати, я не шучу насчет наличных.       И молчание воцарилось между восемью парнями. Может быть, это было все задумано. Сынмин действительно видит, как некоторые из них размышляют. На самом деле, какого черта они вообще думали об этом?       Сынмин не ожидал, что кто-то действительно добровольно согласится. И что случиться дальше? Будет ли претенденту предоставлено немного уединения, чтобы совершить подвиг, или, в худшем случае, нужно будет прокатиться на этой штуке прямо у всех на глазах? Это определенно изменило бы жизнь каждого в этот момент. И, вероятно, в худшую сторону …       — … Знаете что! Давайте пойдем спать, ребята. Уже поздно и у нас расписание на завтра.       Чан, наконец, нарушил напряженное молчание, и Джисон заскулил. — Почему-у?       — Я не думаю, что кто-то будет делать такую сумасшедшую вещь как эта. К тому же, у меня странное чувство, что ты… — Минхо замолкает с шутливым тоном, поскольку ухмылка сдерживает смех.       — Минхо-хен! — Джисон в ответ ударил его в плечо, заставляя лицо старшего искривится и тихонько вскрикнуть: «ау».       Чан бросил на Минхо взгляд, полный недоумения, прежде чем в спешке прогнать всех, включая Сынмина, пока не случилось чего-нибудь еще, и проходит всего несколько секунд, пока все не расходятся из гостиной в отведенные им на ночь комнаты.       Затем парни засыпают в спокойствии и комфорте в кроватях, забывая о резиновом члене к следующему утру, и на этом всё должно закончиться, не так ли?       Что ж … Что-то в том, когда он рассматривал резиновую игрушку вблизи, вызвало у Сынмина сильное любопытство. Сейчас Ким откинулся на спинку двухъярусной кровати с фаллоимитатором в руке. На самом деле, было довольно легко взять игрушку из комнаты Джисона и Минхо. Они удобно и случайно оставили дверь незапертой, и он легко пробрался туда и стащил ее.       Он был натуралом, конечно, он всегда считал, что знает свою сексуальную ориентацию, вероятно, иногда даже переступал тонкую грань между гетеро и гомо, так как был довольно смелый, когда дело касалось половых актов.       Однако, эта ситуация только все ухудшает, потому что что-то вспыхнуло в нем, когда Джисон вытащил игрушку из ниоткуда, как будто только что достал ее из своей задницы. Что ж… Сынмин надеется, что Хан действительно никогда не засунет это в себя.       Ким хочет рассмотреть игрушку лучше, но не может включить свет, так как над ним крепко и блаженно спит другой человек, самый младший в группе друзей, Чонин.       Он понятия не имеет, как объяснился, если бы его застукали за ощупыванием игрушку в форме члена. Я просто хотел подержать ее в руках, пока сплю? Это даже звучит ужасно. На самом деле не было никаких других причин, которые он мог бы придумать прямо сейчас, не говоря уже о том, если бы кто-нибудь действительно застал его с этим вульгарным предметом.       Но он продолжает держать это в руках. И Ким не думает, что сможет вернуться в комнату еще в течение часа или около того, потому что Сынмин был чертовски уверен, что слышал, как один из парней пошевелился, когда он на цыпочках направлялся к выходу. Так что он может прямо сейчас приступить к тому, что у него было на уме.       Это же не должно быть такой большой проблемой, верно? Он не будет издавать слишком много звуков, чтобы не разбудить своих соседей. Сынмин действительно верит, что может позволить импульсивным мыслям одержать верх, и не наткнуться на неприятности. Но с другой стороны, что это был за странный прилив адреналина, бурлящий внутри. Может быть, дело в том, что прямо сейчас в комнате был кто-то еще, крепко спящий, пока он медленно снимал свои баскетбольные шорты и боксеры.       Странный холодок пробежал по спине Сынмина.       Он действительно собирается сделать это прямо сейчас? Он реально засунет эту штуку внутрь себя? Любопытство до добра не доведет… особенно пёсика.       Он закусывает губу, стараясь свести к минимуму свои движения на кровати, чтобы не разбудить лежащего над ним Чонина. Мозг посылал ему всевозможные сигналы. Он был слегка возбужден, но в то же время немного напуган. Он понятия не имел, действительно ли ему следует поддаться своему искушающему любопытству или лучше остановиться. Ну, а сейчас не слишком ли поздно? У него уже голая задница, а также нет рубашки.       Сынмин хмыкнул. Он может заняться этим прямо сейчас.       Проблемы была лишь в том… У него не было лубриканта. Поможет ли слюна? Сынмин временно застрял на этом этапе. Он никогда раньше по-настоящему ничего не брал в задницу, и, судя по всем видео, которые он смотрел, это определенно выглядит не так просто, как на камеру.       Немного подумав, он пожимает плечами и снова берется за игрушку.       Я думаю это должно сработать, решил он и без колебаний, поднес игрушку близко ко рту и немного высунул язык, распределяя слюну по всей длине, пока водил членом вверх и вниз по губам.       В конце концов, он высунул язык еще больше, слегка изогнув, чтобы соответствовать форме, пока растирал слюну по всей игрушке.       На вкус как резина ничего странного, конечно, чего же еще ожидал Сынмин. Что игрушка будет на вкус как реальный член? (Как будто он пробовал…)       Он не осознал, что использовал слишком много слюны и она начала капать и течь по подбородку, и когда Сынмин почувствовал это, то убрал игрушку от полуопухших губ, наблюдая, как тонкая струйка стекает с кончика языка.       Ким с придыханием выдавил блять, свободной рукой вытер лишнюю слюну, медленно и осторожно поставил игрушку за спину.       — Окей, время поиграть. — Он бормочет что-то себе под нос, шаркает ногами и располагается прямо над игрушкой. Теперь он должен действовать быстро, иначе скользкое покрытие быстро высохнет от кондиционера.       Ах, блять       Он действительно делает это прямо сейчас.       Это была последняя мысль, прежде чем он, наконец, начал садиться на дилдо, и жгучая боль пронзила позвоночник, когда он скользнул вниз, прежде чем остановиться на полпути, так как ему пришлось прикрыть рот обеими руками, чтобы заглушить болезненный стон.       — Блять!       Его глаза широко открываются, когда он матерится, потому что вскрикнул слишком громко. Он останавливается как вкопанный, оглядывая свою кровать, чтобы посмотреть, есть ли в комнате какие-нибудь признаки жизни, но Чонин все еще крепко спит. Испускает тяжелый вздох облегчения, но теперь он снова зациклился на том, что делать дальше.       Это пиздец как больно, он подвинулся, немного шумя. Сынмин размышляет, пытаясь понять, есть ли в данный момент в пределах досягаемости что-нибудь, что он, вероятно, мог бы использовать, чтобы сделать резиновый член более скользким и влажным—       Ты знаешь, что живешь только один раз.       Он полностью отдается этому моменту и медленно, осторожно двигает бедрами вверх-вниз, все глубже и глубже насаживаясь на игрушку. Когда Сынмин седлает дилдо, ему больно, чертовски больно, но в то же время с каждым пройденным миллиметром внутри него возникает новое чувство.…       Мурашки ползут по всему его телу, по рукам, ногам, боже, теперь бедра дрожат.       Ему приходится на мгновение остановиться, потому что он уверен, что из горла вот-вот вырвется ужасно непристойный звук, и Ким, возможно, не сможет его сдержать, что бы ни делал, чтобы заглушить его. Но, черт возьми, он начинал зависеть от этого нового, незнакомого чувства. Поэтому он снова двигает бедрами вверх-вниз, и на этот раз, вместо того чтобы просто подниматься и опускаться, он также пытается поменять направление.       В какой-то момент, он чувствует как кончик попал в какую-то область, и Сынмин практически кричит. Ох. Это была его простата, не так ли? Это то, что называют точкой g в порно?       Сынмин тяжело дышал, воздух медленно выходил из него при каждом движении, которое парень делал, в то время как резиновый член все еще был глубоко внутри. Ким понятия не имел, как Чонин мог так блаженно спать прямо сейчас в такой дерьмовой ситуации. Но, Боже, он молится, чтобы младший продолжал спать, пока он не сможет кончить, потому что теперь пути назад действительно не было.       Боль утихла, и его прежде мягкая длина, наконец, превратилась в болезненно твердую эрекцию, отчаянно готовую кончить в любой момент, когда Сынмин еще глубже насаживался на игрушку.       Он издал тихий, дрожащий вздох, когда начал кататься на игрушке в полную силу, крепко прижав одну руку к губам и закрыв глаза. Было ли это просто воображением, или фаллоимитатор с каждой секундой становился все более влажным? Нижняя часть тела постепенно начала двигаться на игрушке более плавно, что доставляло меньше трудностей при погружении и выходе этой штуки.       Он мог бы даже кончить, ни разу не прикоснувшись к себе. Вау, может, он все-таки шлюха, которая нуждается в члене. Это определенно было новым открытием… Но об этом нужно будет подумать в другой раз, поскольку сейчас он сосредоточен только на том, чтобы получать волны удовольствия.       Сынмин уже близко. Капли пота скатываются с лба, ему трудно отдышаться, но он отчаянно нуждается в этом сладком освобождении. Его дырочке было так хорошо, внутри было так приятно. Вероятно, он мог бы умереть прямо сейчас…        — Хен …?

***

      Он мог сдохнуть прямо сейчас…       Сынмин мгновенно распахнул глаза и повернул голову, чтобы увидеть шокированного Чонина. Кровь стынет в жилах, движения останавливаются, ужасно, прямо перед прекрасным освобождением его застукали, но сейчас это не имело значения.       Его младший друг стоял прямо перед ним, в полутемной комнате, а напоказ была выставлена не только задница, но и фаллоимитатор, торчащий глубоко внутри него.       Пару секунд они не обменивались ни словом, и мысли Сынмина начинают сжирать его, пытаясь понять, каким должен быть следующий шаг, чтобы избежать этой ужасно неловкой ситуации. Он вроде как предполагал, что это могло случиться, но он никогда по-настоящему не готовился к тому, что это когда-нибудь произойдет.       Итак, в панике, безумном состоянии, единственное, что он говорит:       — Это не то о чем ты подумал, Чонин-а.       Окей, тупица, о чем еще он мог подумать?!       Молчание продолжается. Хорошо, Сынмин действительно сейчас умрет. Почему ни один из них не пытается ничего еще сказать?! И почему Сынмин вообще не мог слезть с гребаного дилдо?       Член пульсировал, с него капала предварительная сперма, а задница полностью заполнена восьмидюймовым дилдо, лицо покрыто потом, а волосы растрепались из-за беспорядка, который он устроил на своей кровати.       Чонин, с одной стороны, был первым свидетелем этого безобразия. Сынмин не мог толком ничего видеть из-за тусклой обстановки, но он точно знал, что Чонин выглядел в некотором роде испуганным. Но почему он вообще ничего не сказал? Может быть, например: «Съебись из комнаты», или хотя бы, что он не хочет его видеть.        — Продолжай.        Губы Сынмина открываются, но слова застревают в горле. Он чувствует, как жар поднимается от шеи к лицу, и дрожащие губы сами собой поджимаются. Испуганный взгляд возвращаются к лицу младшего, но тот больше не выглядел шокированным. Он был серьезен. На лице Чонина застыло суровое выражение.       — П-продол…?       — Мне нужно повторять дважды?       Сынмин чувствует себя сбитым с толку этими словами. Как? Старший, вообще ничего не мог понять. Но ему и не дают возможности подумать, потому что тело движется по команде само по себе, и он чувствует, как бёдра плотно прижимаются к игрушке.       Это ужасно неловко. Однако, также странно возбуждает. Сынмин все еще с трудом может заставить себя перестать стонать, все-таки он хочет сохранить свое достоинство.       Краем глаза он видит, как Чонин медленно приближается к нему, и внезапно хватает за лицо и поворачивает к себе. Младший держит Сынмина за челюсть, и теперь Ким ясно видит его глаза. Они были не только суровы, но и налиты жадностью. Пугающим количеством желания.       — Сучка, я говорил тебе сдерживаться?       Унизительное обращение и пропитанный ядом голос вызвали мурашки по спине Сынмина, и он не смог сдержать непристойный звук, сорвавшийся с губ. Полуприкрыв глаза, он видит, как на лице Чонина появляется удовлетворенное выражение. Он отпускает лицо, и Ким скулит.       — Я не знал, что это было у тебя на уме, когда Джисон принес дилдо.       Он буквально чувствует, как Чонин ухмыляется. Это совершенно выбивает из колеи и делает его беспомощным.       — Я могу тебе помочь с этим, хен. Пусть у нас будет маленький секрет.       Сынмин, услышав эти слова, почувствовал, как медленно рука младшего скользнула к его забытой длине, устойчивыми и синхронными движениями начала поглаживать и тереть головку. Ужасный стон вырвался из горла старшего, он почти закричал, когда комбинация ощущений начала разрывать его на части.        — Ч-Чонин —       Сынмину едва удается говорить, и он может только снова заскулить.       — Мне нужно видеть тебя почаще таким, хен. Твой голос такой прекрасный. Ты весь великолепный.       Изумительные чувства завязываются в животе Сынмина, когда слова любви обжигают уши и начинают кружиться в голове. Это разрушает его, делает слабым. Как он дошел до такой ситуации? Сынмин уже почти не помнит, зачем он вообще начал делать это, когда Чонин каким-то образом проник в его личное пространство. Мозг разбит вдребезги от того, как много всего происходило.       — Из-за того насколько здесь темно, я даже не заметил, что твои ноги трясутся. Они дрожат с самого начала, не так ли, хен.       Свободная рука Чонина опускается к бедру Сынмина, и это заставляет старшего запрокинуть голову назад и немного выгнуть спину.       — Блять!       Сынмин снова громко заскулил, двигая бедрами так, чтобы одновременного кататься верхом на игрушке и толкаться бедрами в руку своего друга. Он чувствует, как Чонин время от времени дразняще и сильнее сжимает ладонь, и каждый раз, это еще больше подводит Кима к краю.       Сынмин едва может заставить себя говорить, когда понимает, что близок к достижению пика, разум сосредотачивается только на попытках достичь удовольствия, и ритм становится все более и более свободным, почти небрежным, Чонин, конечно же, замечает эти восхитительные действия.       — Милашка хочет кончить?       Он сходит с ума, когда чувствует поцелуй на шее, и, черт возьми, губы были такими теплыми из-за холодного воздуха, что казалось, будто изгиб его шеи горит в том месте, к которому младший прикоснулся.        — хен…        Блять, да. Продолжай, Чонин…!       Теперь Сынмин потерял контроль над собой. Он как будто ехал с огромной скоростью и не мог развернуться. Он был так близок к финишу, все, что ему было нужно — всего лишь несколько касаний.       — Хен.       Но что-то начало ощущаться не так. Почему его голос становился отдаленным? И все его чувства начинали неметь, и это начинало препятствовать оргазму, который практически был у него…       Чон-       — ХЕН!       — Что?       Только хриплый звук вырвался из его горла, когда он слегка повернул голову, чтобы увидеть полууставшего и обеспокоенного Чонина, стоящего прямо рядом с его кроватью. Приподняв бровь, он медленно моргнул тяжелыми веками, пытаясь осмыслить, что сейчас происходит.       — Хен, вставай. Минхо-хен приготовил завтрак, спускайся пока он не остыл.       Раздраженный тон младшего друга донесся до ушей, прежде чем он едва заметил, как тот просто выходит из их комнаты.       Ему потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить все, и когда он это сделал, то приподнялся и оглядел комнату в поисках восьмидюймового дилдо, которое он должен был засунуть в задницу ночью…       Сынмин моргает еще раз.       — Это все было сном, — Он мямлит себе под нос, поднося слабые руки чтобы потереть глаза.       Однако, вау. Какой был сон.       Сынмин издал тяжелый разочарованный вздох, а затем взъерошил волосы на голове, когда начал понимать, что это было. (Он осознал, что у него, по сути, был мокрый сон с своим младшим).       Еще через несколько секунд он решает, что нет смысла так сильно переживать по этому поводу, поскольку он практически единственный человек, который знает этот грязный секрет про себя. Итак, Ким идет и продолжает свой день, как будто ему и не снилось такое коварное и навязчивое занятие.       Хотя, все о чем он может думать сейчас — это Чонин

***

      Боже… Что ты сделал со мной, Джисон…