Здесь тебя исправят

Месяц спустя. Подозрительный шум в келье заставил Диму проснуться. «Вот черти, не дадут поспать в единственный выходной!» — пронеслось в его мыслях. Он раскрыл глаза и удивлённо захлопал ими, а челюсть едва ли не оказалась на полу, когда он увидел перед собой Антона, стоящего в дверях комнаты с двумя огромными сумками в каждой руке. — Тохаааа! — заорал Дима, вскочив с кровати. — Это ты!!! Он подлетел к другу, заключив его в объятия. Антон опустил сумки на пол и приобнял друга в ответ. — Да я, я! Кто ж ещё? — с улыбкой проговорил Антон, отстраняясь. — Где ты был столько времени??? Когда приехал??? Почему так долго??? — сбивчиво тараторя, закидал его вопросами Дима. Ему не верилось, что перед ним действительно стоял Антон собственной персоной. Ведь, если признаться, он боялся, что вообще больше не увидит друга, и что Антон может остаться в скиту насовсем. Такое уже случалось с его знакомым два года назад. — Дай хоть раздеться, Дим, — усмехнулся Антон, стягивая верхнюю одежду. — Колокольчика на ужин ещё не было? — поинтересовался он, поднимая тяжёлые сумки с пола и располагая их на своей койке. — Неа, я бы услышал, — нетерпеливо ответил Дима. — Ну так что? Давай рассказывай, потом шмотки свои разбирать будешь! — фыркнул он. — Да что рассказывать… — Антон присел на край своей кровати. — В начале всё было примерно так, как ты и говорил. Я был в том же доме, что и ты в прошлом году, монах Симеон вспомнил тебя, когда мы с ним беседовали. Передавал тебе поклон. Спали мы, кстати, не на полу, туда кровати недавно привезли, — с улыбкой отметил парень. — Сначала было, конечно, непривычно и не по себе как-то. Но потом со временем стало легче. Отец Никон помог адаптироваться, без него я бы волком выл, — объяснил Антон. — А чё ты на целый месяц то остался? Ты же должен был через две недели приехать! — торопливо спросил друг. — Отец Никон предложил остаться ещё на несколько дней, сказал, что мы ещё не все дела закончили. Ну я и остался, а потом и не заметил, как время пролетело. Вот вчера отец Никон приехал к нам в скит, мы с ним побеседовали и он благословил меня обратно вернуться в монастырь, сказал, что я готов — пожал плечами Антон. — Готов… — не веря своим ушам повторил Дима. — Охуеть! — Не ругайся, Дим, — скривился Антон. — В смысле, блять, не ругайся? Да я тут рвал и метал! Бегал к Иоанну каждый день, спрашивал о тебе, переживал вообще-то! А тот не знал нихера, и никто ничего не знал. Потом через две недели Никон приехал один, без тебя. Я сразу к нему, а он: «Антон выполняет волю Господню и вернётся, когда будет готов», — выплюнул последние слова Дима. Он почувствовал, что заводится. Его охватила такая ярость и обида на Антона… — Всё нормально, Дим. Я же теперь здесь, никуда не делся. Не надо было так волноваться за меня. В конце концов я уехал в святое место с отцом Никоном, а не неизвестно куда, — успокоил друга Антон. — Вот если бы меня в мир увезли, то да… а тут, не понимаю, чего ты так разнервничался. «Пиздец» — замигало перед Димиными глазами яркими красными буквами. «И как это понимать???». Дима осмотрел друга с головы до ног, будто перед ним сидел совсем другой человек. — А как мне не переживать, Тох? Ты же мой лучший друг! Арсений Сергеевич тоже каждый день спрашивал про тебя! Ты бы видел, как он изменился за последнее время! — Дима старался сдерживать злость в голосе. Не особо получалось. — Завтра в школе увидимся и он тоже поймёт, что всё в порядке, — спокойно ответил Антон. — Завтра? Ты шутишь? На, — бросил мобильник в руки друга, — напиши ему прямо сейчас! — снова вскипел Дима. Он каждый день следил, чтобы телефон Антона был заряжен, чтобы по приезду друг смог сообщить всем, что вернулся. — И матери своей напиши, она тоже звонит постоянно, волнуется! — С минуты на минуту на обед пойдём, Дим, а потом мне нужно срочно к отцу Никону зайти, тут монах Симеон ему кое-то передал, — протянул чёрный пакет в доказательство своим словам. Дима зажмурил глаза и потёр их большим и указательным пальцами. Он не верил во всё, что сейчас происходило. «Может это кошмарный сон?» Да, точно, ведь он только что спал. Ущипнув себя за бедро и распахнув глаза в надежде, что всё это ему померещилось, он разочарованно качнул головой. «Нет, это, блять, не сон, это самый настоящий пиздец.» *** Арсений Сергеевич зашёл в класс, который уже месяц посещали всего двое его учеников. По привычке он окинул взглядом пустующую парту Антона и … Так, стоп! Антон? — Антон? — брови Арсения взлетели вверх, голос был взволнован, а сердце только что пропустило удар. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — ровным тоном произнёс мальчик. На его лице можно было уловить едва заметную улыбку. –Антон, а ты когда вернулся? — спросил учитель изменившимся голосом, совершенно забыв о наличии других учеников в классе и о том, что начался урок. — Вчера вечером, — коротко ответил парень. — И не сообщил? — с изумлением выгнул брови Арсений Сергеевич, опешив. Антон лишь молча пожал плечами. Мужчина пытался собраться. Честно пытался! Разум охватила неразбериха из чувств и эмоций: от «Как я рад его видеть!» до «Это точно Антон?». Арсений огромным усилием воли напомнил себе о том, что он — учитель, и что прямо сейчас нужно вести урок. Внезапно он осознал, что всё ещё стоит в верхней одежде и, начав раздеваться, старался взять себя в руки и приступить к уроку. Его мысли были совершенно далеки от «стилистики текста» — теме сегодняшнего урока, поэтому некоторые объяснения звучали сжато и скомкано. Весь урок Арсений многократно бросал взгляды на Антона, который сидел, уткнувшись в тетрадь и ни разу не подняв головы на учителя. Наконец, прозвенел звонок. — Антон, задержись, пожалуйста, на пять минут, — отрывисто бросил Арсений, пристально глядя на парня. Антон поднялся с места и начал аккуратно складывать учебники и тетради в сумку, а затем произнёс: — Извините, Арсений Сергеевич, мне нужно срочно бежать, отец Никон уже ждёт меня в храме, — после чего вышел из класса, даже не заметив ошарашенного лица учителя. Арсений так и застыл на месте с открытым ртом. Он не мог поверить собственным ушам! Учитель спрятал лицо в ладонях, потирая виски большими пальцами. «Что происходит? Это точно Антон? Мой Антон? Почему он так холоден со мной?»… Размышления прервал подошедший к учительскому столу Дима. Арсений и забыл, что в классе остались ещё ученики. Он поднял в миг отяжелевшую голову на парня и устало спросил: — Что такое, Дим? Что-то не понял на уроке? — учитель продолжал массировать виски, пытаясь снять напряжение. — Нет, нет. Я не из-за этого… — он опустил глаза и начал нервно топтаться на месте, не зная, как начать разговор. — Говори, Дим, что случилось? — заметив растерянность ученика подбодрил Арсений, стараясь отодвинуть собственные эмоции и переживания на второй план. Сейчас он должен находиться в роли чуткого учителя. — Я…я хотел поговорить об Антоне… — Дима поднял голову и взглянул на учителя. В его глазах читалась тревога и беспокойство. Арсений Сергеевич приподнял брови, проявив заинтересованность. Он переключил своё внимание на мальчика, полностью сосредоточившись на том, что тот собирался рассказать. — Антон… он приехал вчера вечером, и что-то с ним не так… — Дима запнулся, словно ему было сложно найти подходящие слова. Арсений Сергеевич ощутил, как его сердце вмиг ускорило ритм. Ему очень хотелось знать подробности того, что же случилось с Антоном в скиту. — Расскажи мне подробнее, Дим. Что именно происходит с Антоном? — учитель заговорил спокойным, утешающим тоном, что давалось ему очень сложно. — Он странно себя ведёт… постоянно твердит про Никона и вообще… — пауза, — не знаю, зачем я вам всё это рассказываю, просто мне больше не к кому пойти, а вы вроде хорошо общались с ним… — Дим, во-первых, ты поступил правильно, что решил обратиться ко мне. Я всегда готов выслушать тебя и помочь в любой ситуации, — утвердительно кивнул Арсений в подтверждение своим словам. — А во-вторых, я безумно волнуюсь за него, — беспокойство вновь появилось в его тоне. — Присядь, — учитель указал на пустую парту напротив своего стола. — Расскажи мне всё, что ты знаешь. Дима присел на край указанной парты, сделал глубокий вдох и начал свой рассказ, в процессе которого голос его менялся от раздражения до беспокойства. — Не знаю, говорил ли вам Антон про эти скиты… Но порой дети возвращались оттуда совсем другими людьми. Никон и другие монахи не могли нарадоваться этим изменениям, сразу начинали относиться к ним с привилегиями, приближать к себе, отчего ребята отдалялись от привычной жизни ещё больше. Вон, взять Толика, он же нормальным пацаном был, чего мы с ним только не вытворяли… — горько усмехнулся Дима, вспоминая прошлые события… спустя столько времени было сложно поверить, что такое вообще могло когда-то происходить. — Ты хочешь сказать, что Антону там промыли мозги? — уточнил Арсений, не обращая внимания на неподобающую для педагога фигуру речи. — Да, я уверен в этом, — Дима решительно кивнул. — Я знаю, что там происходит что-то странное. Никон… он как будто умеет заставить верить во что угодно. Меня самого в прошлом году тоже отправляли в это же самое место. Никон мне все мозги там прое… ой… — но увидев, как учитель махнул рукой на чуть было не вылетевший мат, продолжил, — короче каждый день втирал мне всякую религиозную дичь. Говорил, что если я покину монастырь, то меня ждут одни беды, я сопьюсь и стану никому ненужным бомжом… и всё в таком духе. Очень тяжело было ему противостоять, иногда мне казалось, что он прав… — парень затих, опустив взгляд на свои нервно теребящие рубашку руки. Вспоминать об этом всём было нелегко даже спустя год. Арсений Сергеевич на мгновение закрыл глаза, борясь с сильными эмоциями. Как же он ненавидел этого Никона с его монахами и весь этот проклятый монастырь!!! Когда он вновь распахнул веки, его взгляд искрил молниями. — Нам нужно действовать, Дим! Ученик внимательно смотрел на мужчину, пытаясь уловить следующие шаги, которые они должны будут предпринять. — Мы оба видим, что Антоше нужна помощь. Мы не можем просто сидеть сложа руки и смотреть, как он превращается в зомби, — Арсений Сергеевич встал из-за стола и начал шагать по кабинету. — Мы должны создать обстановку, в которой Антон почувствует, что он может открыться и поделиться с нами своими мыслями. Но нам нужно быть осторожными. Неизвестно, что сейчас творится с его психикой. Мы должны разговаривать с ним без навязывания и осуждения, чтобы не ранить его чувства, иначе он может отдалиться от нас ещё сильнее. Арсений Сергеевич остановился перед окном и глянул на улицу, словно ища вдохновение в падающих снежинках. — Я сам тоже попробую поговорить с Антоном. Раньше мы часто беседовали, он всегда был открыт со мной… — вспоминая эти моменты, Арсений почувствовал горечь и боль на сердце. Дима кивнул, поддерживая решение учителя. В его глазах зажглась искра надежды. — И помни, Дим, ты — его друг. Сейчас у Антона сложный период. Просто будь рядом, не оставляй его одного наедине со своими мыслями. Мальчик понимающе закивал в ответ. — Спасибо вам, Арсений Сергеевич. Как только появятся какие-то новости и сдвиги, я сразу дам знать. Он поднялся с места, прощаясь с учителем, и вышел из класса, оставив Арсения Сергеевича наедине со своими мыслями.