Луч света в моем мраке

       От трудной миссии не отделаешься ссадинами и синяками. Здесь что-то похлеще, например, глубокие и серьезные ранения. Они могут привести к смерти. Зато понимаешь, что отдав свою собственную жизнь, ты становишься героем для тех, чью жизнь сохранил. Ацуши является представителем именно такого мнения. Поэтому, когда Кëка говорит, что не стоит лезть в самый эпицентр сражения, ведь под угрозой находится своя жизнь, он вторит: — Но так выживут невинные люди. О них я волнуюсь больше, чем о себе. Девушке никогда не нравилось и не нравится сейчас, как Ацуши забивает на себя самого, лишь бы уберечь других. Может, он не осознаёт, что очень важен для Вооружённого Детективного Агентства? Дазай поддерживает Изуми, потому что в некоторых ситуациях храбрость Накаджимы просто не к чему, и он действительно может попрощаться с жизнью, помахав ей ручкой напоследок. Но тигр продолжает и наверняка продолжит защищать собой тех, кто даже этого не достоин. Это первое, что начало привлекать Осаму в ученике. Его бесстрашие, рвение спасти всех, несмотря на то, что сам находится под угрозой. Для него собственная жизнь словно ничего не значит. Наставник это не просто уважает, он ценит это качество в Ацуши. Второе, на что обратил внимание мужчина, так это его доброта и чувство справедливости. Накаджима со всеми честен, добр, почти никогда не злится. Дазай сравнивает его с солнышком на небе:теплое, как его ученик, излучающее свет, точно такой же, какой исходит от парня. И третье, что зацепило наставника–смышлëнность тигра. Да, он молод и не так опытен, как бывший мафиози, но это не значит, что Ацуши глупый. Совсем наоборот. Если получше разобраться в Накаджиме, можно сделать оправданный фактами вывод, что он наделëн умственными способностями и близок к Осаму. Ему стоит лишь немного подрасти, пройти ещё немало сложностей, и он сможет добиться уровня наставника. Хотя, сам Дазай считает, что в плане морали парень уже давно опередил его. Может, это настораживает, ведь мужчина не хочет, что бы Накаджиму травмировали ещë сильнее, чем в прошлом, но это единственный верный путь, который приведëт ученика к чему-то прекрасному.                           *** Пожалуй,всë агенство знает, что Дазай имеет пристрастие к алкоголю и каждый его выходной он проводит не один, а в компании бутылки сакэ. Этот вечер идентичен остальным. В захламлëнной комнате убирались около недели назад, но за прошедшее время она вернулась в прежнее состояние. На футоне, в полусидячем положении, расположен Дазай. Под боком у себя он устроил целый склад бутылок. Каждое утро обещает, что вот, выйдет и выбросит их, но... Когда видит количество, план откладывается на потом. И так изо дня в день. Казалось бы, долгожданный выходной,но от которого счастья, как и привычно, не ощущается. Пьянет он медленно и умело, ведь зависимость с ним уже продолжительное время. Правда, пока мужчина не представляет, как завтра пойдет на работу. Потому что сегодня он планирует с алкоголем не разлучаться до рассвета. Мелкая комната плохо освещена не только из-за того, что на улице вечернее время. Способствуют этому и плотные тёмные шторы, которые бывший мафиози никогда не раздвигает.Свет от экрана телевизора неприятно режет глаза, ну а что поделать, не сидеть же ему в полном мраке? Раздаётся противный звонок в дверь. И кого же занесло сюда в... Какое сейчас время? Оставив вопрос на потом, он приподнимается. Тело побаливает, ведь находилось в одном положении весь вечер. Днём он блуждал по Йокогаме, успев пополнить запасы алкоголя. — Открытооо, — лениво тянет Дазай, наконец, вставая.Все жутко ломит. Ну и ладно, жить (к сожалению) можно. Мужчина слышит, как дверь открывается с характерным скрипом.По голосу он распознает того, кто решил навестить его в такое время. — Дазай-сан, мне Куникида-сан сказал, что сегодня вы снова собираетесь пить, – юноша, видимо, уже разулся. Его светлая фигура появляется в дверном проëме. — Он попросил приглядеть за вами и дал мне ваш адрес. Вот... Пришедший неуверенно мнëтся у двери. А где тут сесть собственно можно? Везде какой-то мусор. — О, Ацуши, это ты! — странно бодро восклицает наставник, дëргаясь с места. — Рад видеть. Мне здесь так скууучно. Бывший мафиози приглашает его сесть на футон. Ацуши без лишних слов присаживается на указанное место. Осаму оказывается рядом. — Ясно всë, если Куникида беспокоиться обо мне, значит, завтра много работы! — Я... Я не знаю, наверное? В здравом уме Дазай и не подумал бы о том, что именно сейчас прилетает в его голову:а его ученик довольно симпатичный. Даже та косая прядь, которую, наверное, Накаджима обрезал сам, выглядит милой. Его фиалковые глаза бегло осматривают помещение, и на заинтересованый взгляд наставника он отвечает робкой улыбкой. В этом тёмном, словно отдельном мире, тигр является единственным излучателем света. — И давно вы пьëте? На работе вы всегда... Бодрый? — Что уж, не преувеличивай! – Осаму бы открыл и следующую бутылку, но в присутствии ученика желание это растворяется. — Приличное время. Это не мешает мне жить. — А? Тогда хорошо! Парень улыбается невинно, будто счастливый ребенок. Эта улыбка заставляет мысли в голове мужчины о симпатичности Ацуши окрепнуть. По телевизору идет какой-то документальный фильм, и Дазай замечает, что Накаджима начинает пристально наблюдать за передачей. Выражение лица у него серьёзное.Создаётся ощущение, что он находится на очень важном задании, от которого зависит жизнь не то что бы Йокогамы,а всего мира. — Ацуши? — Что такое? — Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень милый? – алкоголь умело развязывает язык и тянет на откровения. Даже в этой мрачной комнатушке наставник видит смущение ученика. Его щëки слегка розовеют, от чего прежний вид становится ещё безупречнее. — Н-нет, и не стоит так говорить! — Ну что ты, не скромничай. Тигр поджимает губы и откидывается спиной на стену. От холода пробирает мелкой дрожью. — Знаешь, я никогда не задумывался о том, насколько же ты красив. Твои волосы такие светлые и пушистые, а лицо напоминает ангела. Даже и не знаю, как выразить словами красоту твоих задумчивых глаз. Ох, кажется, кто-то перенял смелость от самого Ацуши. И неважно,что сейчас Осаму отхватит от ученика.Ему нравится бормотать истинну. Но в трезвом состоянии такие слова даже мельком не проскочут в голове. Юноша явно настораживается. Ну конечно, кого бы не смутило такое подозрительное поведение со стороны наставника? — Вы просто много выпили, Дазай-сан, – его голос слишком сладкий, слишком успокаивающий. Если бы он напевал какую-нибудь тихую песню, то бывший мафиози моментально бы заснул. Накаджима растерянно хлопает глазами. Осаму это очень забавляет. Тигру очень не привычно видеть ту нежность и тепло в глазах Дазая, что присутствует в его взгляде сейчас. Он почти не моргает, смотрит на ученика неотрывно, будто наслаждается его реакцией на всë происходящее. «Зря я всë-таки согласился сюда идти... » — Не отводи от меня взгляд. Мне нравится смотреть в эти глубокие и яркие глаза, как у тебя... От этого заявления обстановка накаляется более. Ацуши колеблется, щëки предательски покрываются румянцем. Мужчина совсем неожиданно хватает парня за подбородок и тянет ближе к себе. Расстояние между ними прилично сокращается, и бывший мафиози заставляет тигра смотреть на него в упор. Пальцы Дазая длинные и холодные. Они крепко держат тонкий и острый подбородок Накаджимы. Юноша сглатывает,ведь видит в глазах наставника искры. И он хочет, что бы у них было только одно объяснение – алкоголь и ничего более. — Вблизи ты еще очаровательнее, Ацу... После этих слов случается что-то очень ужасное для Накаджимы:его целуют. Глаза распахиваются в немом шоке, брови слегка приподнимаются. Рот сам по себе открывается от удивления, что на руку мужчине. Он прижимает Ацуши ещё ближе, так, что оба ощущают быстрое сердцебиение друг друга. Накаджима не верит, что все происходящее – реальность.Как вообще докатилось до такого? Как так вышло, что его наставник с особой лаской покусывает его губы и бесцеремонно хозяйничает языком во рту? — Что вы делаете!? – юноша берёт напротив сидящего за плечи, чуть отталкивает, чтобы между ними стала заметная дистанция. Осаму этому поддаётся. — Разве тебе не понравилось? Я чувствую, как бьется твое сердце. Ощущаю, как твои щëки горят. Я делаю что-то не так? — Э... Это не правильно! — Когда мы стали решать, что правильно, а что нет? Крепкие руки вновь притягивают юношу к себе, затягивая в очередной поцелуй. Накаджима хотел бы дико возмущаться,но в его безвыходном положении явно не до этого.Остаётся биться своими хрупкими руками, потому что способностью воспользоваться невозможно. Он с ужасом понимает, что его попытки закончатся провалом и скорее всего, придëтся ждать, пока его наставник сам поймёт, что творит. Или же он не поймёт, и совершит то, о чём при одной мысли Ацуши сжимается и дрожит. Он действительно на такое способен?... Холодные руки аккуратно развязывают галстук, бережно расстëгивают пуговицы на белоснежной рубашке.Тигр чувствует, как по щеке катиться слеза и падает куда-то на одежду. Осаму принимается активно выцеловывать мокрые щёки, оставляя на них не менее влажные следы. Так противно и мерзко. — Д-дазай-сан... Умоляю... пустите...– уже плача на взрыд молит ученик. Руки, которые так судорожно били Дазая,схватывают.Его игнорируют, спускаясь к шее, прикусывая бледную юношескую кожу. Парня словно током ударяют. Это просто ужасно. В ситуации хуже, кажется, оказаться нельзя. Он — человек, который вполне может постоять за себя и защитить, становится жертвой насилия. Так еще и жертвой собственного наставника,буквально подарившего ему новую жизнь. — Я не могу сказать, что люблю тебя, Ацу. Слишком спокойно. Он насилует того человека, к которому не импонирует. Это просто... Просто первая попавшаяся жертва? Теперь Накаджима ненавидит свою обыкновенную силу. Он не может себя спасти от этой отвратительной участи без способности. Воздух заполняется чем-то противным, что вызывает рвотные позывы. Мужчина почти полностью освободил тигра от одежды, принимаясь к своей. Ему очень жалко, что напротив сидящий не хочет проявлять хоть какой-нибудь инициативы. В его голове всё кажется очень размытым и невнятным. Следующие моменты запомнятся юноше навсегда.И эта обстановка в кругу мусора,этот человек, которого он конкретно считал своим отцом и все те действия, которые были совершены с ним. Эти похабные стоны, шлепки, хлюпанья, заполнившие всё маленькое помещение.Та боль, та мерзость. Всë это непременно скажется на нём, откликнется в будущем. Слёзы, пустые мольбы... Они остались полностью неазамеченными. Дазаю в Ацуши нравится многое:его нелепая храбрость, доброта, ум... Но он никогда не скажет, что любит его. На следующий день агентство узнаëт, что Осаму удачно повесился в своей комнате. В этой мрачной комнатушке, где единственным светом был и останется его ученик.                         Ацуши Накаджима.