Je veux d'l'amour

Максим сидел дома у своего парня и думал, чем бы скрасить вечер. За окном алели следы уходящего заката. Люди спешили домой к своей семье, близким и родным. А может даже к любви всей жизни. Рабочий день давно закончился, оставляя за собой череду усталости и потраченных нервов. А Матвей так и не вернулся. Это очень огорчало… И на смс он тоже не отвечал, наверное стоял в пробке. Не теряя время омега стал готовить ужин. Хоть приготовление пищи совсем не по его программе, на классические блюда ума и навыков хватало. Вдруг парень почувствовал у себя на талии мягкие и теплые руки. Они поглаживал торс, кончиками пальцев пролезая под рубашку. Не отвлекаясь от готовки, дабы не спалить дом, Иртышский улыбнулся. — И куда это мы лезем? — на щеках появился мягкий румянец. Сколько месяцев они вместе, а младший так и не привык к такого рода действиям. — Не нравится? Могу убрать, — как обычно Матвей воспринял всё слишком серьёзно. — Нет, всё в порядке. Как день прошел? — омлет оказался на тарелке. На этот раз даже без погрома. Удивительно. — Завалили… Ещё долго задерживаться буду… Максим вздохнул. Положив ужин на тарелки, отнёс их на стол. Ужин проходил в тишине. Тумов слишком устал для разговоров, а его парень не хотел отвлекать его. За окном уже стемнело. Младший доел первым. Точнее он почти ничего не съел, а порция, которую он себе положил состояла буквально из пары кусочков омлета. В отличие от старшего, Максим предпочитал работать дома. А точнее дома у своего любимого. Кружка кофе, кресло, мягкие подушки и плед. Последние несколько лет Иртышский часто мёрзнет даже летом, поэтому работа в офисе не вариант. Отчёты для Московского можно из любой точки посылать, не обязательно идти на официальное место работы. Можно вставать во сколько хочешь, не обязательно к семи утра. Хотя со своей бессонницей Макс скорее не ложился, нежели вставал рано. А Матвея наоборот домашняя обстановка отвлекала. Всегда хотелось бросить отчёты и пойти в кровать. Поэтому отличным решением стало разделять работу и, собственно, любовь. Из-за слишком разных образов жизни виделись они редко, особенно во время завалов старшего, но, зато, чаще всего жили вместе. Тумову было легче, чтобы его парень находился рядом. Мало ли что он с собой сделает… Вскоре вечер сменила ночь, накрывая город своими черными крыльями. Где-то вдалеке слышались крики пьяниц, успевших купить алкоголь перед закрытием магазинов. Иногда выли собаки, видя очередную кошку. Несколько раз проезжал мотоцикл. Не Руслан Енисейский ли это?.. В кровати было до жути одиноко, как и в те дни, когда альфа задерживался на работе. Старший появился в проёме и быстро проскользнул к кровати. Максим мигом обнял его, прижимаясь всем телом, на что в ответ получил тихое «я устал». Стало обидно. Да, Матвей молодец, что может собрать себя в кучу и начать усердно работать, но создавалось ощущение, что он его забывает. В последние две недели они стали отдаляться, меньше проводить друг с другом времени. Это очень печалило. Мысли в голове Матвея были не лучше. Связь с младшим постепено перекрывала работа. Прижавшись к любимому, Тумов поцеловал того за ухом. Руки пробрались под футболку, оглаживая тело покрытое шрамами. Иртышский вздрогнул от неожиданности. Развернувшись лицом к любимому, мягко коснулся его губ своими. — Ты чего это?.., — в голосе звучало непонимание. — Ничего… Соскучился просто, — даже сквозь темень, царившую в комнате была видна теплая улыбка Тумова. Усталость шатена как рукой сняло. Ладони прошли по телу Максима, вырывая из того рваные вздохи. — Что ты делаешь?.., — в голове младшего царило полное непонимание. Его никто и никогда так не касался, как делал это Матвей. Да, его били, да, он сам покрывал своё тело шрамами. Но эти прикосновения были другими. Нежными, мягкими и аккуратными. В низу живота стало тянуть. Вскоре эта боль переместилась на весь торс, лишая возможность двигаться. Тело буквально горело в агонии. Неужели он пропустил течку?.. Они у всех проходили по-разному. У кого-то легче, у кого-то труднее. Но у Максима это был настоящий ад. Обычно парень перекрывал это специальными таблетками, дабы не привлечь не нужные в те моменты связи. Да и Матвея в те моменты рядом не было. В комнате появился сильный запах лесных ягод, исходивший из шеи младшего. Феромоны затуманивает разум, делая омегу более чувствительным. — У тебя течка? — Матвей остановился. Прижавшись к шее парня, вдохнул приятный, чуть приторный запах. Не смотря на сладость, сам аромат это не портило, даже наоборот, скрашивало. В ответ лишь кивок. Иртышский не мог выговорить ни одного слово, даже элементарное «да». Старший приподнялся, нависая над своим парнем. Картина представшая перед Тумовым завораживала. Щеки Максима горели смущением, что было видно даже в темноте. Запах становился всё сильнее, сам парень тяжело дышал. Обычно от течки помогали таблетки. Но сейчас не хотелось пить эту мерзость, которая действовала только через несколько часов, что было настоящей пыткой. Да и сил не хватало на то, чтобы элементарно сесть. — Не против, если я помогу? — Матвей чуть склонил голову на бок, смотря своими горящими глазами прямо в душу. — Не против., — каждое слово отзывалось болью в теле. — Вот и хорошо, — слова произнесенны тихо, но выдохе. — Ч-что делать?.., — голос младшего чуть дрожал. Это был его первый раз, так что он и понятия не имел, как это делается. Ему просто лежать? Наоборот, принимать активную роль? А как это будет? Вопросы не давали покоя. — У тебя ещё не было? — Матвей, который уже хотел начать ласки остановился. Раз Иртышский девственник, нужно было сделать всё аккуратно и нежнее, дабы не причинить боль. — Нет… — Максим смутился ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё. В белье становился влажно от обилия смазки. Тумов кивнул. Стянув с младшего всю одежду, считая бельё, стал поглаживать по торсу. Наклонившись, утянул того в поцелуй, страстно переплетая их языки. Руки тем временем коснулись сосков, аккуратно сжимая их. Убрав ладони, стянул всю свою одежду и откинул куда-то в сторону. Пальцы вновь вернулись к чувствительной и бледной груди. Максим тихо застонал в поцелуй. Руки сами собой переместились на плечи старшего, слегка царапая спину. Ноги оказались на талии Тумова, в попытках притянуться ближе. Матвей отстранился. Губы мягко касались шеи, покрывая её поцелуями. Укусив любимого в шею, наблюдал за реакцией. Младший тихо всхлипнул. Место на чувствительной шее заболело. Короткие ногти прошлись по лопаткам шатена, оставляя красные следы. Спускаясь ниже, старший покрывал поцелуями каждый сантиметр тела парня, оставляя влажные дорожки. Коснувшись губами ключиц, слегка прикусил выпирающую кость, сразу же обведя след языком, как бы извиняясь. Иртышский чуть ли не до хруста выгнулся в спине. Так и позвоночник сломать недалеко. Но парня волновали только ласки, причиняемые его любимым. — М-матвей… Оставь м-метку… П-пожалуйста… Мхм., — Максим уже не контролировал свои эмоции. Почувствовав непонятный аромат, разобрал в нем запах горячего шоколада. Так вот, как пахнет его парень… — Не пожалеешь? — на лице ухмылка, отображающая все мысли Матвея. — Н-нет… Прошу… Мфх., — тело чуть подрагивало. От осознания, что Максим сейчас в таком открытом виде перед своим парнем, щеки загорели ещё ярче. — Ну, хорошо, — Тумов прикусил кожу на изгибе шеи, оставляя метку. Под одобрительный стон парня, старший положил руку на его орган. — Чёрт, Матвей… Не мучай… Мхм… Меня… — дыхание участилось, пульс бил под соточку, что сводило с ума. Шатен кивнул. Собрав смазку своими ловкими пальцами, вошёл одним из них внутрь омеги. Тот был тесным и горячим, во всех смыслах этого слова. Смазав отверстие, добавил второй палец. Разводя их на манер ножниц, растягивал Максима. Младший чуть поморщился от боли. Он не знал, что делать. Куда переместить руки? Ему просто лежать как бревно, или касаться своего любимого? Непонятно. А выговорить и высказать все свои вопросы сквозь стоны было невозможно. Альфа тем временем добавил третий палец, для более лучшей растяжки и коснулся ими простаты парня, вырывая из него очередной стон. Подумав, что Иртышский достаточно растянут и готов, вынул пальцы. Младший разочарованно выдохнул от ощущения пустоты внутри. Но не успел он пожаловаться на это, как вдруг почувствовал орган Матвея внутри себя. Тот аккуратно входил, иногда останавливаясь, дабы омега привык. — Всё хорошо? — Тумов был искренне обеспокоен состоянием своего любимого. Он не хотел, чтобы с парнем что-то случилось или ему было неприятно. Презерватив отлично выполнял свою работу, так что детей они наделать не должны были. — Д-да., — голос чуть дрожал от возбуждения и, возможно, скорой разрядки. Матвей кивнул. Медленно войдя до конца, коснулся простаты. Пробыв в таком положении чуть больше половины минуты, сделал первый толчок. В глазах Максима, как это расписывают в эротичных романах, в лучших традициях этого жанра появились «звёзды» в глазах. Тело пробило дрожью. Руки переместились с плеч на шею альфы. — М-матвей… Поцелуй п-пожалуйста., — потянувшись к любимому, получил желаемое. Покусывая губы старшего, улыбался. Толчки становились точнее и четко били по простате Иртышского. Максим прижимался к любимому, иногда целуя. С каждым движением висящего над ним тела. Чувствуя приближение своего оргазма, протяжно застонал. Почувствовав свою сперму у себя на животе, чуть сжал заднюю часть шеи старшего. Сделав ещё пару толчков, Тумов излился в презерватив. Старший лёг рядом, снимая средство защиты со своего органа и завязывая его. Отложив куда-то в сторону, обнял Иртышского. — Ты как? Не больно? — голос чуть обеспокоенный. — Хорошо… — Максим улыбнулся. Криво, но искренне. Ему действительно было хорошо, что удивительно. Голос чуть хрипел, из-за часто вырывавшихся ранее стонов. Тело не ломило, хотя совсем чуть-чуть ощущалась приятная боль — Вот и славно, — Матвей улыбнулся и поцеловал своего любимого в макушку, устраивая голову младшего у себя на груди, — В душ или полежим? — улыбка стала чуть шире. — Давай полежим… А потом в душ, — Максим тихо рассмеялся. Ситуация ему нравилась, хотя чувствовать себя обнаженным рядом с кем-то было непривычно. Ночь прошла незаметно, аккуратно обвалакивая своими тёплыми ветрами и потоками.