Полюби меня снова

– Чё такой грустный? – весело спрашивает Хосок, следя за не самым презентабельным видом дружка. – Свали нахуй – звучит в ответ грубо от альфы. Мин заходит следом и на заднюю парту сумку кидает. У него самого утро выдалось не лучше. Пак смылся утром так же, как и Ким от Чона. Но в отличии от друга Мин хотя бы знает своего омегу. – Он опять свою Белоснежку профукал – бурчит он, улёгшись лицом в рюкзак. Чон комментировать не стал, а лишь уткнулся в телефон (листая туда-сюда меню приложений), делая увлеченный вид. Хосок с Намом лишь молча переглянулись и пожали плечами. *** Чимин с Тэхёном являются в школу ко второму уроку. Сам Пак идти не планировал, но второй настоял и в итоге смог сломить родителей перед тягой к знаниям. Чимин глаза не спускает со второго и идет рядом, бросая угрожающие взгляды всем шепчущимся за спиной друга. Из-за испепеления тяжелым взглядом те замолкают быстро, удаляясь подальше от парочки. Естественно новость о неудачном самоубийстве Кима разлетелась быстро и неизвестно как именно это произошло. В класс они зашли на перемене и все уже готовились к следующему уроку. Джимён видимо уже в курсе о их с Мином воссоединении, ведь злостно глазами, кажется, убивает Пака самыми изощрёнными методами и фантазиями. – Блять, все пялятся как будто я из мертвых восстал – бормочет себе под нос Ким, недовольный таким вниманием. – Да забей и всё – смеётся Чим и садится рядом, поворачиваясь боком к другу, и улыбается смущённо. – Что случилось? – настораживается тот, видя это. А затем до него доходит. Смешавшиеся запахи фруктового льда и мохито. Глаза сами раскрылись в немом шоке. Ким хотел сказать что-то и даже рот открыл, однако его мысли будто прочли и на не оглашённый вопрос «то есть вы вместе» получил смущённый кивок. Конечно же он рад за друга. Как бы Мин не бесил Кима Чимин его любит. Правда стыдно за их связь с альфой, но он обязательно расскажет. Когда-нибудь сознается и будет надеяться на прощение, но сейчас Ким не сможет признаться. В столовую они не пошли, старший захотел поесть на крыше, и кто такой Пак, чтобы не потакать его желаниям? Они взяли пару фруктов, поднялись на пустое ветреное местечко и уселись на какие-то коробки. Ким не с особым аппетитом ест яблоко и смотрит вдаль, на хмурый горизонт. Сегодня погода неудивительно пасмурная, тучи с каждой минутой ближе становятся, но это не пугает. Ким любит дождь, особенно любит гулять в такую погоду. «Дождь разрешает выплакаться» говорит он сам себе каждый раз, сидя где-нибудь под холодными каплями. – Тэ, как это произошло? Смысл вопроса понять было не трудно. Как будто мысли чужие читает. Аппетит, которого и так особо не было окончательно пропал и яблоко отложили на соседнюю коробку. – Я был в клубе и встретил его перед уходом. Пьяный, еле на ногах стоит. Он меня не узнал, видимо привлёк тем костюмом розовым. Он был пьян, а я не смог отказать. Не смог уйти… – на последних словах омега уже начинает плакать, скрывая лицо в ладонях. Пак укрыл друга в тёплых объятиях, защищая от внешнего мира. – Соскучился? – Мин подскочил к омеге со спины резко, заставляя того подпрыгнуть на месте и смеётся. Весело ему, козлина… – Мин Юнги. Я снова уйду от тебя если продолжишь так пугать. – Злостно бормочет омега возвращая книгу в шкафчик и закрывая его. – А мы и не встречаемся – альфа встал перед ним, оперевшись спиной о чужие шкафчики. Улыбка от чужих слов медленно покинула лицо. Обида дыхание перекрывает комом в горле. Глаза начинает щипать, из-за чего Пак опускает их, чтобы легче было слезы сдержать. – Вот как… – практически шепчет младший, желая уйти быстрее. А он как-то рад был. Но это кажется касалось только его… – Да, ты ведь не даровал мне своё прощение – лепечет альфа, ближе подходя и приобнимая за талию. – Блять Мин! – Чимин понимает, что его опять подкололи и бьёт альфу кулачком в грудь, а тот только смеётся и перехватывает неожиданно чужие губы поцелуем. Но в итоге лишь получил укус в губу и удар бок. Альфа накрыл рукой ушибленное местечко и чуть сложился пополам, но лицо довольно лыбится, наблюдая за удаляющимся омежкой. *** Физкультура. Ким ненавидит этот несчастный предмет всем нутром, разумом, каждой клеткой крови ненавидит. Это единственный предмет, который его отгораживает от золотой медали. Единственная–матьеёсука–физкультура. И забинтованные руки к сожалению избежать урока не помогут. И началось с самого лучшего худшего. Разминка. Это не так болезненно, в отличии от других вариантов. Десятиминутная разминка(читать как «начало конца») довела Кима аж до отдышки и ужасной жажды. Дальше. Бег. Уже пошли по-худшему. Тэ ненавидит бег. Очень. Сильно. Ненавидит. Еще десять минут… Спасите – кричат ноги и каждая кость по отдельности. – Ким Тэхён, поактивнее! Почему так хило? Давай! Соберись! – ускоряет учитель Чан(Тэхён ненавидит этого человека. Даже готов был однажды порчу на него навести. Ей богу – ненавидит). Ещё пять минут наконец-то проходят и им разрешают пока отдохнуть. Тем временем танцевальная группа продолжает свою репетицию в другом конце большого спортзала. Альфы слюнями чуть ли не давятся, смотря на прекрасные движения Чимина. Тот их кажется даже не замечает, хотяяя…. Так и есть. Он их не замечает вообще. Ким смотрит на того с восхищением и гордостью за друга, пока по щеке не бьёт мяч с огромной силой, прям валя на пол. – Ой прости, Тэтэ – смеётся один альфа из класса с наигранной жалостью в конце. – Я случайно. Учитель подлетает моментально и помогает подняться, ведь у самого то плохо выходит, голова кружится, и паралельно кричит на второго ученика. – Чхон Монбён. Живо к директору! – злится Чан указывая тому на дверь. А после смотрит на старосту – Отведи его в лазарет – кивает на омегу. Девушка быстро спускается и помогает дойти до нужного кабинета. Тэ сидит на высокой койке, свесив ножки и слегка ими качая. Синяк на щеке всё ещё болит, лёд начал уже подтаивать. Медсестра отошла куда-то и попросила подождать своего прихода, чтобы наложить мазь, поэтому Ким терпеливо ждет. Дверь справа скрипнула и Ким машинально повернулся, однако зашла далеко не медсестра…. – Что ты тут делаешь? – Чон только отрывается от экрана телефона и убирает его в задний карман. Он поставил на белый стол маленькую баночку и подошёл ближе, заставив второго съежится. Он прихватил рукой чужой опущенный подбородок, поднимая взор на себя и осматривает синяк на белой коже, из-за которого челюсть приходится сжать из-за злости, а омега глаза прикрывает. – Откуда это? – в ответ тишина. Выдержав паузу старший продолжил. – Ладно. Можешь не говорить, сам узнаю. Но запомни, – он приближается ближе к подрагивающему лицу и сжимает больно чужой подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза – только я могу тебя бить, издеваться над тобой, трогать и даже смеяться над тобой. Ты. Только. Мой. – Он неожиданно (для себя тоже) впивается в чужие губы напористым вначале поцелуем, что после стал мягче и тягуче. Почувствовав быстрый ответ он потянул омегу на себя, заставляя встать и свитер стаскивает моментально, но застывает увидев метку. Очень знакомую ему, почему-то, метку. Альфа стоит в ступоре пару минут, а после пару раз поморгал отрывисто и сорвался с места, убегая из кабинета….