Границы светотени

Светоте́нь — наблюдаемое на поверхности объекта «распределение светлых и тёмных зон, обусловленное формой и фактурой его поверхности, освещением и позволяющее зрительно воспринимать объём и рельеф… Градации светотени зависят от характера освещения …». Физически отношения света и тени на поверхности любого объекта определяются, с одной стороны освещённостью …, а с другой — качествами поверхности объекта: его площадью, кривизной, окрашенностью, фактурой и отражающей способностью.

Александр лениво оглядывал холл, изредка бросая взгляд на носящегося туда-сюда тощего пацана, который ему открыл дверь. Судя по смокингу и вольности, с которой тот носился, снося всё на своём пути, это и был владелец дома, желающий воспользоваться его услугами. - Пап, пап, да всё понял я. Слушай, пап, мне уже выходить надо, они прислали водителя. Александр изогнул бровь. Что, простите? Неужели опять в заказах напутали? Мадам Орцо будет недовольна. Вообще, когда ему дали заказ, не озвучив подробности, он до последнего был уверен, что придётся сопровождать какую-нибудь пожилую диву, пенсионного возраста или страшненькую богатенькую наследницу, но никак не вот это вот. В принципе, быть рядом с представительным или просто богатым мужиком – гораздо интереснее, перспективнее, чем с богатой старой кошёлкой. Кошёлки прижимистые, экономные, нет, всегда есть те, кого можно раскрутить, но с мужиками проще. Мужикам сложнее найти красивого, образованного и согласного провести с ними ночь молодого человека, поэтому – ценят больше и без особых усилий. - Ай! Шкет снёс огромную пластиковую вазу, а так как та была частью инсталляции – навернулось всё: ваза, деревянные рейки, пластиковые же цветные кубики и откуда-то посыпалось сено. «У богатых свои причуды», - философски подумал Александр, глядя на высокое искусство. Будь у него свой такой дом, весь этот авангардизм он бы на пушечный выстрел не подпустил. - Нет, пап. Да, пап, живой. Сейчас-сейчас, осталось только бабочку повязать. Александр машинально поправил свою. Вот что-что, а завязывать эту дрянь он тоже, так и не научился. Это было очень неудобно для образа идеального красавчика. Обычно ему в агентстве её завязывали, и он всегда чуть не молился, чтобы с ней ничего не случилось. Когда Ярослав открыл дверь, зажав телефон между плечом и ухом, он бросил один короткий взгляд и понял: если у эскорт-агентства водители такие, то что говорить о красотках. Странно только, что дама сама не явилась, но возможно, сидит в машине, чтобы лишний раз бюст не колыхать, не тревожить. Он мотнул головой, мол, проходи и продолжил разговор с отцом, главой их дома моделей «Frische». Ну какой русский назовёт своё предприятие русским же именем – только если будет производить квас или церковные свечки, а уж, если косметика или мода – точно никакой. Вы польстились на звонкое иностранное название? Отсосите, это отечественное. - Кто-кто будет? - Он споткнулся через пуфик и не расслышал, кто будет на этом чёртовом вечере. Хотя, наверняка всё те же лица, те же, кто и всегда, знакомые, партнёры, все те, перед которыми нужно выглядеть пафосно, солидно и иметь такую же пафосную породистую спутницу. Водитель стоял посередь холла и недоумённо разглядывал его. Ах, ну да, всё же по последнему модному, но непрактичному дизайну и по последнему писку вкуса, задушенного «стилем». Сплошь модернизм, кубизм, прочий изм. Конечно всё это неподготовленного цивила ошеломляет. «А красивый», - подумалось ему, и он снова потерял нить разговора. Красивые большие глаза, излом бровей и неприлично пухлые губы. Совсем неприличные. Тут Ярослав в третий раз за последние пять минут забыл о чём они говорят. Чётко очерченные соблазнительные губы. Скулы, о которые можно порезаться. Копна волос, вольно падающая на высокий лоб. Никакого мерзкого геля или мусса. Мягкие и блестящие волосы. Даже ладошки заныли, так захотелось погладить. - Пап, давай… ай! Конечно же он снёс эту дуру, скромно стоящую у стены, эту дурацкую вазу, которая покатилась с противным пустым грохотом. - Всё, пап, ладно, выхожу. – И уже водителю: - Ты можешь завязывать бабочку? А она в машине? Красивый малый вышел из своего астрала, уставился на него своими зелёными, нет, голубыми, нет, всё-таки зелёными – да твою мать, какого они цвета?! – глазищами и, проигнорировав важный вопрос про бабочку, спросил: - Кто она? - Я вызывал сопровождение. - Эскорт. - Ты думаешь, так звучит изысканнее? - Нет. Правдивее. Ну, я - сопровождение. Пару секунд они смотрели друг на друга не мигая, наконец Ярослав сказал: - То есть, эскорт? Парень пожал плечами. Потребовалось ещё несколько секунд, чтобы осознать и результат хода мыслей позабавил Ярослава. - То есть, ты идёшь со мной на вечер, посвящённый очередному папенькиному успеху – новому госзаказу? Хммм. Мне нравится эта мысль. Так-то я вообще девочку заказывал, но, если подумать - это ещё интереснее. «Так и знал, что эти дряни всё напутали», - обозлился Александр. Но, если подумать, возможно, всё, что ни делается – к лучшему. При ближайшем рассмотрении оказалось, что хозяин дома или кто он там, вовсе не пацан. Мелкий и молодой – да. Внешность – как у инопланетянина, высокий лоб, глаза по блюдцу, тонкое нервное лицо. Красивым не назовёшь, а вот пройти мимо такого – сложно. Ничего так, хорош. Интересно, на что он способен в постели. Ах, да. Это же по ошибке, может он натурал и пробы натуральности ставить негде. А вообще – не похож на натурала, интересно было бы замутить с ним. - Бабочка. - Что? Он отвлёкся от приятных мыслей и спустился на грешную землю. - Так что мне с ней делать? - За отдельную плату, - сердито бросил он, стараясь избежать постыдного признания. Глядя ему в глаза, хозяин дома достал из портмоне купюру и так же, не разрывая зрительного контакта, запихнул её в карман его смокинга. Александр тут же взмок. Но деньги, деньги - это хороший стимул научиться делать то, чего раньше не делал или делал – но не очень хорошо, например, глубокий минет. А тут – всего-то бабочка. - Давай сюда, - процедил он. Волшебная ли сила денег, а возможно факт того, что на ком-то завязывать эту удавку было легче, чем на себе, но он – справился, справился и сам удивился. - Ярослав. - Что? - Меня зовут Ярослав. - Александр. - Хорошо, Александр, поехали. Будет весело. Саша валялся на постели, как огромный, сытый кот. Он теребил край одеяла, попавшего под руку, жался щекой к подушке, жмурился и потягивался, потом, правда, почему-то хмурился. Ярослав снова с удивлением разглядывал этот экземпляр и не мог не восхищаться им. Красивый, видный, умный. Оказалось, что ещё и умный. Когда возникла неловкая пауза, при объявлении гостей – улыбался и махал. Когда возникла ещё более неловкая пауза в разговоре, ещё более красиво улыбнулся и спросил у инвестора: «Вам шашечки или ехать? Чёрный нал или выход на IPO? Допустим, с первого – вы сможете всё вывести на Каймановы острова или Кипр, но второе – даст вам прибыль в три, пять, а то и шесть раз больше, чем вы рассчитывали, и я про чистую прибыль, чистейшую, уже с учётом налогов. Может быть ваши консультанты зарятся на вашу долю в бизнесе и хотят, пардон, поднасрать вам? Подумайте лучше над этим. Но ваши вложения во «Frische», на текущий момент – отличный вариант. Кстати, а кто вас консультирует?» Инвестор, толстый дядечка с апоплексическим лицом, пожирал глазами Александра, кивал и предложил ему стать консультантом. Ярослав в жизни не видел, чтобы настолько быстро срабатывало чьё-то обаяние. - Нет, спасибо. Меня всё устраивает, - ответил Александр на предложение и совершенно не пошло, но как-то очень демонстративно прижался к нему плечом. В ответ Ярослав смог выдавить кривую улыбку и потащил его на прицепе к отцу. - А что у нас с IPO? - Выхо… Да что с тобой? Выходим. Ты что такой бледный? Будешь тут бледным, когда полгода сидел то в Костроме, то в Иванове, изучая, что там с местным производством, что с привозным, кто хочет заключить долгосрочные контракты на семь лет, рискнуть всем. Откуда он знал, что за это время «Frische» подали заявку на выход на рынок. Ему всегда казалось, что они будут работать вместе, отец и сын, частное предприятие, индивидуальный пошив, индивидуальный подход, высокопоставленные клиенты, три города в охвате, Москва, Питер, Новосиб. Им же этого хватало. Они были уникальными и дорогими. Внезапно, охват стал больше. Очень внезапно. Ярослава это пугало. Он знал «кухню» моды, знал, как создаётся одежда. Лекала, выкройки, ткани, портняжные метры, манекены, модели, запах талька, лака для волос, узкий подиум, громкая музыка, дефиле, фотографы, толпа, критики. Но IPO! Что такое IPO? - Я не бледный. Достало всё. Пап, я поеду домой. - Через полчаса. - Ладно. Александр всё это время чинно разглядывал пузырики в бокале шампанского, но, когда они отошли, наклонился к его уху – да, блядь, с его-то ростом, мог себе позволить – и, обжигая дыханием, прошептал: - Ай-Пи-Оу-у-у-у – это просто. «Инишл Паблик Офферинг» - первоначальное публичное размещение ценных бумаг. От этого шёпота, дыхания и взгляда зелёных глаз, а точнее – прозрачных и порочных глаз-хамелеонов, от всего этого домой Ярославу захотелось срочно. Немедленно. Хотя - достаточно просто добраться до лимузина. - Отвали. - Хорошо. - Не в смысле «заткнись», а – я понял. - Слева – инопланетная тётка. Бежит к вам. Она нам нужна? - Что? Мам! Мам, привет! Александр тихо отцепился от локтя и сравнялся с ближайшей стеной. Ярослав, обнимая мать, подивился такому дару. Эскорт нравился ему всё больше и больше. Александр получал определённое извращённое удовольствие, когда его спутник лажал в беседах с разными крутыми мужиками, а их было много. Инвесторы, друзья семьи, друзья друзей, партнёры и, наконец, неулыбчивые лица из правительства. Занятный виварий, а то и вовсе – террариум, судя по злому блеску в глазах некоторых гостей. В принципе, всё это было ему не в первой, он даже разглядел с десяток своих бывших и нынешних клиентов. Всегда одно и тоже. Люди собираются рассказать друг другу, чего они добились, обкрадывая других людей, заливая свои истории шампанским за пятнадцать тысяч за бутылку или сколько там сегодня стоит приличное шампанское. Неважно. Всё равно всегда одно и то же. Этим людям глубоко и фиолетово по хер, сколько стоит шампанское или его услуги, так вот ему – тоже ровно так же фиолетово и по тому же месту. Пусть платят за свои развлечения и пристрастия. Прошло то время, когда он, набравшись наглости, приехал из Самары в Питер, молодой, пухлый, не то чтобы наивный, но полный надежд на успех. Питер крылья ему не пообломал, Питер крылья ему выдрал с мясом. Утром – бариста, днём – официант, вечером – ну да, на Загородном, иногда, по протекции, ещё и на Парке Победы. Строго говоря, ему бы радоваться, потому что на Загородном проспекте, в основном, все хотели купить малолеток, а ему двадцать три и взяли только потому, что: «Ах, Сашхен, какая у вас упругая кожа, щёчки, попка, да вы на восемнадцать тянете. Это плохо, что не пятнадцать, но мы вас пристроим». А теперь – посмотрите на меня, мне тридцать два, и вы все меня хотите. Он вздохнул и дёрнул своего спутника за локоть, этот странный мальчик пытался снести официанта с канапе. Идиот. - Осторожнее. - А? Чёрт, задумался. Хочешь покурить? - Травка? Ярослав посмотрел на него так, что стало неловко. Действительно, в этих кругах: курение, никотин – это плохо, старит кожу, увеличивает вероятность появления раковых опухолей, а вот каннабис, прости господи, марихуана из какого-нибудь таджикского села – ну это оздоровительно для организма, полезно и вдобавок, обезболивающее. Он собирался отказаться, но боковым зрением узрел приближающуюся фигуру. Маман снова направлялась к ним. - Ярослав, ваша мама снова хочет с вами поговорить. - О, здорово. Она вернулась. Тебе не кажется, что она немного под градусом? - Она хорошо стоит на ногах. - Хренассе. Умеешь ты вежливо обосрать. Мам, что такое? Александр снова деликатно отошёл в сторону, не мешая единению матери и сына. Господи, как же это всё надоело, всегда одно и то же, всегда есть какой-нибудь нежелательный гость и, похоже, в данном случае, это – маман. Вон, как папенька из дальнего угла зала пырится и дёргается. Перехватив взгляд отца, он вскинул брови и стрельнул глазами в сторону наследничка с матерью, потом слегка качнул головой. Отец Ярослава яростно закивал в ответ, потом зачиркал ребром ладони по горлу. Понятно. Вывести. - Ярослав, нам пора. Он потянул его за локоть, вложив в «нам» как можно больше интима, чёрт его знает, может и не такой натурал, может сработает. Когда Александр попал под крылышко мадам Орцо, он заучил её правило, которое гласило «все хотят внимания, заботы и ласки». Мадам Орцо узрела его отирающимся возле «Пулковской» и что-то там в её большой груди замкнуло, она поманила его пальцем с кроваво-красным маникюром и это была шикарная ночь. - Сладкий, да ты ни черта не умеешь. Но с твоей мордашкой это и не нужно. Знаешь, а если мы будем выдавать тебя за малолетку? Тебе сколько? Не без яда в голосе, он сказал, что так оно всё и есть, за малолетку платят больше, всё такое. - Хорошо. Как ты смотришь на богатых старушек? А что носик морщим? Тебе же было сегодня хорошо. Поверь, женщинам в любом возрасте интересно проверить, насколько они могут снести крышу любому мужику. Закрой глаза и получай удовольствие. А что с мужиками? Отлично. Двуствольный. Это хорошо, сладкий. Мне кажется, мы сойдёмся. Есть у меня клиенты, с ума сходящие по твоему типажу. Поехали в Москву. Хотя, нет, не сразу. Сначала я хочу, чтобы ты прошёл психологический курс с моим шаманом. Что, маленький, почему кривимся? У меня свои причуды. Хочу убедиться, что ты стопроцентно мне подходишь. - Мам, мне пора. Давай увидимся на неделе. Да? Не дожидаясь ответа, Александр потащил за собой этого папенькиного сына. Ярославу не нравилось, когда обслуживающий персонал пересекал его личную «красную линию». Он ценил людей и считал, что все достойны уважения, оплаты, пенсии и всех благ. Но всё должно быть в пределах, если ты официант, ты молча носишь свои чашечки и не более. Эскорт он тоже относил к обслуге, логично же, цена – а вот услуга. Эскорт должен быть красивым, дорогим, умел поддакивать в нужных местах, но не лезть со своим мнением или восторгами. Все в выгоде, все в плюсе. Так этот парень просто поражал, он явно стоил дороже своих денег, мало того, что он знал всякую ерунду про бизнес, так ещё и с деликатностью и грацией оленёнка Бемби, жался к его боку и помогал избегать ненужных людей, кивать нужным и не налетать на официантов. Последнее было почти любимым видом спорта Ярослава, он часто, задумавшись, сталкивался с ними. Этот Саша не просто не пересекал «красную линию», фактически он был на страже её. «Может мне сразу надо было мужика заказывать? Что-то с бабами не так удобно было. Водишь их, висит она на твоей руке, лопает шампанское и улыбается. А потом ещё и скучно трахается. Хм. Интересно, а с этим можно? Надо будет в машине осветить, так сказать, этот вопрос. Но какой же он ебабельный, как сладко на ухо мурлычет. Да нет, наверное, с ним можно. Надо только уточнить, входит в оплату или отдельно, доплата». Когда Саша оттащил его за локоть от матери, он был несказанно рад. Маму он любил, уважал, но не представлял, о чём ещё ему с ней говорить. Поздороваться, покивать, сказать, что все в благополучии и здравии, договориться на совместный завтрак или обед. О чём ещё? Мать от них с отцом ушла, ему было тогда два года, воспитывали его её родители, а потом отец опомнился, ребёнок брошен, ай-яй, наследник. В десять у Ярослава уже был свой дом, личный учитель, а потом отец разорился. Процедуру банкротства отец переносил очень легко, словно каждый день зарабатывал миллионы и спускал в унитаз, а потом снова зарабатывал. Ярослава всё это ударило больше, из частной школы его перевели в обычную, личный учитель попрощался и даже телефона не оставил. Что делать и как жить с этими странными детьми – он не представлял. На переменах они не читали, не слушали музыку, но бегали и орали, орали и бегали, иногда дрались. Иногда дрались с ним, а точнее – били, найдя «не такого», отличного от их стаи здоровых, румянощёких детей, чьи родители никогда не разорялись и всю жизнь работали или на заводе, или в полиции, или на других «бюджетных» местах. Он никогда не жаловался, но усвоил: или как все, или гнёшь свою линию, только так – или ты, или тебя. Для того, чтобы ты – сойдут все приёмы и методы, шантаж, угрозы, манипуляции. Физруку он наврал, что застукал его с химичкой. На самом деле это была общешкольная сплетня, но Ярославу подумалось, а если нет дыма без огня и, если его нет – что он теряет? Ничего. А, если есть – то тогда, только выигрывает. В результате, на ненавистную физкультуру он ходить перестал, получил личное освобождение, а заодно – освобождение от насмешек одноклассников, которых безумно веселило в Ярославе всё, начиная от высокого лба и заканчивая телосложением, его удивительной худобой. А потом отец снова пошёл в гору, нашёл новую нишу, а сам Ярослав увлёкся чрезвычайно девчачьим хобби – шитьём, которое отлично вписалось в развитие нового проекта отца. Хобби началось случайно, когда измученный трудовик, не придумал ничего умнее, как привести Ярослава, которого на уроке труда одноклассники забрасывали бумажными шариками и кусочками фанеры, в класс, где занимались девочки. - Посадите его где-нибудь в углу, - взмолился трудовик коллеге, - у меня ощущение, что он сам провоцирует этих маленьких дебилов. Сил моих уже больше нету, не могу я справляться с этой оравой. В углу Ярослава посадили, дали книжку по технологии одежды. Он её покрутил, отложил и пошёл совать нос к девчонкам в швейные машинки. - А это что? - Клейкая лента для одежды, - снисходительно объяснила ему рослая Катерина. - Вот эта – «паутинка». Нам ещё про это не рассказывали, но у меня бабушка шила, я знаю про эти штуки. Мне нужно закрепить аппликацию. Понял? Он ничего не понял, но безмерно удивился, ему всегда казалось, что одежда это – ткань и нитки, а тут – высокие современные технологии. Придя домой, он выпросил у отца подробный рассказ, чем тот занимается, а также уговорил разрешить сходить и посмотреть на пошивочный цех. Когда они перебрались в Москву, Ярослав, вчерашний школьник, потребовал у отца найти знакомых, чтобы получить протекцию в текстильный, а точнее – в тот самый текстильный, МГТУ имени А.Н. Косыгина. На свои скромные, скромнейшие знания, он не рассчитывал. Отец одобрил такое решение, Ярослав стал студентом Текстильного. В машине он, терзаясь выбором, наконец решился. - Отсосёшь сейчас или я тебя выебу дома? Александр окаменел лицом, бросил косой взгляд и очень спокойно сказал. - Взрослые люди говорят: «Займёмся любовью», - прикрываясь этим эвфемизмом, дабы продемонстрировать свой интеллект, воспитание, а также – уважение к партнёру. Употребление обсценной лексики указывает на инфантильность и неуверенность в себе. - Значит – дома, - облегчённо выдохнул Ярослав и сжал его колено. Всё оставшееся время дороги, он держал руки при себе. - Раздевайся. Александр спокойно, неторопливо, без пошлых движений бёдрами или прочих дешёвых элементов стриптиза, начал раздеваться под пристальным взглядом. «Как Снежная Королева», - подумалось Ярославу. - Душ там. Александр моргнул, но ни слова не говоря, ушёл в душ. Вернулся он через десять минут, за это время Ярослав успел раздеться и удобно устроиться в постели, одним глазом, кося в телефон, вторым – в папку со вчерашними набросками. В телефоне он изучал данные с сайта эскорта, судя по всему, достался ему очень востребованная проститутка, не самая дорогая, но самая популярная. «Интересно, чем берёт, он же ни фига не умеет. Пф, это не делает, на это не соглашается, то-сё. Ну вот кому он нужен?» Монолог этот он произнёс для себя специально, охлаждая голову, потому что прекрасно понял, чем берёт и почему такой желанный. Александр вышел из душа, чинно обмотав бёдра полотенцем, но, когда он подошёл к кровати, Ярослав фыркнул и стащил его. - Иди сюда. Он не хотел тратить время, но и не хотел быть грубым. Александр смиренно стоял перед ним в коленно-локтевой, опустив голову в подушку. Весь посыл покорности был «трахай уже быстрее» и это было неправильно, совсем неправильно. За такие деньги, Саша должен был на член сам набрасываться и ещё благодарить за такое счастье. Но – нет. У Ярослава появилось впечатление, что ему милостиво разрешили потрахать красивое. Был бы это кто-то другой – вылетел бы с треском с голой жопой на мороз, но этот экземпляр – он точно особенный, его нужно оставить и исследовать. Ярослав облизал подушечку пальца и мазнул ей по розовому анусу, потом чуть надавил. Плоть расступилась, маня жаром тела. Молодец, времени в душе даром не терял, подготовился, что ж, тем лучше. Для успокоения совести, Ярослав вылил смазку на руку и достаточно небрежно ввёл сразу два пальца. Нормально. Горячий, упругий, желанный. Снова больше успокаивая себя, что сделал всё, что смог, вошёл пальцами и ещё раз, а затем, толкнулся членом. Александру очень хотелось домой, в тёплую постель, с мангой или планшетиком, кружкой горячего кофе, который он пил всегда, варьируя только его вид: растворимый или натуральный. После предложения отсосать в машине, он даже слега вздрогнул, так как оно очень дисгармонировало с его мыслями. У него замёрзли ноги, ныло плечо, всё, чего он хотел – чтобы его отпустили домой. Нет, отсос в машине явно здоровья не прибавлял, кто бы что не рассказывал о целебных свойствах спермы. Наклоняться на заднем сиденье – сомнительное удовольствие для его спины. Ну, если конечно очень надо… Но вслух он сказал совершенно другое, чтобы подцепить своего нанимателя, внезапно – это не сработало. - Значит – дома, - бросил Ярослав, цапнул его за коленку и всё. Александр перевёл дыхание. Душ для него стал спасением, он отогревался, вспоминал отдельную купюру за повязывание «бабочки» и настроение улучшалось. Он попал к странному клиенту, но зато работа оказалась не пыльной, таскайся себе за ним, улыбайся, поддерживай умные разговоры или не поддерживай личные. А бывало и хуже. В том месяце богатая страшненькая наследница возомнила себе, что хочет на приёме имени себя, заняться сексом в туалете, в комнате, соседней с той, где её родители вели светскую беседу с высокопоставленными гостями, в гардеробной и ещё в куче мест, мало приспособленных для комфортного секса, да и для секса вообще. За этот вечер Александр заработал себе растяжение спины, изучил чужой особняк настолько, что мог бы составить карту ограбления для воров, съел две таблетки виагры и чуть не заработал сердечный приступ. Трахаться несколько раз, через каждые полчаса он и в двадцать два не каждый раз мог, а уж в тридцать два – это и вовсе фантастика. Часик, как минимум, поваляться в постельке, а там – видно будет. Так что, нет, этот клиент – не самый ужасный вариант. Сейчас они быстро потрахаются и можно домой, если разрешат. - А презерватив? - Мне кажется, я плачу такие деньги за хорошего, чистого и не заразного. - Понятно, ощущения не те. Александр пожал плечами, да-а, незащищённый секс стоял в его профиле. Мадам Орцо настаивала, мол, при отсутствии особых талантов – ну хоть чем-то бери клиента, иди на встречу. Сначала он смиренно считал количество толчков, полагая, что богатый котик подолбится, вообразит себе бог весть что и кончит, счастливый от мысли, что он – король мира, ёбарь-террорист. Но что-то изменилось, то ли клиент упорный, то ли догадливый, то ли принципиальный и изменил угол и темп. Александр почувствовал, как по спине пробежали мурашки предвкушения, а член начал подтягиваться к животу. Слава богу, что клиент был не из тех, что любят полный контроль, во всяком случае пока, и, когда он начал себе дрочить, тот не стал отпихивать его руку или пережимать ему член, чтобы не дай бог, не кончил раньше его сиятельства. Пожалуй, оргазм не самый фееричный, но вполне достойный. Пока он кончал, то ощущал, что Ярослав вовсе к финалу не подбирается, а продолжает его трахать. «Пофиг», - пролетело в голове, свою плюшку он получил, а что там у этого – пофиг. Уплочено. Когда наконец-то клиент растянулся рядом, довольный и усталый, Александр уважительно покосился, да, недооценил, кроме шуток – ёбарь-террорист. Наступил самый щекотливый момент в его работе, будучи чистюлей, он просто ненавидел лежать в постели в чужой сперме и ещё терпеть, как она подсыхает, сводя и без того сухую кожу. Казалось бы, нет ничего проще, вставай и иди в душ, но есть клиенты, которые психуют и бесятся от того, что смеешь это делать. То ли всерьёз считают, что их драгоценные жидкости надо на себе носить, как благословение, то ли просто власть показать. Было ещё несколько, но это больше к бабам, когда после секса встаёшь, идёшь в душ, а они воют, что посмел нарушить приятный момент единения. Он потянулся, потёрся щекой о подушку, в принципе, нормально, можно ещё полежать, но всё же – фу. На спину ему легла рука и заботливо прошлась от шеи до поясницы, потом ещё раз. «Щас заплачу, - с неожиданной злостью подумал Александр, - я твоё домашнее животное? Какого хрена?» - Что не так? - Что? Это было самое неожиданное. - Ну я же вижу, лежишь и о чём-то думаешь, серьёзно так, то в подушку тыкаешься, то хмуришься. - Я могу пойти в душ? - Но… «Так и знал. Да все вы одинаковы». - Но ты же останешься на ночь? Оплачено же. Да ладно, не делай большие глаза, мне завтра рано вставать, в восемь, не у меня планов на секс-марафон. Но и тебе, зачем сейчас сваливать? Отоспишься. А, если свалишь – ха, всё равно же под кого-нибудь ещё подложат, ты же – востребованный. Сначала у Александра треснули все шаблоны, потом посыплись осколками, потом он молча кивнул и сбежал в душ. Ярослав проснулся утром и не нашёл возле себя того, с кем засыпал. В принципе, логично, деньги переведены на счёт мадам, "чаевые за бабочку" выданы. Отработал – заплатили – свалил. Ярослав натянул одеяло до самого носа, потом решив, что жарко, стянул ниже. Валялся он совершенно бесцельно, лениво раздумывая о том, что этот эскортник немного не совсем то, к чему он привык. Интересная внешность, умный, ну или кажется таковым, а ещё – совершенно необычный характер. Не подлизывался. Он вспомнил как вчера Александр очень демонстративно развернулся к нему спиной, спокойно так подставил задницу, ощущение - словно предоставил доступ к телу после долгих просьб и мольбы. Мальчики и девочки по вызову – всегда старались понравиться, чтобы заплатили больше, чтобы повторно вызвали. А этот просто – разрешил. Ярослав хмыкнул, зажмурился, потом подскочил, нужно вставать. Сегодня он работает в офисе и сегодня должен ознакомиться с договорами, что принесут юристы, оценит предложения по площадкам, на которых планируется небольшое дефиле, ну и конечно, разработка новой коллекции. Ах, да, ещё и подготовка к показу pret-a-porte в марте, в Париже. Да, он решил рискнуть дважды. Сначала – выйти на другой рынок, сделать свои вещи общедоступными, более низкой ценовой категории, для этого он и торчал в Иванове и Костроме. Вторая задача была более дерзкой, ещё не закрепившись в России, он уже хотел блеснуть в Париже, организовав участие в Неделе моды, потратив на подготовку к участию минимальное количество времени – три месяца. Один месяц уже прошёл, сроки поджимали, но он твёрдо решил – сейчас или никогда. Пока Ярослав мотался по провинции, отдел маркетинга изучал спрос, его дизайнеры начали разработку нескольких коллекций. Он верил, что за оставшиеся два месяца все коллекции будут отшиты. В душе перестала литься вода и Ярослав вздрогнул. Значит Александр ещё не ушёл, а он сразу спросонья не понял, что там кто-то есть, не обратил внимание на мерный шум. Он встал, накинул халат, пошёл к двери в душ, протянул руку и тут же, нос к носу, столкнулся с Александром. - Не пугай меня так, - пробормотал Ярослав, бессовестно прилипая взглядом. Всё как вчера, обнажённый торс, влажная кожа, влажные же волосы, порочные губы и неожиданно - усталые глаза, очень усталые, глаза цвета мутных осенних туч. "Серые значит", - подумал он, отступая в сторону. - Выбирай, как удобнее, можешь вызвать такси за мой счёт, но могу одолжить машину с водителем. Завтракать будешь? - За мной скоро приедут, - отозвался Александр, глядя куда-то поверх его головы. - Ладно, как хочешь. Пока. Ярослав нырнул в ванную, захлопнул дверь и замер, потерявшись в мыслях. Да, правда, кто этот парень такой, что даже одним взглядом даёт понять: если хочешь его трахнуть, даже за дополнительную плату - лучше не надо, завяжи себя узлом и иди мимо. "Я знаю, что я сделаю", - сказал он себе. Да, всё просто. Секретарю Ярослав такое дело не доверил, поэтому с менеджерами мадам Орцо пришлось общаться самому, полчаса, выходя из терпения, но он был убедителен, что он тот самый, да, постоянный, да-да, тот самый. Наконец его соединили с мадам. Разговор оказался коротким, хотя и не без сюрпризов. - На четыре месяца? Ну, почему бы и нет, но вы же понимаете, чего я лишаюсь? Он один из самых популярных, востребованных сопровождающих. - Сделаете скидку, ваши люди работают отвратительно, я потратил время на то, чтобы предложить вам эту выгодную сделку. - Работают отлично, если всё же нужному человеку удалось прорваться. Хорошо. Будет скидка в обмен на услугу. Я хочу иметь постоянный, так сказать, абонемент, на все ваши показы как в Москве, так и в других городах, если таковые будут. Просьба Ярослава озадачила, в мадам он никак и никогда не видел фаната моды, но она была исполнима. - Кроме Европы. Там уж, как-нибудь, сами. - А хорош, да? - Мадам сразу подобрела, стоило договориться о цене. - Его все хотят. А что, есть о чём потрахаться. Этим он и берёт, умеет правильно молчать и будит интерес к себе тем, что очень строптив. Ярослав заинтересованно слушал, как мадам Орцо расписывала все достоинства своего подопечного, словно пряничного поросёнка. - Вполне умён, умеет себя вести в обществе, идеально ненавязчив. Думаю, поэтому вам и подошёл. Ну, конечно, есть свои недостатки, начал стареть, ну, что ж, рано или поздно он выйдет в тираж. - Стареть? - Ярослав хотел было рассмеяться в трубку, потом сообразил, что утром, столкнувшись и присмотревшись, он различил пролёгшие на лбу морщинки, морщинки-лучики у глаз. - А сколько уже ему? На сайте вы его возраст не указали. Так понимаю, с умыслом? Возраст его потряс, мальчик оказался не таким и мальчиком. Он считал, что они ровесники, но оказалось - на пять лет старше. На пять лет! Ярослав понял, что бессознательно комкает листы с эскизами. Какой же интересный чувак. «Моя – хотеть», - хмыкнул он про себя, а вслух сказал: - Что ж, значит четыре месяца. Никому. Только мой. Александр задумчиво стоял над кофеваркой, день начался неплохо, он избежал неловкого завтрака - странный клиент - при этом выспался и теперь вот дома, ждёт вечера. Всё очень даже хорошо. Предстоящий вечер его почему-то пугал, хотя заказы ещё не поступили. Но пока - всё неплохо же. Телефон завибрировал и плохое предчувствие оттянуло удар сердца, а потом сердце заколотилось в обычном ритме, он взял трубку, чтобы узнать, что предчувствия не оправдались, но заказ - странненький. - Мадам просила передать, - щебетала менеджер, - чтобы оделся просто, но стильно. Порекомендовала, цитирую "оденься как заучка". Саш, ты же секс, как ты можешь в заучку? Появишься тут, в прикиде сексуального заучки? - Повтори адрес, - отрезал он весь этот ненужный щебет. Александр знал, что в офисе его не любят, причём не за то, что был фаворитом мадам, а за тяжёлый, неровный характер. Мнение и чувства офиса и всей тамошней обслуги ему были глубоко по барабану, что он каждый раз и демонстрировал, то заявляясь улыбчивый, как королева фей, то злой, как гоблин, снова и снова раздражая этим людей. Не разобрав, что там мадам Орцо имела в виду, Александр ограничился заурядными джинсами, джинсовой курткой и не стал вставлять линзы, обойдясь очками. Накинул сверху тёплую куртку и спустился вниз, к ожидающей машине, от агентства. Всю дорогу, он ломал голову над этим заказом, просто позвали, без интима, на обед. Неужели этот тощий вчерашний совершил самую большую глупость и влюбился? Про такое он часто слышал, но ни сам таких клиентов не видел, ни его знакомым такие не попадались. Ничего личного, только бизнес. Да вроде нет, не похоже было, вчера к этому не было никаких признаков или примет. Но трахался он хорошо, Александр облизал губы, ради интереса можно было бы и повторить, вдруг это была случайная, единоразовая акция. Если заняться с ним хорошим сексом, медленно, дать ласкать себя, интересно, что будет. Может просто выстрелит в холостую и пойдёт баиньки. Он ехидно ухмыльнулся и подмигнул водителю в зеркало заднего обзора. Всё было по высшему классу, администратор на первом этаже бизнес-центра, узнав кто он, что направляется во "Frische", лично к руководству, уточнила по телефону, попросила подождать сопровождающего, а потом его с помпой доставили на нужный этаж, где снова пришлось стоять у стойки местного администратора. Администратор "Frische", рассыпаясь в извинениях, попросила подождать, потому как руководство куда-то отлучилось и связаться с ним не представляется возможным, похоже, что босс снова забыл, разбил, потерял телефон, но вы не беспокойтесь, он где-то в здании, мы его для вас найдём, а пока - посидите, вот вам шампанское. Александр вздохнул, пожал плечами, грех жаловаться, хотя конечно он предпочёл бы спокойно просидеть день дома, за компом или с планшетом бы повалялся. Шампанское он только пригубил, неизвестно, что принесёт вечер, всегда нужно быть в форме. Тут в конце коридора мелькнула худенькая фигурка, Ярослав увидел его, махнул рукой и снова куда-то пропал. - Простите, с вами хочет поговорить руководитель, - скромная азиатская девушка, вроде узбечка или таджика, но с явным закосом под японку, склонилась над ним. - Пройдите, пожалуйста, со мной. - Но он же там, я его видел. Девушка продолжила косплей японки, вежливо склонилась, когда он встал, потом уточнила: - Это младший руководитель. С вами хочет поговорить старший. Вот тут Александр насторожился, вчера издалека они неплохо "поладили", папаша к ним не лез, слова не сказал, очевидно, махнув рукой на причуды сына, а потом получилось даже оказать ему услугу. Однако, это ни о чём не говорило. - Входите. Присаживайтесь. Ну, конечно о рукопожатии и речи не шло. Александр не обиделся, просто отметил. Так оно всегда. Тем временем папаша черкал в бумагах, отвлекаясь на телефон, было видно, что делает он это не нарочно, действительно не успел к приходу гостя. - Прошу прощения. Итак. Кто вы? Вопрос был странным, но Александр прекрасно знал его перевод на человеческий, будь он не ровней, но стой чуть повыше на социальной лестнице, это был бы не вопрос, а предложение представиться. - Александр. "Ну уж ты и так знаешь, что я из конюшни мадам, этого я тебе разжёвывать не буду". - Отлично. Игорь. "Игры в демократию, - хмыкнул он, происходящее начало его занимать, - так-так, что дальше, Игорь? Хочешь меня трахнуть за спиной сына? Это было бы внезапно, но всё же банально". - Вы думаете, зачем вы здесь? Всё просто. Вы мне вчера очень понравились. "Ну, начинается. Нет уж, не надо даже двойной оплаты. Просто сразу - нет. Парень не достоин такого мерзкого отношения". - Вы очень, как бы это выразиться, социальны, социально продвинуты. Я оценил насколько вы вписались в общество и при этом делали очень важное - присматривали за моим сыном и делали это ненавязчиво. К тому же, оказалось, что вы произвели благоприятное впечатление даже на моих партнёров, настолько благоприятное, что даже один, ммм, весьма консервативный чиновный муж, сделал комплимент по поводу избранника моего сына. Да, моё лицо было приблизительно такое же, как и у вас сейчас. Вы на самом деле понравились моему сыну. Это хорошо. Вот я и подумал, а почему бы мне вас не нанять? - Нянькой? - Недаром вы всем нравитесь. Сообразительный. Нянькой. Некоторое время они мерили друг друга взглядами, прикидывая, как продолжить разговор. Александр понял, что уступить и нарушить молчание придётся ему. - Сколько? - К обычной плате, за каждый вызов - добавьте двадцать тысяч лично вам. Не вашей, ммм, покровительнице, а вам. - Нет. Пятьдесят. Господи, да для этого индюка и сотня за час - ерунда. Александр вцепился в ручку кресла. Его расценки были чуть выше скромных и обычных пятидесяти тысяч за час, средних по рынку. Мадам Орцо оценила его таланты в шестьдесят тысяч. Были у него конкуренты, настоящие молодые затейники, котировавшиеся по восемьдесят тысяч час. Эти трахались как боги, но зато сходить с ними на выставку Кандинского - было пустой тратой денег, походить, покрутить попкой сможет и любая девчонка, за сорок тысяч. А если трахать можно дешевле и всё, что движется - какая разница? - Пятьдесят, - повторил он, для него это были деньги, ещё какие деньги. - Мне кажется, ваши требования раздуты, - улыбаясь сказал ему папа Игорь, вызывая своей улыбкой у него прилив желчи. - Вы думаете, если я вам это предлагаю, то вы - уникальны? Мне вас разочаровать или промолчать? Александр еле сдерживался, чтобы не психануть, какой же он дурак, снова переоценил себя. После этого возможно только одно, гордо откланяться и удалиться, соглашаться на двадцатку - унижение. Как всегда, зарылся и переоценил себя, как всегда. - Двадцать пять, - спокойно сказал Игорь, очевидно читая его настроения и раздумья, как с открытого листа. Это было спасение, это было очень благородно и это было не столь унизительно. Александр прикусил кривящиеся губы. - Двадцать пять. - Я знал, что мы с вами договоримся и поймём друг друга. Итак, предлагаю подписать договор. По нему, вы считаетесь нашим сотрудником, должность, ну скажем, личный помощник. Банально, но удобно. От вас требуется быть рядом, когда мой мальчик позовёт вас и стараться контролировать его и оберегать, как можно реже подпускать к нему мать, следить, чтобы не влипал в разные споры и разговоры. Я понимаю, что вы и так всё это делали, но хочу, чтобы за дополнительную плату, вы делали это идеально. И вот ещё что. - Александр склонил голову, уже догадываясь, что услышит. - Если ваши отношения и общение будет более продолжительным и вне рамок, ммм, платных обращений к вам - я не возражаю и доплачу. Но. Я хочу, чтобы вы всегда докладывали мне, если будут возникать какие-то проблемы, нежелательные люди в окружении, увлечения, ну и так же, если мой сын слишком увлечётся и придумает что-то, что меня будет не устраивать. - То есть, докладывать о каждом шаге? - Да. - За двадцать пять тысяч? - А вот об увеличении оплаты за ваши услуги мы всегда можем поговорить в дальнейшем. Мои двери для вас открыты, Александр. Шестьдесят тысяч за час. В среднем вызывали на три часа. Шестьдесят процентов уходило мадам Орцо. Ему оставались жалкие семьдесят две тысячи. Иногда вызвали на час, просто трахнуть и не всегда со смазкой и прочей роскошью в виде подготовки и, что самое нерадостное - не какие-нибудь мужики, а продвинутые тётки с дилдо. Первый раз он думал, что ошибся адресом и это шутка такая. Хрен. На таких баб он потом ещё несколько раз нарывался. Если на час вызвали женщины, чтобы предаться банальным утехам - было ещё обиднее, так как в час они никогда не укладывались, но доплату за лишнее время содрать с них было невозможно, а черный список для таких жадин мадам не составляла, посмеивалась и прикрывалась женской солидарностью. Ещё более жалкие двадцать четыре тысячи. Вечеринки, вожделеющие мужики, продвинутые и не очень бабы - случались не каждый день, хотя Москва город большой, конкуренция тоже велика. Иногда за неделю он зарабатывал те самые семьдесят две, за три вызова. Квартплата, здоровье, еда, одежда, косметика, уход, ведь мадам требовала "выглядеть соответствующе", на руках оставалось не так много, а хотелось копить и откладывать, он же не дурак, сам чувствовал, ещё пару годиков и он уже отработанный материал. Двадцать пять тысяч - тоже деньги, плюсик к каждому вызову. - Где подписать, вы сказали? Руки они всё-таки друг другу пожали, когда Александр подписал и встал, внезапно, Игорь тоже встал и протянул руку. Это было неожиданно, но чертовски приятно. Они заключили сделку. Не очень хорошую, но ведь и ничего плохого. Вернувшись к диванчику и шампанскому, он обнаружил, что Ярослава нашли, но теперь потеряли его. - Отходил, - сердито бросил он, изображая негодование. Но вообще - да, адский ад, все бегают, друг друга ищут. Не серьёзный офис, а бедлам. - Привет. Проходи. Идём обедать? Вот просто так, с разбега, без повода и оправданий. Тебя вызвали просто пообедать. Хорошо. - Так, у меня тут столик заказан. Идём в "She". Что? Александр поморщился и окинул взглядом сначала Ярослава, потом себя в зеркале. Он в крайне демократичном прикиде, а Ярослав - в крайне эксцентричном, чёрные брюки, чёрная водолазка и красный, нет, алый пиджак. Смотрится на нём умопомрачительно и слишком сумасшедше. - Обслужат нас там отвратно. Ярослав удивился, выкатил свои глазищи. - Папа там был, ему понравилось. Сказал и мне понравится, быстро, вкусно и, типа, современно. Отличные официанты. - Не сомневаюсь. Только он там был, скорее всего в том же, в том, в чём и сейчас сидит в кабинете, - он прикусил губу, чуть не облажался, - в каком-нибудь пафосном костюме, часах, галстуке за пару сотенок баксов или в чём-нибудь скромном, но кричаще дорогом. Но точно не в джинсовом, прости господи, ансамбле и не в красном пиджаке. - Не понял. - Да чего понимать? У Собчак тебя всегда принимают по одёжке. Неважно, что ты смог зайти туда и что-то заказать. Ты для них - какой-то чудик, который зашёл кофе выпить, сушку пососать и на чай нормально не оставишь. Обслужат медленно или отвратно. - А, - Ярослав растерялся, потёр рукой лоб, - хорошо. А куда можно сейчас пойти? Время почти обед. Александр вздохнул, скривился, даже включать обаяние было лень. Во что он вляпался. - Пошли в «ПушкинЪ». Тут уже скривился Ярослав. - Ага, на обед, туда, без брони. Как ты себе это представляешь? - Через сколько выезжаем? - Да сейчас. - Минуту. Александр ещё раз вздохнул, подумал про добавочные двадцать пять тысяч за сегодня и достал телефон. Может у него тяжёлый характер, но он умеет заводить хорошие связи с такими же, как он сам – с обслугой. - Алло, Стас, да, привет. Есть место? Прямо сейчас выезжаем и будем где-то через двадцать минут. - Быстрее будем, - вклинился Ярослав, который с интересом следил за ним. - Ладно. Ага, хорошо. Приедем раньше – сначала посидим в баре, хорошо. «Интересно, зачем ему этот обед? Что, вот просто так, супчика хлебнуть не с кем? Ладно, посмотрим, может тоже работу предложит». Александр сел в машину, скользнув в дверь, предусмотрительно открытую водителем. - Э-эй, так как тебе это удалось? Ярослав вцепился сначала в его колено, потом в плечо и потряс, явно не понимая, что делает. Александр сначала было решил, что таким образом его клиент решил всё же воплотить свои сексуальные фантазии в машине и лишь несколько секунд спустя понял, что у того такая манера общения. Руку хотелось стряхнуть, но он героически сдержался. Ладно, пусть лапает, он же просто так. - У меня есть знакомый официант в «Пушкине». - Это я понял, но – как? Если мест нет – официант не помощник. - Помощник. Если хорошо знает время брони и привычки клиентов. Между бронями всегда есть время, в течение которого столики простаивают. Сейчас мы подъедем – один из столиков занят, но вот-вот освободится, но он уже забронирован следующим клиентом. Между ними разрыв в сорок минут. Хороший официант знает, как с пользой занять эти сорок минут. Пока Ярослав сидел и думал, он из-под опущенных век рассматривал его, забавный клиент, забавный. Что-то в нём есть птичье, угловатое, нервное, стремительное, рядом с ним у Александра возникло странное ощущение, что Ярослав ничего в этой жизни не боится. Во время обеда они особо ни о чём не поговорили, перебрасывались незначительными фразами, типа, какая погода с утра, надолго ли метель, Александр недоумевал, но вопросов не задавал. Всё-таки, он привык, чтобы его во всепараде звали на выставки, рауты, премьеры, чтобы он стоял красивый рядом, улыбался, а потом ещё и переспать можно. А сейчас, они сидят и просто обедают, обмениваясь самыми банальными фразами. - Хочешь в Париж на три или четыре дня? – внезапно спросил Ярослав. Александр чуть вилку не уронил от такого вопроса. Он сидел, старался, ел исключительно культурно, воспитанно, всеми приборами и правильно, а этот вопрос чуть не заставил его поднять брызги из взбитого картофельного суфле, приложенному к замысловато приготовленному палтусу. Ярослав, кстати, совсем не морочился хорошим тоном и правилами, ел вкусно, подцепляя чесночным хлебушком соус. Александр смотрел и завидовал. - Так что, не хочешь? Аккуратно положив вилку, промокнув губы салфеточкой, Александр тянул время, как мог. Предложение было снова неожиданным. Нет, таких как он возили на уикэнды в Европу, но не его, он был не того уровня, чтобы возить по заграницам и покупать собольи шубы. «Интересно, а папа Игорь доплатит мне по двадцать пять за каждые сутки пребывания рядом с ним? Во что я вляпался?» - Да мне как-то всё равно. Я, Ярослав, работаю. Если вам хочется, чтобы я вас сопровождал, и вы платите – тогда да, я хочу в Париж. Если же условия поездки иные, то – нет, я прекрасно обходился без Парижа все эти годы и, думаю, столько же ещё проживу без него. - Конечно я плачу. О чём ты. Кстати, а чего мне «выкаешь»? После того, что у нас было. Тут Ярослав ехидно осклабился, продемонстрировав ряд неровных зубов и скобки на нижней челюсти. - Правила найма же, - процедил он в ответ на эти непристойные ухмылки, - хорошо, когда рядом никого нет – на «ты». - Короче, тогда через четыре часа у нас самолёт. Александр поперхнулся и бодро прокашлял около минуты, обеспокоенный официант носился вокруг, предлагал свежей водички и старательно выпихивал их из-за стола, явно делая всё, чтобы труп – если он будет – лежал где-нибудь в другом месте. Откашлявшись и нелюбезно послав Стаса к чёрту, Александр просипел: - Хорошо, тогда я – домой. Соберу вещи. - Да ладно. На месте купим. Ну, знаешь, приезжаешь, а всё готовое тебя ждёт. Какой у тебя размер? Ноги тоже. Александр закусил удила. Во-первых, им как-то совсем уже помыкали, словно он был вещью, во-вторых, он не мог признаться в том, что не хочет отправляться в путь совсем с пустыми руками, налегке и без единой знакомой и привычной вещи под рукой. - Мне нужно, - упрямо сказал он. – Я мало возьму с собой вещей, обещаю. Ярослав окинул его непонимающим взглядом, потом пожал плечами. - Ну ладно. Сколько тебе нужно времени на дорогу? Мне нужно, чтобы ты вернулся в офис. Из него мы сразу в аэропорт. У меня там зафрахтован бизнес-джет. «Здравствуй, роскошная жизнь», - мрачно подумал Александр. Роскошная и хлопотная. Ярослав жалел, что отпустил его. Вдруг опоздает? Передумает? Вообще, что за глупости, сказано же, что ни в чём не будет нуждаться, всё купят и приготовят на месте. Он уже сейчас велел секретарше связаться с Парижем, и чтобы там купили одежду и обувь подходящих размеров. Когда Александр вернулся, то прямо-таки добил его. Лёгкая сумка на плече, почти плоская. То, что там лежало – явно не стоило того, чтобы за этим ездить. Кажется, он слишком сильно прожигал несчастную сумку взглядом, потому что Александр извиняющимся тоном сказал: - Ну ещё планшет с собой прихватил, чтобы не скучно. «Я бы тебе десяток планшетов купил, «яблочных», - подумал Ярослав, пожимая плечами. - Хорошо. Сиди здесь, в студии. Я должен закончить дела. Делай что хочешь, только молча. Александра, похоже, ничем было не пронять, он сел в углу и замер. Просто сидел и смотрел. Сначала Ярослав даже смутился, он-то думал, что тот уткнётся в свой планшет или телефон, но нет, сидит и просто смотрит, наблюдает. Надо было выставить его из студии, но вдруг отец вопросы начнёт задавать, что он тут делает, зачем он его берёт с собой. Потом Ярослав склонился над эскизами и уже через секунду забыл обо всём. Очнулся он от звонка секретарши. - Вы просили за пятнадцать минут до выезда напомнить вам. Ярослав пришёл в себя, огляделся, стал запихивать в папку заранее выбранные эскизы, плюс, текущие, потом вспомнил, что не один, поднял голову и встретился взглядом с Александром. - Выходим, собирайся. С невозмутимым выражением лица тот встал, подхватил сумку и выдвинулся на середину студии, ожидая, когда сам Ярослав пойдёт первым. Словно не человек, а робот какой-то. «Я не понимаю, - раздумывал Ярослав, сортируя наброски и готовые рисунки в папку, - я не понимаю, он сломан или же это его протест? Почему он такой дисциплинированно-дрессированый?» - Так, вроде не забыл ничего. - Он оглядел стол и шагнул к демонстративно стоящему столбом Александру. – Кстати, ещё с обеда хотел сказать, мода на так называемые «имиджевые» очки уже проходит, да и форма оправы у тебя крайне неактуальная, такая была в моде пять – даже не сезонов, пять лет назад. С этими словами Ярослав стянул очки с его носа и в следующую секунду понял свою ошибку, взгляд Александра стал расфокусированным и беспомощным, губы дрогнули, а рука непроизвольно дёрнулась остановить его. - Что? Настоящие? Серьёзно? Ты ходишь в линзах? Он покрутил в руках оправу, так и есть, пятилетней давности, хороший, качественный закос под «Тома Форда». - Отдай. Пожалуйста. Ярослав перевёл взгляд с оправы, заглянул в лицо и с удивлением подумал: «Трещина? Всё, весь лоск и пофигизм пропал? Сейчас расплачешься?» - Настолько плохо видишь? – мягко спросил он, не торопясь, впрочем, возвращать очки. – Стёкла не толстые. - Отдай. Ярослав протянул очки и в следующую секунду стал свидетелем превращения, Александр, надев очки, словно панцирь, снова стал непробиваемым. - Стёкла – это у твоей бабушки, - зло бросил он, - а это пластик. Утончённый пластик. При правильной обточке линзы по краю – вообще всё прекрасно и тоненько. Да, я плохо вижу. Что ещё? Ярослав растерялся, внезапная агрессия снова продемонстрировала, что Александр слишком уязвим, когда всё касается очков. Всё-таки, можно сделать в нём трещину. Прикольно. А до этого выглядел совершенством, спокойным, пренебрежительным ко всему. - Ну так почему ты не сделаешь операцию? Не так дорого. - Времени нет, - огрызнулся тот, - нужно от трёх до семи дней без физических нагрузок, если ты понимаешь о чём я. А в идеале желательно месяц. Ни нагрузки, ни света, тёмные очки и покой. - Прикольно. Надо будет сделать. Я оплачу. Ладно, пошли. Ярослав развернулся и решительно зашагал к двери, с некоторым удовлетворением слыша за собой что-то похожее на шипение. Здорово. С ним прикольно. Хорошо, что он решил взять его с собой. В момент, когда с его носа были стянуты очки, Александр чуть не врезал этому наглецу, сказывался опыт и рефлексы со школы и института. Он ненавидел, когда каждый придурок гыкал и спрашивал настоящие ли очки, а потом просил их померить и каждый, каждый, по-дурацки кривлялся, жмурил то один, то другой глаз и задавал самый дурацкий и абсурднейший вопрос: «И как ты в них видишь?» Отлично. Отлично он в них видит, а вот без них всё вокруг расплывалось и становилось мерзко-нечётким, неуправляемым. Оставаясь без очков, он чувствовал себя в опасности, но как это объяснить нормальным людям, чтобы они не тупили, не хватали очки с носа, нарушая личные границы, он не знал. Люди просто бесили своим скудоумием. Этот вон тоже, выбесил. А потом ещё уверенно добавил, словно своей собственности, мол, операцию оплачу. Да иди ты. Делать операцию или нет – он сам решит и платить за неё тоже будет сам. Индюк ощипанный, тоже мне, модельер. В машине они ехали вчетвером, с ними погрузились какие-то двое помощников, парень и девушка. Александр не особо стал запоминать их имена и должности, помощники, может секретари – пофиг. Парень как парень, а вот девица облила его презрительным взглядом и демонстративно наморщила носик. Вот совершенно пофиг, не к такому привычные. Александр сел рядом со своим тощеньким нанимателем, откинул голову назад, прикрыл глаза. Надо придумать ему какое-нибудь прозвище, покороче. Ярослав – удивительно претенциозное имя, дурацкое. Он открыл глаза, чуть повёл голову в сторону, чтобы посмотреть на него. Забавно, но Ярослав сидел в той же позе, откинувшись назад и устало массировал веки, затем, почувствовав взгляд, тоже открыл глаза, посмотрел на него и улыбнулся, а потом снова – откинулся и, похоже, задремал. Частный борт – о-о-о, Александр невольно загордился собой, вот так он ещё не путешествовал ни разу. В самолёте их ждали ещё двое, один – переводчик, а кто был вторым – наверное, тоже помощник. Что они все делают и чем помогают, Александр снова не стал запоминать, пока это ему не нужно. А вообще, всё было как в сказке и ему пришлось приложить массу усилий, чтобы выглядеть совершенно спокойным, мол, ерунда какая, подумаешь. На деле ему хотелось подпрыгнуть и поорать от восторга. Нет, о таком он никогда не мечтал, это слишком круто, частный борт, шампанское, а впереди – Париж. Четыре часа пути для него пролетели как мгновение, он просто заснул. Последнее, что он помнил, это Ярослав со своей группой поддержки что-то обсуждают и стюардессу, склоняющуюся над ним и укутывающую пледом. - Твой номер. Рядом с моим. Так. В принципе, отдыхай, ты мне завтра не нужен. Погуляй там. Осоловелый, спросонья, Александр только кивнул, прошёл в номер и одетый рухнул в постель. Они прилетели в час ночи, в машине он спал и сейчас он хотел только одного – дайте доспать, звери. В десять утра он окончательно проснулся, спихнул на пол подушку, потянулся, застонал от боли в перелёжанной шеи и сведённом плече. Спал он отвратительно, эти постоянные пробуждения, а теперь ещё неудобная кровать в гостиничном номере. Хотя, нет, кровать была нормальной, но рухнул он в неё как попало и в результате – отлежал себе всё, что можно. Дико хотелось есть. Александр встал, оглядел номер, присвистнул, а затем подошёл к зеркалу. Результат был неудовлетворительным. Зеркало продемонстрировало взъерошенного, красноглазого с распухшим носом мужика. Подавив желание плюнуть в него, Александр страдальчески вздохнул и пошёл в ванную, гадая, куда позвонить и где взять завтрак. Ближе к одиннадцати, раздался стук в дверь, в этот момент Александр стоял у окна, полностью одетый и обозревал грязную, бесснежную парижскую зиму. - А, проснулся. Я так и знала. Босс велел тебя проверить, как себя чувствуешь и спросить, завтракаешь в номере или спустишься вниз. - Вниз, - хмуро бросил он, разглядывая длинноволосую блондинистую помощницу Ярослава. Она вызывала иррациональное желание быть задушенной своими же косами. - За мной, - скомандовала она, - я всё покажу и выдам на мелкие расходы. Босс сказал – развлекайся, ни в чём себе не отказывай. «Сучка», - подумал он и мысленно примерился, намотал длинные лохмы на руку и накинул ей на шею. Идеальная длина. Почти двое суток Александр абсолютно ничего не делал, валялся в номере, сначала выходил из него вниз, обедать в ресторан, а потом приноровился заказывать еду в номер, его скромного английского на это хватало. У него возникло ощущение, что про него забыли. Сначала он на самом деле хотел погулять по Парижу, подумывал вызвать такси, но потом противный дождь за окном и подозрительные арабы на улице лишили его этого желания. Он, конечно, не знал, что арабы были постояльцами той же гостиницы и вообще, являлись родственниками какого-то шейха из Арабских Эмиратов, но даже если бы и знал, желание гулять у него было слабым, он только и искал повода отсидеться и никуда не ходить. Шкаф с новенькой одеждой на все случаи жизни, обувь – действительно, всё как Ярослав и обещал. Но зачем всё это, если его никуда не зовут, а самому ему просто лень двигаться? - О, привет. Я думал, ты гуляешь. - Поэтому без стука сунулся ко мне? Ярослав вошёл в номер, огляделся как-то по-птичьи, втянув голову в плечи, потом подошёл к кровати, на которой валялся Александр и смотрел на огромной плазме аниме. - Прикольно. Что за канал? Или ты со своего планшета вывел? - Какой-то канал. - Нет, я правда думал, что ты гуляешь, проходил мимо номера, слышу – кто-то есть. Вот и зашёл. - А мама тебя стучать не учила? Ярослав смутился. - Да я как-то замотался и не подумал. Александр присмотрелся, выглядел парниша и правда – не очень, как надломленный цветок, вялый, заторможенность в движениях, речь чуть запинающаяся. Зато одет – как боженька, нежно голубой костюм-тройка, такой же нежной расцветки галстук и белая рубашка. Прежде, чем мозг успел что-то проанализировать, с языка соскочило: - Иди сюда. У меня есть картошка-фри из местного ресторана. Короче, картошка и какой-то соус. Ещё орешки из бара в номере. - Бар! – сообразил Ярослав. – Я просил хорошее вино и что-то там ещё. Давай посмотрим. Пара минут и Александр почувствовал себя крайне нелепо, словно в какой-то то ли плохой комедии, то ли в очень плохой романтической комедии. Один чёрт. Ярослав притащил бутылку красного, два бокала, стащил пиджак, содрал галстук, расстегнул рубашку аж на три пуговицы и гукнулся рядом. Ни дать, ни взять – сладкая парочка вместе. - Чёрт, а штопор? Ну, Са-а-а-аш, подай, а? Я только лёг, а ты тут тюленем валяешься. «Сашу» он покорно проглотил, встал и пошёл к раззявнутому бару за штопором, вернулся и молча вручил юному дарованию. Хотя, сколько ему лет? Может и не такое юное, глаза усталые, залысинки. «Лет двадцать пять?» - прикинул он, не решаясь вернуться на прежнее место на кровати. Следующие две минуты он провёл в нарастающем беспокойстве, глядя, как Ярослав азартно насилует бутылку штопором. Предчувствие его не обмануло, потому что вместе со звонким «чпок», Ярослав вмазал себе рукой по носу и взвыл. «Вот тебе и отработал двадцать пять тысяч, вот наследничек и покалечился», - меланхолично думал Александр, отбирая штопор и бутылку, а потом зажимая перекошенное лицо, подвывающего подопечного в ладонях. - Больно? Вот же чёрт. - Что? Больно, да. - Держи голову запрокинутой, чтобы не запачкать всё кровью. - Что-о-о-о? - Держи голову! – рыкнул Александр. – Сейчас из ванной принесу полотенце. Потом пойдёшь и умоешься холодной водой. В ванной он собственноручно умыл Ярослава, так, на всякий случай. Кто его знает, вдруг он в панике дёрнет кран, а тот рванёт и всё затопит. Нет, за ним на самом деле, кроме шуток, нужен присмотр. - Это ещё что! – радостно сообщил Ярослав, как только разогнулся из-под крана и Александр снова зажал его лицо в ладонях, чтобы не крутил своей глупой башкой. – А я вот один раз шампанское открывал – так пробка по касательной влетела мне в лоб. У меня на лбу, вот тут, такая полоса была. - Просто. Не. Дёргайся, - с трудом сдерживаясь снова прорычал он. – Сейчас я утру тебя полотенцем, потом ты пройдёшь в комнату, держа на носу вот это полотенце, оно смочено холодной водой. А потом я позвоню и попрошу льда, который ты будешь держать на своём длинном носу. Понял? Скажи, что ты меня понял и сделаешь всё, как я сказал. - Саш, а какого цвета у тебя глаза? «Убью», - подумал он. Не считая этого происшествия, вечеринка удалась. Они лопали орешки и картошку-фри, запивали винищем и смотрели аниме. Александр понял, что теперь ему надо смириться снова и откликаться на «Сашку», а ещё «Саню» и «эй, Сашок». Спасибо, что не Шурик, но похоже, хоть тут ему повезло. После первой бутылки развезло обоих, вино пилось вкусно, быстро, у одного день был трудным, у второго – обед ранним, хорошо пошло. Саша добровольно поднялся с кровати за второй бутылкой. Открыл сам. Ярослав следил за его движениями блестящими от алкоголя глазами. - Саш, тебе кто-нибудь говорил, что ты это, ик. Грациозный? - Нет. Бокал подставляй. На юное дарование напала икота и Саша понял, что смертельный риск повышается, потому что, икая, Ярослав протянул руку, цапнул орешек и закинул в рот. - Да не жрать надо, а пить, двенадцать мелких глотков на одном дыхании. Вот же, блядь, да как так-то? Результат был предсказуемым, этот идиот подавился орешком и теперь задушено кашлял и одновременно икал. «Да за что же мне это? – страдальчески думал он. – Он ведь, кроме шуток, убьётся». Пришлось провести краткий реанимационный курс, сначала врезать по тощей спине, потом сунуть под нос бокал вина, потом, не наблюдая прогресса в избавлении от икоты, поставить бокал ну тумбочку, а самому – крепко поцеловать в терпкие от вина губы. Тело в его руках ещё два раза дёрнулось, потом икота прошла. - Хорошая штука, помогает. - Ещё бы. Саша выпустил его из объятий, но по-прежнему держал руки на плечах, подозревая, что сейчас у этого ёбаря-террориста проснётся либидо и, прости-прощай, спокойный вечер. Ярослав смотрел на него блестящими глазами и о чём-то сосредоточенно думал. - Ну? - А? Не, правда помогло. Так мы досматривать будем? Саша неслышно выдохнул и растянулся на кровати, под боком снова устроился Ярослав. - Слушай, - он медлил, не зная, как спросить, чтобы не чувствовать себя неловко, и чтобы собеседника не пугать, мало ли. – Слушай, а вообще, как тебя домашние зовут, отец, там? Славой, Ярой? В плечо прилетел крепкий удар, Ярослав сел, потянулся перегибаясь через него, взял бокал с тумбочки и сердито сказал: - Ярик же, какой Слава. Ярослав открыл глаза и узрел. Узрел он потолок и этот потолок был явно не тот, что он привык созерцать в своём номере. Это был другой потолок. Он провёл языком по пересохшим губам и осторожно поднялся на локте. Ага. Сашкин номер. Сашки нет. Пить хотелось ужасно, и он потянулся к недопитой бутылке с вином, не самый лучший вариант, но хотя бы язык перестал клеиться к зубам и нёбу. Похмелье было лёгким, пожалуй, душ и горячий кофе избавят от него. «Вот, что значит хорошее вино», - нравоучительно подумал он, опуская ноги на пол. В душе было тихо, значит Саша не там. Ну ладно, потом найдёт. С этими мыслями он вышел из номера, дёрнул свою дверь и узрел, что на его постели преспокойно-бессовестно спит Александр. Молодец. Ярослав подошёл к кровати и навис над ним, рассматривая. Красивый профиль, скулы высокие, разрез глаз интересный, хорошая бы модель из него получилась, рост - подходящий. Задумчиво он провёл кончиками пальцев по его скуле, по губам. Саша нахмурился во сне, что-то пробормотал и перевернулся. Ярослав не торопился его будить, по-прежнему нависая над ним. Правда, зачем он его прихватил с собой, если сам и думать забыл об этой игрушке? Наверное, просто хотел показать роскошную жизнь, поманить, подразнить. Да нет. Просто приятно, когда рядом такой красивый человек, красивый и – а вот тут Ярослав растерялся. Добрый? Нет. Кто-кто, а Саша напоминал ему больше всего манула с мемов, про то, что этого котика можно погладить только два раза, по количеству рук. Такой же красивый и ни разу не добрый. Заботливый? Точно не про него, скорее эгоистичный, думает о том, что, если что-то с Ярославом случится – труп же прятать хлопотно. Но рядом с ним – почему-то немного комфортнее живётся. - Ты охренел? Ярослав моргнул и сообразил, что Саша проснулся и сейчас злобно смотрит на него, не поднимая головы от подушки. - Что? - Ты всегда людей взглядом будишь? - Нет, просто думал, как тебя разбудить, поцелуем, как Спящую красавицу или пинком из моей кровати. - Ты в моей спал. Ярослав хотел было сказать, что они прекрасно в ней умещались вдвоём, но набрал воздуха и сказал совсем другое. - Хочешь сегодня со мной? Правда, со мной скучно. Встречаюсь с французами, обсуждаю аренду склада и студии для Парижской недели моды. Аренду и безопасность, охрану. - А, давай. - Тогда на сборы полчаса, хватит? Одежда – самый, что ни на есть «кэжуал». Короче, я бы тебе свитерочек рекомендовал надеть под пиджак, французы на всём экономят, прохладно в их офисах и переговорных, а ты, я заметил – мерзлявый. Встречаемся за завтраком. Ярослав пытался понять, что хотят французы и почему переводчик так тупит или всё-таки он тупит. Господи, он устал в сотый раз повторять: он боится промышленного шпионажа – дизайнерского шпионажа – поэтому, ему необходима охрана и ведь у этих дядек она прилагается к складскому ангару, так неужели сложно добавить ещё двух человек и контролировать ещё и студию. Александру явно скучно, сидит себе в углу, потолок рассматривает, хорошо ему. - Месье говорят, что это невозможно, это неудобно. - Господи, да почему? Это же их люди, их охрана, не какой-то сраный аутсорс. Они хотят денег? Вы же сказали им, что мы всё оплатим? Переводчик закивал, часто-часто моргая, он уже и сам утомился от недопонимания сторон. - Хорошо, давайте прервёмся на некоторое время, я больше не могу. Два с половиной часа переливания из пустого в порожнее. Давайте на десять минут разойдёмся. Ярослав поулыбался, покивал, люто ненавидя французов, которые тоже в ответ поулыбались, покивали. Эти двое – тёртые калачи, давно работают с приезжающими на Недели моды, предоставляют разные услуги, ему их рекомендовали. Ну что пошло не так? Пребывая не в духе, он подошёл к Александру и навис над ним. - Мне кажется, я понимаю в чём проблема. - Серьёзно? Ни я, ни мой переводчик не понимаем, а мой эскорт озарён открытием? Александр не торопясь встал, вытянулся во весь рост и уже сам стал нависать над ним. «Какие-то десять-пятнадцать сантиметров, а выпендривается», - обиженно подумал он. - Ярослав. Я не говорил про открытие, я сказал, что кажется понимаю. «Кажется» было выделено голосом так, что Ярослав понял, что ни фига не кажется и, возможно, Саша на самом деле что-то такое сообразил. - Вы обратили внимание, что всё упирается в количество служащих? Вам сразу принесли списки, объяснили, кто чем занят и в какое время. - Да. Да. Да! Я не тупой, я их и прошу добавить всего двух, Саша, блядь, двух человек! Он честно не хотел выходить из себя, но сам не понял, когда стал шипеть, как плюющаяся кошка и тыкать рукой с двумя растопыренными пальцами перед носом у Александра. Тот, к его чести, совершенно невозмутимо отвёл их в сторону и даже в успокаивающем жесте слегка приобнял за плечи. - Так вот я, кажется понял. Французские профсоюзы. - Что? Некоторое время они простояли молча, Александр снисходительно заглядывал ему в лицо, слегка похлопывая по плечу. Ярослав понял, что его на самом деле это успокаивает и до него потихоньку стало доходить. - Я начинаю понимать, но не до конца. - Французские профсоюзы известны своими строгими правилами при защите труда работников. У них всё расписано, сколько часов работать, на каком месте, в каких условиях. Я сразу об этом вспомнил, когда они притащили свои списки. - То есть, если нет людей на дополнительную охрану, то … - То их нет. Я так понимаю, нанять людей дополнительно они тоже не могут. Точнее – могут, но уволить сразу, скорее всего нет. Вот они и сопротивляются, не хотят двух новых работников на пару недель, потому что процедура увольнения растянется на пару месяцев. - И им надо будет платить. Понятно-о-о-о. Но я же предлагаю им деньги, хорошие. - Очевидно эта не та сумма, что покроет эти мучения. - А какого хрена они сразу это не сказали? - Ну, во-первых, они в своей стране и со своими правилами, им даже в голову не пришло, что кто-то не в курсе нюансов работы, для них это естественно. К тому же, не знаю. Может какая-то этика переговоров или их какая-то там личная этика и они не могут прямо сказать, а лишь намекают. Ярослав постоял ещё, подумал, потом спихнул руку Александра с плеча. - Ладно. Если всё так и есть – угощаю шикарным обедом. - Можно просто – обедом. Хотя нет, обедом в «Clamato». - Что? Это где? Ладно, сделаю, сейчас позвоню Дарье. Судя по злобной ухмылке Александра, обед обещал быть занимательным. - Ты – садист. - Сам пообещал обед. А я как раз мечтал пообедать в этом заведении. Ярослав вздохнул, ну конечно, Саша красивый, умный и разбирается во всём, включая французскую кухню и заведения. - Мишленовская звезда. Брони нет. Ты понимаешь, что мне пришлось посылать сюда Дашу, чтобы она караулила, когда освободится столик и заняла его для нас? Место бешено популярное и брони, брони – нет! Александр царственно обернулся, одарил долгим взглядом, поднял бровь, затем сказал: - Ну для чего-то же нужны помощники и секретари. Ярослав ещё раз вздохнул. Полтора часа назад он сам обозвал его эскортом, чуть не наорал на, но сейчас, почему-то он чувствует себя беспородной дворняжкой при дворе королевы. В смысле, короля. - А чем тут кормят-то? - Морепродукты. Ярослав застонал и пообещал себе, что вечером попробует поубавить этой спеси с Александра. Ел Александр очень красиво, артистично и даже почти эротично. Морепродукты Ярослав не особо жаловал, поэтому ковырнув щупальце осьминога, завороженно смотрел, как красивые руки порхают над устрицами, подцепляют вилочкой и отправляют в божественный, прекрасный неприличный рот. Глядя на это, мыслями он уехал далеко и в этих мыслях Александр стоял перед ним на коленях и старательно ему отсасывал. Он перевёл дыхание и опустил глаза в тарелку, нет, не хватало ему ещё стояка. Чтобы как-то себя отвлечь, он жалобно проблеял что-то и, поймав удивлённый взгляд Александра, ляпнул первое, что пришло в голову. - А ты разбираешься во всей этой лабуде. Я, если честно, люблю чтобы вкусно и всё. А чем кормить будут – пофиг. Александр аккуратно промокнул салфеточкой губы, и он понял, что ходить на обед с ним будет только на какую-нибудь банальную «русскую кухню», потому что все эти щупальца, скользкие и влажные мидии-устрицы будили в нём исключительно неприличные мысли и ассоциации. Пытаясь спасти положение, он снова ляпнул: - А говорят морепродукты – природные афродизиаки. Наградой ему был такой взгляд, что в чувство он пришёл быстрее, чем рассчитывал. - Саш, а тебе никогда не говорили, что ты – злобная скотина? - Говорили. - Нет, правда, так круто, что ты в этом разбираешься. А что тебе официант втирал? Такой страшный англо-французский, что я понял только «месье». Александр пожал плечами. Уверенный, красивый. Ох, правильное было решение, правильное, взять с собой. Рядом с ним чувствуешь себя тоже увереннее и немного красивее. - Я сам не понял, по-моему, стандартное про «хороший выбор, месье». А я просто случайно вспомнил, что устрицы едят по «р-правилу». Кстати, хорошие, попробуй. Ярослав навострил уши. Его образование и манеры были отличными. Отличными от нормальных. В них были ужасающие пробелы, поэтому он пользовался любым моментом, чтобы узнать что-то новое. - Эээрррр-правило? - Устрицы едят в месяц, в названии которого есть буква «р». Январь. Вообще, грубо говоря – осенью и зимой их едят. - Почему? Тут Александр растерялся. - Не знаю. Не задумывался. Запоминаешь правила этикета, хорошего тона и действуешь согласно им. - Но откуда-то же это взялось? - Слушай, ешь молча. Молча есть не получилось, ни морской гребешок, ни мидии, ни щупальца всех видов и размеров в качестве еды – Ярослава не вдохновляли, то есть, вдохновляли, но не на еду. Сделав глоток белого вина, он огляделся. - А ты здесь уже раньше бывал? - Нет. Но много слышал. - Ты столько всего знаешь. Это был второй заход на поддержание пустого разговора, но только сейчас Александр словно завис, как-то напрягся, замер и снова потерял свой лоск, словно показалась какая-то трещинка, но всего лишь на секунду. Ярослав понял, что уже начинает формировать себе представление о человеке, начинает что-то угадывать в нём. Если подумать, то он всё время слишком ровен, слишком спокоен, слишком в себе. Даже когда бесил, то случайно, нецеленаправленно, скорее Ярослав сам реагировал на что-то и раздражался, а вот Александр – был почти всегда льдисто-спокоен. Даже вчера, когда Ярослав съездил себе по носу случайно рукой, тот был спокоен, никаких чувств наружу, ни удивления, ни смеха. Всегда ровен с нанимателем и работодателем, никаких жалоб, просьб, возмущений. Только вот эти трещинки и всё. - Так, когда эта твоя неделя моды? Обязательно, чтобы ты сам ездил и обо всём договаривался? Неужели нельзя было кого-то послать, чтобы договориться об аренде складов? Если Александр хотел перевести разговор – ему это удалось. Ярослав против воли поддался. Он понимал, что его уводят от темы, манипулируют, но его же спросили о любимом! - Саш, Саш, ты не думай, что склад – это склад, по типу совсем склад. Это склад для одежды, которая готовится для выставки и продажи. Это тебе не банальный сарай. Это – моё возможное будущее в мире моды. Это такой большой, огромный ангар, он ни фига не утеплённый, но мы там тепловые пушки поставим, ну и надеюсь, что в марте здесь комфортнее. Это не склад, это будет наше рабочее пространство. Ой, короче, это круто будет. А сверху там ещё студия есть. Вообще этих мужиков мне посоветовали англичане. Саш, прикинь! Ты даже не представляешь, где я с ними познакомился. Короче, иду себе в Питере по Невскому и вижу компашку и там одному плохо, прямо плошенько. А я чего-то задумался и не сразу понял, что они по-английски лопочут. А я же не бум-бум в нём. Подошёл, воды предложил, слово за слово и оказалось, что трое англичан и один итальянец с ними и все – молодые модельеры. Итальянец – аж в «Труссарди» работал тогда. - Понятно. Это не склад, это ты офис снимаешь. Но почему сам-то? Ярослав задохнулся, всё надо объяснять этим цивилам. - Мне важно месторасположение, дефиле же проходят у Лувра, точнее, в садах Тюильри. Там, где-то есть подземные выставочные комплексы. Кстати, я ещё там не был, планировал сегодня или завтра заехать, оценить пространство. Чтобы быстро доехать, чтобы посмотреть комплекс, где будет дефиле. Ты не представляешь, нужно сделать офигенное шоу. Это не просто показать одежду, нужен основной мотив коллекции, нужен сценарий дефиле. Я уже набросал, теперь посмотрю, как можно поставить свет, какая там акустика. Это как театр. Только ещё круче. - Ну, я что-то такое представляю, да. - Саш, ты не представляешь! У меня планы с большой буквы «п»! Я хочу не просто показаться на неделе pret-a-porte, а потом ждать результатов. Нет! Я хочу сразу заключить контракты и продать коллекцию. Я же не просто так лето и осень мотался между Костромой, Иваново и Москвой. Короче, там теперь есть контракты на лён, плюс, в Иванове наладил производство, купил заводик. Там же идёт пошив и оттуда – они мне поставляют одежду по готовым рисункам и лекалам. У меня уже есть первые две партии и их мне нужно продать. Я уверен – я всех порву. Франция падка на русский шик, да и вообще на дух «а-ля рюс». Я дам им это. Но я следую современным трендам моды. Знаешь, что я им втюхаю, а они возьмут и поблагодарят? Косоворотки! Ярослав вывалил всё это на собеседника и теперь чувствовал себя на вершине мира. Ему нужно было с кем-то поделиться, поговорить, вылить чувства. С отцом так не получалось, отец отвечал за рынок, вот эти все акции, облигации, инвестиции. Только он начинал, как отец откладывал планшет или газету в сторону и вежливо слушал его, потом кивал и снова утыкался в планшет. Спасибо, что хоть слушал, а иначе – никак, это же тоже деньги, вложения и получение прибыли. Саша слушал внимательно, хмурился. - Погоди-ка. Ещё раз. Ты хочешь сказать, что сразу наладил всю цепочку производства? - Ну, а я про что. - Яр, это невыгодно, ты прогоришь. Невыгодно и опасно. Вот тут Ярослав просто обмер. - Как ты меня назвал? Зря он это, Александр тут же опомнился, сжал губы, подтянулся. - Ярослав. - Нет-нет. Мне понравилось. Вот так и зови. Ты чего. Александр сидел задумчивый, снова чуть хмурился, Ярославу нравилось за ним наблюдать, всё, что он не делал выглядело красиво и как у актёра в кино. Отточено. - Это же рисково. Мало того, что у тебя первая партия, так сразу вторая – это ж до хера одежды. Ладно, допустим я не разбираюсь в размерах партий. Плюс, допустим, ты экономишь на оптовом пошиве и всё круто. Но где ты её хранишь? Сколько ты уже угробил денег и площадей на хранение? Кроме того, ты сказал заводик, даже не цех. Но получается, он у тебя сейчас простаивает? А что делают люди без работы? - Нет же. Сейчас делают третью партию. - Яр! – Саша повысил голос, а потом схватился за голову. – Ты даже первые две ещё не продал. - Я продам, - самоуверенно сказал Ярослав, но во рту появился неприятный привкус. - Ты очень рискуешь. Слушай своего отца, я так понимаю, он у тебя бизнесмен и голова. Ярослав обиделся. Этот обед, беседа – всё так хорошо начиналось. Вчера им тоже было весело, он никак не думал, что руки у Саши такие заботливые, уверенные. Было приятно, когда он держал его лицо в ладонях и смотрел на него своими глазами-льдинками. Было приятно, когда он предложил ему совсем по-простому, эту картошку фри. Вчера Ярослав так устал, что в голове всё путалось и он не знал, чем заняться и как расслабиться, а Саша так вовремя ему помог. Хорошо было. А сейчас, сидит и бесит, выводит из себя. - А покажешь свои модели? Ярослав почувствовал, что злость уходит и его снова топит чувство восторга и желания делиться. - Конечно. А ты точно не промышленный шпион? До самого вечера Саша сопровождал его и ему было приятно. Ехали ли они на машине, мерили ли шагами помещения, договаривались с французами – Саша был рядом. В момент, когда Ярославу хотелось взвыть и слечь в угол на полчасика, чтобы никто не трогал, Саша поддерживал его под локоть и говорил какую-то мелочь, совсем ерунду, например: - Яр, а моделей будешь проверять на клаустрофобию? Мы тут как в бункере. Французы были весёлыми, лицемерными, но вежливыми и явно пытались определить статус Александра, бойфрендом его никто не пытался назвать, но какая-то бойкая продавщица в магазине галстуков, куда они зашли совершенно случайно, назвала его «ami», он и сам знал, что переводится это «друг». Лицо Саши при этом было идеально мраморным, ледяным, Ярослав сразу понял, что так, совершенно ненатурально он изображает, что не слышал этого. - А сейчас у меня встреча с дядькой, который купит у меня будущий модный взрыв сезона. Александр поморщился и начал ему втирать, что так никто не говорит, не «дядька», а деловой партнёр и надо сдержаннее в планах. - Саш, ты – зануда. Конечно деловой партнёр, но раз ты понял – чего выпендриваться? Ты что, думаешь, я по жизни так говорю? Растерянный взгляд послужил ему ответом и Ярослав снова обиделся. Почему все считают, что он дурнее, чем есть на самом деле? Ведь вполне очевидно, что у людей маски и роли, так неужели так сложно сообразить, что он не настолько беспечен? Он поджал губы и сухо сказал: - Вот, что. Встреча, которую я планирую перевести в ужин. За ужином, окажи любезность, очаруй его, что ли. Ты умеешь трепаться про всякое, переводчик тебе в помощь. - Может мне с ним ещё и переспать? - Нет, этим займусь я, в смысле – с тобой, а не с ним, чего ты ржёшь. Ты – очаруй. Ну, хорош уже, ты понял о чём я говорю. Сделай так глазками, поулыбайся, вот как тогда на вечере у отца. Александр посмотрел на него достаточно презрительным взглядом и кивнул. Отлично. Но почему у них так странно налаживается общение? Сашка постоянно бесит же. Потом всё налаживается, а потом опять – бесит. Ужин был хорош, Александр прямо на все сто сорок шесть процентов отрабатывал, излучал обаяние в сто тыщ мегаватт или мегатонн, в чём измерить неизмеримое, но сражающее наповал? Француз, Эрве, Жэрве - эти имена! – довольно похохатывал и довольно поглаживал небольшое брюшко. Накормили хорошо. Да, бронь здесь делали за полтора месяца. Ярослав поставил галочку – выдать премию Даше, молодец, порекомендовала место и подсуетилась с бронью. - «Clamato»? Вам понравилось там? Александр закивал, а потом, с обезоруживающей откровенностью рассказал об их затруднении, почему устрицы едят по «р-правилу»? Ярослава бросило в пот, как можно признаваться в таких вещах, ведь засмеют же, если не знаешь. - О, что вы. Современные средства заморозки. Сейчас устрицы прекрасно хранятся и есть их можно в любой месяц. Но – вы правы. Истинные гурманы придерживаются этого старого правила. Снобы, снобы. - Так почему? - О, Александéр, у вас в Сибири устрицы не водятся, конечно вы не знаете. Всё просто. Мать-природа! Размножение! – Эрве поднял вверх палец. – Конец весны и лето – устриц не едят, они размножаются и становятся прегадкими на вкус, к тому же – ещё и опасными для здоровья. Ярослав поулыбался, а сам сидел и завидовал, завидовал. Нет, сам он ни за что бы не посмел открыто признаться, что чего-то не знает. Быть в чём-то уличённым – хорошо, ладно, это случилось. Но самому признаваться – нет. Всегда найдётся тот, кому всё это покажется очень смешным, а он и так, сам по себе, неуклюжий, некрасивый, ещё и глупый. Нет уж. - Что же, Ярослав, буду раз вас увидеть в марте снова. А… - Да-да, - улыбнулся он в ответ, - да, Александр тоже будет. Он мой сопр… - Тут он вспомнил небольшую дискуссию с Сашей при первой их встрече и запнулся. Переводчик, недоумённо улыбаясь, смотрел на него, ожидая продолжения фразы. – Он мой компаньон. Не в бизнесе, нет. Компаньон. Ещё до того, как перевели, француз уже закивал и заулыбался, да, компаньон, уи-уи, компаньон. «Ну не другом мне же тебя называть», - подумал Ярослав, - а скажи, что ты моё сопровождение – ага, здрасть, эскорт. Интересно, а «эскорт» - это по-английски или по-французски?» Саша был мерзлятиком. Они ехали в гостиницу, а он в машине поверх свитера и пиджака, куртки, натянул ещё плед. Ярослав пожал плечами, жалкие минус три, да чего тут ёжиться. - Холодно, - сказал Саша, ловя на себе недоумённый взгляд и оправдываясь. - Минус три, побойся бога. - Влажность. Неприятно. - Может у тебя температура? - Нет. Этим «нет» Саша прямо как вдоль спины треснул. «Да кто кому платит? – снова сердито подумал Ярослав. – Почему он не может общаться с людьми, как с людьми? Почему, то огрызается, то таким тоном скажет, что чувствуешь себя дерьмом? Ах, да. За это и нравится. Такой ненормальный. Не подлиза. Но всё равно – это ненормально». - Надеюсь, что нет. Мы завтра вечером улетаем, надеюсь, не разболеешься. - Нет, сейчас в горячий душ пойду. Ярослав незаметно вцепился в сиденье авто, да, надо будет навестить его, все эти морепродукты, устричная слизь или как там называется, в общем, всё это задало настрой на вечер. Ярослав прошёл в номер, кинул свой рабочий планшет в одну сторону, сумку с документами в другую и торопливо разделся. Сейчас в душ, а потом – в соседний номер, стресс снять. Наверное, Саша тоже в душе, греется бедняга. Господи, это и правда нелепо, трястись от трёх градусов ниже ноля. «Может ноги промочил, - лениво намыливаясь, подумал он, - хотя где, на машине же. А, он в лужу встал. Может действительно ноги промочил». Интересно, если он сейчас поторопится, то застанет ли его в душе? Похоже, Саша любит длительные водные процедуры и, наверное, сейчас со вкусом и долго отмокает в горячем душе. Можно застать его там, сразу прижать животом к стенке душевой кабинки, запустить руку в мокрые волосы, пряди которых будут словно змейки скользить между пальцев, потянуть за них, заставляя откинуть голову назад, выгнуть шею, сделать её беззащитной, подставить укусу. «Ярик, - сказал голос в мыслях, - но у вас десять сантиметров разницы, кусать ты будешь немного ниже привычных мест, не как в кино». Голос - очевидно здравого смысла - он изгнал из головы и зажмурился, чётко представляя, как языком собирает воду с его шеи, ключиц, а его скользкие от пены руки, двигаются по Сашиному животу, потом спине, бёдрам, двигаются то вверх, то вниз, наконец раздвигают ягодицы и дальше он толкается пальцами внутрь. С Сашей сложно быть ласковым, Саша весь день бесил и провоцировал, Саша кривил морду, Саша был таким красивым и умным, Сашу надо выебать за всё хорошее. Войти жёстко, прижать животом к стенке душа, чтобы упирался в неё членом, скользил по ней, тёрся и мучился, чтобы, пытаясь избавиться от сладко-мучительных потираний о стенку, подавался назад, пытаясь отстраниться, но лишь глубже насаживаясь на его член. «А, - растерянно подумал Ярослав, понимая, что только что подрочил в душе, - ну да. Вроде как бы стресс уже и сам снял. Дебил. Хотя, почему бы и нет, всё равно можно зайти и всё равно трахнуть. Делов-то». Замотавшись в халат, он пошёл в соседний номер, не забыв в этот раз постучать. Дверь открыл Саша, распаренный, с красным лицом, тоже в халате. Весь его вид демонстрировал невысказанный вопрос: «Какого хера ты припёрся?» Ярослав не придумал ничего, как достойно выйти из этой ситуации, поэтому очень сухо и по-деловому спросил: - Точно всё хорошо? Температуры нет? На гастрономическое отравление не похоже? Вообще-то завтра самолёт у нас в шесть вечера. Саша кивнул в ответ и Ярослав, сохраняя остатки достоинства, тоже кивнул, развернулся и удалился в свой номер. Ну как вот так получается с этой Снежной Королевой? Что за чертовщина? Зачем он вообще его с собой решил взять? Хотя, нет, правильно, что взял. Хорошо было, с ним спокойнее и, главное, умный, профсоюз, кто бы мог подумать. Саша сидел на кухне и гипнотизировал кофеварку. Прошли сутки, как они вернулись. Он уже получил конверт со ста двадцатью пятью тысячами – двадцать пять за каждый день и «премиальные», о чём гласила коротенькая записочка: «Спасибо за подсказку с французами. Сын рассказал». Судя по всему, Игорь был настроен сотрудничать, раз не погнушался собственноручно написать. Ладно. Хорошо заработал. Жрал, спал, оказывал первую помощь и без интима. На хрена нужно было его выгуливать – да кто ж знает, что там в голове богатых. Зазвонил телефон, и Саша сделал два мерных вдоха и выдоха и только после этого снял трубку. Каникулы закончились, надо работать. - Алло, Саш, приветики. Тут заказ поступил. Ага, записывай. - Мальчик, девочка? - Девочка. Ну, тётка, в смысле. Заказы посыпались один за другим, похоже, постоянные клиенты соскучились, это хорошо. Саша почти не вспоминал про Ярослава, некогда. Потом позвонила менеджер и выдернула прямо с корпоратива, на котором он должен был сопровождать дочь генерального директора. Вечер обещал быть удачным, только сопровождение, шампанское, улыбки и всё это на четыре часа. Идеально. - Са-а-а-аш, бросай всё, срочняк. Гендиректорская дочка косилась в его сторону и всем своим видом намекала, что платят ему не за то, чтобы он по телефону болтал. - Что значит «бросай»? Сами заказ принимали, сами сюда отправили. Опять что-то напутали? Вы достали. - Саш-Саш-Саш, под ответственность мадам, бросай всё и ехай. Сейчас адрес скажу. Помнишь того чувака, модный дом или как там – «Frische»? На дом зовут. Бросай всё, сбегай, сейчас машину высылаем. Мадам сказала – под её ответственность, Саш. Неустойку выплатит. Инсталляцию в холле сменили на что-то менее кричащее, но тоже, странные деревянные ящики, опять же – сено. Александр поморщился и, на всякий случай, уткнул нос в сгиб локтя, не хватало ещё аллергии. Откуда-то выскочил Ярослав, замотанный в махровый халат, из-под которого выглядывали пижамные штаны. - Привет, есть хочешь? Пошли на кухню. Александр проследовал за ним, ломая голову, зачем вызвал? Неужели опять не с кем супчика похлебать? Нет, здорово конечно, получать за это деньги, но чисто морально уж легче потрахаться и разбежаться, а не болтать о всякой ерунде и периодически ловить себя на том, что треплешься с клиентом почти как с приятелем. Это тяжело. - Молоко будешь? - Фу, нет. Не люблю. Кофе можно? - На ночь? Ну ладно. Ярослав сновал по кухне, хлопал дверцей огромного холодильника, спрашивал, что ему разогреть, а может салат, может бутерброды? А он вообще не любит индейку, потому что гадость, но это же полезно, поэтому приходится есть. Александр сначала следил за ним взглядом, потом попал под монотонность и уютность болтовни и расслабился, даже неожиданно брякнул: - Я курицу люблю. Можно с картошечкой. Румяная, сочная, с жирком. Ярослав внезапно замер посреди кухни, потом повернулся и, поблёскивая глазами, заговорщицки спросил: - А «KFC»? - Да тоже норм. Хотя, это другое конечно, но тоже люблю. Ухмылка у Ярослава стала совсем нехорошей, коварной. - Закажем? Или нет, ждать дольше, а тут недалеко есть заведение. Пошлю водителя. Что берём? Ведро? Они ели курицу, Ярослав пил какой-то зубодробительный лимонад, сам он предпочёл кофе. В голове постоянным рефреном крутилась мысль: «Он тебе не друг, не приятель, не знакомый, он – клиент. А потом он тебя трахнет. Или нет. Но он – клиент. Помни». Чтобы не испачкаться, он снял смокинг, пихнул в карман брюк шёлковую ленту «бабочки», расстегнул воротник рубашки. Курицу из «KFC» можно есть как человек, нормально, руками, облизывая пальцы, не выпендриваясь. - На хрен, буду просто смотреть, как ты ешь, я задолбался. Кстати, а откуда ты такой красивый? С одной стороны, вопрос невинный, но с другой – он почему-то напрягся, взял салфетку, начал вытирать пальцы, ломая голову, неужели непонятно – откуда? Зачем задавать этот вопрос? Почему вот так надо ломать всё хорошее? Александр улыбнулся, но уже не расслабленно, а профессиональной улыбкой, хватит, отдохнул. - С работы. Если понимаешь, о чём я. Похоже, что Ярослав не понимал, как-то странно посмотрел, выпятил нижнюю губу. - Что значит с работы? Я твоя работа. «Ну вот и отдохнул, расслабился. Хватит. Нечего было привыкать». Терпеливым тоном, как с ребёнком, он начал объяснять: - Знаешь, не только ты пользуешься моими услугами, какими бы они ни были и что бы в себя не включали. Сегодня мне пришлось сначала ехать на какой-то корпоратив, а оттуда меня экстренно пригнали к тебе, как к самому постоянному клиенту. Ярослав смотрел недоумённо, словно не понимал очевидного и простых слов, пришлось ещё раз повторить. - Я был у другого клиента. - Почему ты был у другого клиента, когда я заключил договор, что ты появляешься только у меня, сроком на четыре месяца? Однажды в школе, во время урока, Александру стало плохо. Случайно наложились недосып, жара в классе, волнение перед экзаменом. Он запомнил то чувство дурноты, сжимающуюся грудь и ощущение, будто на лицо положили мягкую влажную, вонючую чью-то ладонь, которая залепляла рот, нос, глаза. Он запомнил и сейчас ощутил почти тоже самое, дышать стало нечем. - В смысле? Ты купил меня, как вещь, на четыре месяца? Выплюнув это, ему сразу стало легче, он задышал и стал самим собой. Этот тощий шкет, этот пафосный дом, все эти забавы богатых – как же всё это надоело, одно и тоже, одно и тоже, постоянно. Как же скучно жить. Как скучно и отвратительно. А этот – этот даже не понимает, что говорит. - Я купил не тебя, я купил твои услуги, твоё время. Ты же этим и зарабатываешь. Что не так? Действительно. Александр вежливо улыбнулся, кивнул, снова стал профи. Никаких привязанностей, ничего личного, никаких соплей и нежностей, это – его работа. Хотя, нет, всё-таки не профи, захотелось сказать что-то гадкое. Он снова улыбнулся. - Ну что же, поздравляю, мадам Орцо тебя поимела, как, впрочем, всех и всегда. Тебе пообещала одно, а на деле – провернула другое. Подзаработала. Ну, пошли. - Куда? – растерялся клиент. - Трахаться, - буркнул он, - для чего я ещё тебе нужен? Пообщались. Теперь в постельку. Он прихватил брошенный смокинг и пошёл к двери, смутно припоминая, где тут спальни. Ярослав, конечно, бесил, но больше всего он злился на себя, забылся, расслабился, повёлся. Это – всего лишь обычный клиент и неважно, что до того они переспали только раз и даже один раз целовались. Это – клиент. Ярослав, нахмурясь, смотрел в прямую спину уходящему Александру, и соображал. Так-так, значит, мадам кинула его, хорошо, он выцарапает у неё дополнительный бесплатный месяц. Эта дрянь нехило подзаработала, пообещав одно, но сделав совершенно другое. Так-так, а вот Александр – всё-таки, какой он интересный. Как сейчас красиво вспылил, правда, совершенно непонятно – почему. Зачем фырчать, если ты всё равно этим зарабатываешь – продаёшь себя. Гордость? Да какая-то глупая. Тут он вспомнил момент, когда стянул с него очки. Контроль. Без очков Александр стал таким беззащитным, таким близким, тёплым, уязвимым. «А, если контролировать его?» Ярослав закрыл глаза и вспомнил, как Саша поддерживал его под локоть, какие умные беседы вёл, как не давал залить всё кровью из разбитого носа, как рассказывал про французов, устрицы. Классный. Всё умеет, всегда всё под контролем, почти всё. Он не знал, что мадам так их кинула, не смог это проконтролировать и поэтому психанул. Он вообще, может жить расслабившись? Но с ним удобно, из-за того, что он всё хочет контролировать, результат – отличный, он как садовник, который ходит и трясёт деревья, а за ним можно идти и просто подбирать яблоки. Ярослав задумчиво стоял посреди кухни так долго, что Александр вернулся за ним, заглянув в дверной проём, он крайне вежливо спросил: - Так что, продолжение будет или всё, я могу уезжать? - Нет-нет, зачем уезжать? Вся ночь впереди. Ярослав с усмешкой смотрел, как Александр спокойно раздевается и предсказуемо, занимает коленно-локтевую, всё, как в прошлый раз. - Нет, всё будет не так, всё будет, как я скажу, ведь плачу - я. Ляг на спину. Ярослав достал из кармана его брюк ленту «бабочки», отлично, классика, длины хватит. Прежде, чем Александр успел сказать что-нибудь гадкое, он оседлал его, сжал коленками бока, завёл его руки к изголовью и крепко обвязал шёлковой лентой. Без шуток и ложных узлов, которые можно развязать, потянув в правильном месте. Александр дёрнулся и вдруг начал паниковать. - Развяжи. - Нет, Саша, будет по-моему. Расслабься. Александр дёрнулся ещё раз и заскрипел зубами, узлы Ярослав вязал хорошо, надёжно. - Развяжи. Ярослав снял халат, разделся и склонился над ним, легко прошёлся кончиками пальцев по носу, губам, кадыку и снова по губам. Александр не сопротивлялся, но смотрел немного испуганно. Ярослав ещё раз провёл большим пальцем по губам, чуть потянул за нижнюю, заставляя приоткрыть рот и скользя пальцами в нём. - Ты ведь не кусаешься, нет? Нет, Саша, не кусаешься, за такие деньги ты не должен кусаться, ты сам должен просить, чтобы тебя укусили. Влажными от чужой слюны пальцами, он провёл по груди и покружил ими на соске, сначала одном, потом втором. Александр прикусил губу и чуть прерывисто вздохнул. Он решил поощрить такую покорность – ведь не орёт же и не брыкается – склонился над его грудью и лизнул в бледно-розовое пятно соска, который окончательно затвердел от нежного прикосновения. Член был ещё вялый, но ведь они только начали. Ярослав, не отвлекаясь от сосков, провёл рукой по члену, ну вот, начало положено. Он провёл ещё несколько раз, не сжимая, просто поглаживая. - Тебе нравится? Мне тоже. Внезапно, он получил кивок в ответ и шёпот: - Развяжи. - Не-не. Мне нужно, чтобы ты сказал другое. Расслабься. Хоть раз за время нашего так сказать, знакомства. Смазка и чудесного, жизнерадостного ядовито-зелёного цвета фаллоимитатор заставили Александра фыркнуть. - Согласен, нереалистично, зато, ты всегда можешь представить, что тебя трахает инопланетянин. Тебе понравится. Ему точно понравилось, да и кому бы нет, если тебя трахают и одновременно отсасывают. Трахают медленно, входя на всю длину и так же выходя, а член бережно заглатывают, а затем отпускают. Ярослав не стал хвалиться, что научился этому у одной из своих бывших, когда учился в своём текстильном, он точно знал, что действует это безотказно. Саша стонал, Саша елозил задницей по матрасу, Саша всхлипывал. - Трахни меня. Пожалуйста, трахни меня. Это было даже быстрее, чем он рассчитывал услышать. Он ещё раз опустился ртом на член и выпустил, роняя слюну. - Трахни меня. Яр, хватит. - Развязать? - Да мне похуй, трахни уже нормально. Ну, он развязал, чуть не обломав ногти – узел-то он и правда, сделал на совесть – но развязал. Сашка был горячий, жадный, нетерпеливый, толкался ему навстречу, насаживаясь на член. Эту позу он не любил, когда в опасной близости от твоей головы и ушей торчат чьи-то коленки, но Сашка – красивый, его можно трахать и смотреть в эти безумные глазищи, смотреть, как он снова и снова прикусывает нижнюю губу, как стонет, когда Яр двигается и задевает его член, зажатый между их животами. Коленки возле ушей ради такого можно и потерпеть. При очередном толчке, Сашка кончил, обмяк и лежал, прикусив костяшки пальцев, словно раздумывая над чем-то, Яр почувствовал, что он тоже не железный и волна оргазма накрывает и его. Оба лежали усталые, потные, потом Сашка завозился и Яр вспомнил, что у него привычка – после секса в душ. - Ты со мной? - Что? - В душ. - Ннннет. Я потом. Сашка встал, потом вернулся. - Скажи мне это было такое? Что за доминирование и связывание? К чему вообще? - Захотелось. Александр долго мерил его взглядом, видно было, что он подбирает слова, но так и не нашёл, молча развернулся и ушёл в душ.