Вишнëвое масло для губ.

Ваня с шипением повернул голову, плотно закрывая глаза, — он грыз губу и вновь оторвал кусочек кожи. Морщась, он прикоснулся указательным пальцем ранки, чуть оттягивая губу. Кудрявый на это лишь посмеялся, сцепляя руки в замок перед лицом, словно пытаясь скрыть улыбку. Светодиодная лента под потолком окрашивала всю комнату синим цветом, и лучи еë падали на пол подобно слëзам, создающим некий световой океан. До безумия красиво. И до безумия интимно.    — Это форма каннибализма, ты знал? — от прошлой улыбки не осталось и следа, лишь только в глазах мелькал озорной огонëк, — Ты когда-нибудь себя съешь. Жаль, конечно. Я бы тоже хотел.     — Серëг, иди нахуй, — подобно змее прошипел Ваня, наблюдая за тем, как младший наклонил голову и глядел на него исподлобья.     — С удовольствием, Ванюш.    Кудряш потянулся рукой к толстовке, наровясь забраться под неë, но русоволосый подскочил, что кресло жалобно скрипнуло, прижимая руки к груди. Затем, сделав шаг назад и пытаясь уйти от шаловливых рук друга, он вытянул свои, выставляя их словно щит. Как котëнок, который совсем не любит ласку, ей-богу. Сходство было бы ещë большее, если бы Ваня в какой-то момент начал шипеть на Жожо, оголяя ровный ряд зубов и не сильно выделяющиеся среди них клыки.    — Как котëнок, вы видели? — Серëга повернулся к камере, обращаясь к чату.    В какой-то момент Ваня вышел из обзора объектива, тем самым привлекая внимание Жожо, который теперь неотрывно глядел на друга. Повернувшись спиной к Серëге, он сжал в руках ткань толстовки, снимая еë через голову, — как бы то ни было, он продолжал стесняться вытворять подобное на камеру. Под кофтой оказалась белая футболка, которая, кажется, решила последовать примеру толстовки и начала стягиваться вместе с ней, отчасти оголяя спину парня. Узкий торс в соотношении с достаточно широкими плечами, плавно переходящий в бëдра, ровная длинная выемка вдоль позвоночника и сильно выделяющиеся рëбра, которые, кажется, готовы были разрезать молочную, почти детскую кожу парня, — всë в нëм так и кричало: "Идеальный, идеальный, идеальный.. ".    Склонив голову набок, Серëга нервно облизал губы. Он остро ощущал желание прикоснуться к телу парня, отдающееся спазмами в районе живота и покалыванием на кончиках пальцев. Отведя взгляд к экрану, Жожо принялся отвечать на донаты, изредка бросая взгляды в сторону Вани. Тот же, в свою очередь, достал некую баночку из кармана штанов, открывая еë и нанося густоватую цветную жидкость на свои губы. Серëга был готов поспорить, что в глазах напротив мелькнул яркий огонëк азарта, подобно тому, как загорается первая звезда в ночном небе – молниеносно, но очень ярко.    — Это что – смазка? — Сергей кивнул головой на баночку в руке Дипинса, чуть поднимая бровь.    — Масло для губ, дубина, — вновь присаживаясь на кресло, ответил Ваня.    Синий свет плавно переливался на поверхности "смазки", придавая губам немного фиолетовый оттенок. Пешков просто завис, как зависает старый компьютер, когда вы включаете какую-то мощную игру, — вот только сейчас мощной, но такой соблазнительной игрой являлись губы парня напротив. Они двигались, словно произнося что-то, но на самом деле не было ни одного звука — или просто Сергей потерял связь с действительностью? Откинув своей худой рукой волосы назад, Дипинс чуть ближе придвинулся к экрану, читая донаты, в то время как Жожо отодвинулся, сжимая в руках край свитера. Голос в голове твердил: " Нельзя, нельзя, вы на стриме", но желание поцеловать то и дело затыкало рот здравому рассудку.    Наконец Пешков встал со стула. Взвесив всë в своей голове, он решил — нужно просто подышать свежим воздухом, иначе он сойдëт с ума. В комнате приятно пахло вишней. Не терпкой, не кислой, как это обычно бывает. Пахло свежо, сладко и так маняще. Нужен воздух!    В какой-то момент он оказался на балконе, открывая окна. Всë внутри горело желанием закурить, вот только одно "но" — не было сигарет, да и сам парень давно бросил. Влажный от дождя воздух, еле заметный ветерок, приносящий с собой запах озона и чего-то такого знакомого — сырого песка, наверно; капли с каким-то хлюпанием падали в огромные лужи на тротуаре перед входом в подъезд. Холодно. Но так свежо.    Еле уловимый запах вишни и чьи-то руки обвивают торс Сергея, образовывая некое кольцо. Мелко вздрогнув, он повернулся к Ване, плотнее прижимаясь к кирпичной стене балкона. Чуть отклонившись назад, он осознал что половина его туловища находится прямо в открытом настежь окне, и он резко двинулся вперëд, больно клюнув носом в грудь Бессмертных.    — Не делай так больше, Ванечка, — бурчал Пешков почти неразборчиво, всë ещë ощущая боль в носу, — Иначе будешь платить за мои похороны.    — Заплачу, говно вопрос, — чуть улыбнувшись, он зарылся тонкими пальцами в крупные кудри Жожо, чуть оттягивая локоны для того чтобы поднять лицо Серëги.    Какая-то доля секунды — или минуты? — и губы Сергея накрывают чужие. Такие неизвестные, но такие давно желанные. Ветер порывался забраться под их одежду, но плотно прижатые друг другу тела не имели ни одного просвета между ними — тепло. Мягкие губы скользили по чужим в каком-то известном только им двоим танце — приятно. Сергей медленно приподнëс руки к лицу Вани, аккуратно, словно боясь поранить одним своим касанием, накрыл ладонями щëки парня, ощущая как тот льнëт к руке, — нежно. Острые зубы вонзаются в губы, оставляя после себя лëгкую боль, почти незаметную в данную минуту, затем язык ласково слизывает выступившую кровь — любяще.     Сколько прошло времени — секунда, минута, час? Казалось даже, что сутки. Между их лицами вновь пару сантиметров. Глаза в глаза, в которых сейчас происходил шторм эмоций, светились яркими огоньками радости, счастья. Огоньками любви. Такой чистой, светлой и до безумия сильной. Ваня наклонился ближе к лицу Серëги, упираясь лбом о лоб кудрявого, так что их носы соприкасались, и, оставив лëгкий, почти незаметный поцелуй на губах Пешкова, отодвинулся назад, расцепляя руки. Этим всë было сказано — зачем нужны слова о любви, если всë можно показать одним лишь своим действием?    Закрыв окно, Серëга аккуратно сжал пальцами ткань футболки Бессмертных, следуя за ним обратно в комнату. Прокашлявшись, Дипинс вновь поздоровался с чатом, в то время как Жожик сел обратно на свой стул, надевая свои розовые наушники.    — Нас девять минут не было, — как бы невзначай сказал Ваня, скользнув взглядом по лицу Сергея, — Что вы всë это время делали?    Пришëл донат, на который Ваня почти не обратил внимания, но когда механический женский голос озвучил сообщение, он лишь улыбнулся, чуть опуская голову. Такое привычное для Бессмертных смущение сейчас вызывало в Серëге желание визжать. Сам же Пешков кротко улыбнулся, разглядывая своего "друга".    — Чудики, вы спалились. У Серëжи губы блестят от масла для губ. Ждëм официальное признание, меньше чем три, — продиктовал женский голос, делая огромное количество ошибок в ударении.    Серëжа облизал губы, действительно ощущая еле уловимый вкус вишни, и ещë больше расплылся в улыбке. Ваня повернулся к парню, одаряя его светлой улыбкой с ямочкой на щеке, которую увидеть довольно сложно по ту сторону экрана. Так тепло разлилось по телу, завязываясь в тугой узел где-то в районе солнечного сплетения и вынуждая подавлять в себе радостный вопль. Улыбаются лишь как дураки и тонут в любимых глазах,ну а что ещë нужно?