Твоя долгая счастливая жизнь

Шум телевизора постепенно вытеснял звон в ушах. Пятки приятно обдувало ночным воздухом из окна, поэтому рука машинально потянулась к краю тонкого белого пледа, чтобы скинуть его и открыть тело полностью. Всюду мерещился странный запах, почему-то казалось, что он исходил именно от его кожи. Под тусклым холодным светом экрана она выглядела невероятно тонкой, даже прозрачной. Вены на ладони слегка покалывали и отдавали синевой. Вероятно, по груди и шее сейчас расползалась та же ледяная паутина. На щиколотках и запястьях горели свежие ссадины, а мелкие синяки почему-то безобидно проступали багровыми пятнами, будто лишь нарисованными. Он лежал голый на диване гостиной и ждал, пока подействует препарат. В соседней комнате спал Олег, поэтому оставалось надеяться, что громкость на уровне тройки его не разбудит. Какой-то кабельный канал, название которого Саша и при желании не запомнил бы, продолжал крутить марафон «Отчаянных домохозяек». По косвенным признакам — по типу, что Габриэль только узнала о беременности, а Бри встречалась с тем мерзким фармацевтом — можно было предположить, что пока шел второй сезон. Истории героинь в любом случае успели немного спутаться в голове. Предыдущий просмотр серий от начала до конца проходил лет пять назад в похожем дурном состоянии, и разве что иных обстоятельствах. Тогда он окончательно, как потом выяснилось, поссорился с Мэри и просирал время на том же диване с тем же сериалом. В крови растекалась доза метадона, слишком незначительная, чтобы избавить его от адской тяжести в теле, но достаточная для странного бэд-трипа — накатившей тошноты и еще большей усталости вместо положенной легкой эйфории. На полу, как и сейчас, стояло ведро. У щеки раскатисто мурчала Бэт, периодически тыкая его влажным носом в лицо, то ли чтобы утешить, то ли чтобы ее саму не забывали гладить. Саша велся на эти напоминания, изредка проводя вялыми пальцами по шелковой шерсти, наблюдая из-под полуприкрытых век, как она поднимала голову, подстраиваясь под его движения. В настоящем же Мэри жила свою «лучшую жизнь» в Эстонии, разумеется, жалея, что упустила свое счастье в его лице. Стимуляторы и опиоиды давно заменились на всяческую фарму и нейролептики. А Бэт год как не приходила к нему. Она умерла слишком болезненно и совершенно не так, как того заслуживала самая умная, лучшая и замечательная на свете кошка. Становилось хуже с каждой секундой, он одной рукой притянул к себе плюшевого лицехвата с подлокотника соседнего кресла и положил под щеку. Сон все не шел к нему, таблетка сероквеля будто застряла в желудке и организм отказывался ее расщеплять. Надо было выпить простое снотворное или, на крайний случай, депакин, но его не нашлось ни в одной аптеке. Примерно через семь часов очередная съемка на Басманной, по идее сравнительно недолгая, но Саша опасался, что в целом не сможет подняться и тем более присутствовать в хоть сколько-нибудь адекватном состоянии. Легко могло накрыть даже под утро. Сейчас же отчаянно хотелось перестать чувствовать собственное тело. Велюровое покрытие дивана, воздух из окна, любая температура, его кожа, дыхание, стуки сердца, волосы — все ощущалось как никогда остро, все приносило боль. Его начало тошнить будто от самого себя. Он усердно всматривался в происходящее на экране, чтобы побыстрее отвлечься. Там Сьюзан которую минуту выясняла отношения с Майком. Скучнейшая героиня с унылейшей историей из возможных. Непонятно, почему она привлекала зрителей больше той же Габи или его любимицы Бри. Саша просто ждал, пока эта тягомотина закончится. Вот Линетт опять не справлялась со своими детьми — вечный троп бедной женщины на весь сериал. Каждый из ее сыновей вызывал неподдельное раздражение, переходящее в тихое бешенство. Ради справедливости, почти любой ребенок рано или поздно вызывал в нем нечто подобное, но эти были абсолютно за гранью дозволенного. Олег даже в свои лучшие времена не подбирался к их уровню капризности и избалованности. Внезапный звук отворившейся двери их спальни выдернул его из воспаленных рассуждений о потенциальной возможности стать токсичным родителем, и Саша тяжело вздохнул, перевернув лицехвата на ненагретую сторону. Скоро нужно будет говорить. Медленные шаги остановились где-то у дверного проема гостиной. — Сань? — донеслось сонно позади него. — Ты чего тут делаешь? Пришлось обернуться. Олег, прищурившись, выглядывал из темноты коридора. На нем висел завязанный на один хлипкий узел их общий льняной халат винного цвета. Саша даже не представлял, откуда тот его достал среди ночи. — Лежу, — ответил он еле слышно. — Ты в порядке? Возможно, Олег волновался, что сделал что-то не так вечером, когда они экспериментировали со связыванием и берушами на Саше — типа двигался резче обычного, переусердствовал с фиксацией или поставил лишний синяк на пояснице. Ничего из перечисленного не имело отношения к реальности и тем более к приступу. Саша чуть приподнялся на локтях и попытался спокойно посмотреть на него. — Да, — он замолчал, чтобы переждать секундное головокружение. — Просто не могу заснуть. Ему требовалась дистанция и возможность побыть со своим телом наедине, без прикосновений, особенно от Олега, который чувствовал его иногда слишком хорошо, да еще развил дурацкую привычку копаться в его мыслях. — Ладно, — очевидно, ему не поверили. Саша, набрав немного воздуха в легкие, вернулся в свое прежнее лежачее положение и компактнее свернулся в клубок вокруг импровизированной подушки. Где-то на противоположном конце комнаты валялись плюшевые лососи — они тоже пришлись бы здесь кстати. Олег подошел ближе и опустился на пол, около дальнего подлокотника дивана, возле Сашиных ног. Их лица теперь располагались на одном уровне, но достаточно далеко друг от друга. — Саш. — Мм? — боковым зрением Саша чувствовал на себе чужую тревогу. — Это то, о чем я думаю? — Нет, — соврал он. Оба замолчали — надолго, как казалось — вслушиваясь в бормотание телевизора на фоне. В Сашиных глазах постепенно темнело, по коже прошелся гадкий озноб. — Это «Секс в большом городе»? — отвлек его Олег, переведя взгляд на сцену разговора Габи и ее нового адвоката с примесью домогательств со стороны последнего. — Нет, — слабо усмехнулся Саша, пожалев воздуха на поверхностную шутку. — Это «Отчаянные домохозяйки». — Это что? — Что-то типа «Секса в большом городе», — сдался он. На выдохе подступила рвота, слюна во рту словно свернулась в липкие противные сопли со вкусом желчи. Он откашлялся, наклонившись на всякий случай к ведру. Ему стало совсем дурно. — Я могу как-то помочь? — Олег смотрел так, будто Саша умирал у него на глазах. — Нет. Звучало, судя по всему, неубедительно. Чужая рука потянулась к его лбу, под теплыми пальцами снова пробежала дрожь. Олег подвинулся ближе, и теперь Саша боялся, что тот почувствует тошнотворный запах его кожи. — Это точно не из-за того, что я… — Точно, — он перебил его настойчивее. Бесконечные вопросы не вызывали ничего, кроме злости. Он понял, что, если еще раз так резко сменит положение, свалится в обморок. Видимо, при самом удачном развитии событий Олегу после съемки придется везти его на капельницы. «Какая жалость — отвлечем мальчика от общения с друзьями», — пронеслось на окраине мутного сознания. За секунду организм будто пару раз перевернуло в воздухе и поток рвоты вырвался из его горла, слава богу, в ведро. Внутри все горчило и жгло. Лучше бы у него случился эпилептический припадок, в нем было чуть больше эстетики. Почему-то он думал именно об этом, а не о том, что задыхался от панических спазмов. — Пиздец, Саш, — тихо произнес Олег, немного отшатнувшись, а потом быстро поднялся и куда-то пошел. — Подожди, сейчас принесу суспензию.