Воспоминания о ней

Обыкновенный день в Магическом техникуме. Солнце распространяло свои тёплые лучи на округу: ярко-зелёную листву деревьев и сочную траву, мраморные лестницы, в местах заросшие влажным мхом, тёмную крышу здания и его длинные коридоры. Годжо направлялся в свою комнату, задумавшись о недавних делах. Сквозь щели деревянных окон сочился бледноватый вечерний свет уходящей летней дневной звезды, освещающий продолговатые проходы до потери нормального зрения. Но мужчина по-прежнему не замечал, а может не хотел замечать столь привычное и примитивное явление, и спокойно шёл дальше, держа в карманах чёрных брюк свои ладони. – Годжо-сенсей! — но умиротворённая атмосфера обрывается, когда его внезапно окликает два знакомых голоса сзади. Обернувшись, Годжо увидел своих троих учеников-первокурсников, двое из которых светились ярче пламени, как обычно, а третий выглядел недовольно и злобно. Итадори и Нобара наверняка сделают сейчас то, о чём Фушигуро их не просил, потому заранее нахмурился. Его товарищи настолько упрямы и любопытны или любопытны до глупости, что готовы лезть и разбирать дела всех окружающих, но не свои. Так явно думал Фушигуро на данный момент. – Да-да, слушаю, — весело откликнулся их учитель, приспустив чёрные очки. – Нет, дурни, молчите. Не смейте… — бормотал черноволосый позади друзей. – Фушигуро хотел бы обратиться к вам насчёт Каэдэ-чан, — не услышав, выпалила Кугисаки и глянула на виновника непрошеных слов. – Но он колеблется. Годжо заинтересованно и удивлённо бросил взгляд на злящегося юношу, который незаметно цокнул и отвернулся, не желая смотреть в глаза. – Бесите, неужели так сложно иногда помолчать? — упрекнул однокурсников тот. – Мегуми, не стесняйся обращаться ко мне! Я всегда дам совет. – Да, но… — он прервался, подумав, стоит ли продолжать. – Но?… – Магия и романтика… У вас-то девушка хоть была? — недоверчиво и сомнительно спросил Мегуми. – Фушигуро, ты серьёзно так не думаешь? — удивлённо спросил Юджи. – Тц, ну, посуди сам. Годжо-сенсей сильный, но он безответственный и беспечный. Как думаешь, любая бы согласилась на подобное? Итадори задумался. – Но внешность-то красивая, это главное. Девушки её ценят, — развёл руками он, не сделав особых выводов. – Балбесина ты, Итадори, не смыслящий в нас, — вздохнула Нобара, скрестив руки. – Девушки обращают внимание прежде на характер. Вот ты, допустим, добрый простак и не подходишь мне, — она тыкнула в его грудь пальцем. – Подумаешь! Ты вообще не в моём вкусе! – Ах так! — неугомонные личности были на грани очередной пустяковой драки, наблюдаемой со стороны безмятежным пареньком, пока их не прервали. – Хах, мыслите относительно правильно, — улыбнулся беловолосый, и всё стихло. Компания решила присесть на пол и обратить взгляды на говорившего. – Но была в моей юношеской жизни девушка, полюбившая мой характер. Лица Итадори и Нобары засияли, как при первом приезде в Токио, а Фушигуро недоуменно нахмурился. – Была? — переспросил он. – А то! Классная девчонка, мы с ней вместе учились, как с Гетто и Сёко. Прекрасное время… — Сатору хотел было погрузиться в воспоминания, но ему не дал последовавший вопрос: – А сейчас она где? — спросила ученица, склонив голову. – Она уехала, — быстро ответил он, почти не думая. Такой скорый и точный ответ насторожил некоторых, но, хорошо, они это упустили. Годжо-сенсей — любитель потороторить бессмыслицу, поэтому, бывает, неудивительно. – Работа, что ли? — почесал затылок розововолосый. – Да-а… Аж за границей, — расслаблено ответил мужчина, махнув рукой куда-то в сторону. – Изгоняет проклятия где-то там. Ладно, это неважно. – И вы раньше были парой? — спросил Фушигуро. Сатору сдержанно и одобрительно кивнул, гордо и счастливо улыбаясь. – Лучшей парой! Мегуми, если ты думаешь, что мой характер не выбрала бы здравая женщина, то ты прав, но! кто сказал, что мне обязателен адекват? — выявилась загадочная ухмылка. –Она была практически копией меня! — восторженно воскликнул он, разведя руками в стороны. – А как её звали-то? — спросила девушка-студентка. – Мива. – А фамилия? – Ах, фамилия? — Годжо претворился, словно не знает, что это за слово. – Я её пока не скажу. Не могу. – Почему? Секретно? Забыли? Ну Годжо-сенсей! — умоляла Нобара, поглощаемая желанием узнать. – Так всё-всё, стоп! — учитель помахал ладонями перед учениками, побуждая прекратить шумиху. – Мива Касуми? — протянул Итадори, поднеся палец к подбородку, и тут же получил подзатыльник от однокурсницы. – Дурак! Она же сейчас учится! — скалилась Кугисаки на парня, охаещего от боли. – Ты чем слушаешь и думаешь вообще? – Учитель, тогда расскажете о ваших днях вместе? — предложил черноволосый, и дравшиеся несколько секунд назад послушно сели, ожидая по-любому увлекательных историй. Годжо снова задумался, поглаживая пальцами кончики белых волос, и коротко выдохнул. – Не думал, что мне придётся с кем-то делиться моими студенческими подвигами, — усмехнулся он. – Но хорошо, парочку историй расскажу. – Годжо-сенсей, а какая она, эта Мива? — мечтательно задала вопрос Нобара. – Мива — человек женской силы. Мы с ней всегда хорошо ладили, были друзьями. Я уважаю эту девушку. Она довольно боевая, потому энергичная и весёлая, и мне это нравится. Потому как схожа в этом со мной, то не осуждала меня за шуточки и шалости, хах! А присоединялась к ним! О, например, когда мне поручили полить из шланга цветы… Разгар лета: Годжо стоял у клумб с яркими цветами и до того зелёной травой, что аж резало глаза, лениво держа длинное устройство для полива. Он скучающе окинул растения, которые ещё предстоит оросить, и вскинул брови, глубоко вздохнув. Жарища, скукотища… Юноша задрал голову, посмотрев на ослепляющее солнце. Ощущение, что его лучи даже сквозь тёмные очки способны пройти, и беловолосый опустил лицо, видя перед глазами характерные тёмные пятна. Годжо осмотрелся по сторонам. Только пару минут назад вокруг никого не наблюдалось, но неподалёку, возле других красочных лепестков, появилась Мива. Она сидела на одном колене, рассматривая что-то среди зелени. Зная увлечения подруги, Сатору предположил, что на разглядывания шли кто-то. От одной мысли о всяких насекомых, он поёжился и скривился, не отводя взгляда от девушки. – Тупень, скоро озеро уже здесь появится, — засмотревшегося внезапно хлопнули по лопаткам, приведя его обратно к занятию. – В другую сторону направь уже. Годжо раздражённо осмотрел прошедшего мимо однокурсника. Бездельник Гето… – Да к чему меня вообще сюда направили? Ты на садовода больше похож, иди сам и полей! — возмутился студент, уперев свободную руку в бок, но всё равно сделал, как ему велели. – И зачем директор столько высадил… Скукотища-а! – Да хорош ныть, — обернулся Сугуру. – Сегодня вообще-то твоя очередь, я своё отработал. – Несправедливо! Гето бы поспорил, но с этим человеком это бесполезное занятие. Ему оставалось лишь относительно взбодрить его. – Если хочешь, а ты по-любому хочешь, найди веселье. Со шлангом для тебя это более чем возможно, — юноша окинул сомнительным и оценивающим взглядом красную трубу. По замысловатым и хитрым голубым глазам, Гето понял, какую глупость сказал перед неугомонным другом, потому что с минуты на минуту начнётся что-то невообразимое. Парень отошёл на пару шагов назад и устремил глаза туда, куда и Годжо. Теперь они оба смотрели на однокурсницу Миву. Невиновная, мирная девчонка, за что же она сейчас поплатится?… – Лучше тебе это запечатлеть, — прошептал ему беловолосый, подмигнув. Его друг очень глубоко вздохнул, но достал телефон, включив камеру. – Э? А твоего фотоаппарата нет с собой? — Годжо вопросительно обвёл зрачками кнопочное устройство, не годящееся для съёмки. Чего там, оно иногда не выполняет даже свои обязанности: нормальная связь с напарником, ведь чаще слышны помехи, чем голос с другого конца. – Тц, ты издеваешься? — захлопнул телефон черноволосый. – Гето, бро-о, ну сбегай! – Бро-о… — передразнил тот. – Хорошо, схожу максимум, — засунув руки в карманы, он направился, куда шёл первоначально. Назначенный огородник осознал, что торопиться товарищ ради него не собирается, а Мива в любой момент может уйти… Эх, что б его! Ждать — это не для Годжо Сатору. Есть время, есть желание, надо действовать! И что, что иногда подобные тактики выходят за рамки плана, которого, собственно, изначально нет. Но раз Годжо сильнейший, то ему, возможно, простительно? И Мива его простит — наивно думал Сатору. Юноша нацелил шланг на интересующий объект, зажмурив глаз, словно хотел выстрелить из пистолета. Миг, и он зажимает пальцами часть проёма с выливающейся холодной водой, делая напор сильнее. Жидкость начала струиться дальше и выше, как будто плещет фонтан на площади, и её продолговатые прозрачные водные языки, блестящие на солнышке, окатили с головы до ног цель, не ожидающую столь необычного явления. Хм, а это странно, ведь буквально позади находится Годжо… – Сатору! — возмущённо крикнула девушка, отряхнув мокрые, потемневшие рукава, после чего убрала назад чёрный волос, с кончиков — да и не только — которых стекали капли. Мива встала с колена под громкий смех беловолосого дружка, медленно обернувшись. Увидев недовольное, но вполне спокойное лицо подруги, парень залился ещё звонче, чуть ли не выронив инструмент из рук. – Сатору, ты клоун! Издеваешься? Ах, раз так… — студентка повернулась к траве и, что-то оттуда выхватив, пошагала к шутнику. – Хочешь посажу тебе его на голову, хочешь? — в ладони Мивы раскрылся средний зелёный жук, не известный для Годжо. Он в принципе не разбирался в зоологии, потому любое насекомое, хоть маленькое, хоть большое, ему казалось опасным и страшным. Девушка уже потянулась с животным и задорной улыбкой на лице к однокурснику, чтобы попытаться отомстить за причинённый ущерб в пользу одежды и волос, но Годжо быстренько отошёл на метр, насторожившись. – Так-так, применение модов запрещено! У меня оружие, — он снова направил устройство для полива на неё, угрожая «выстрелить». Но девчонку это не пугало, она уверенно продолжала приближаться. – Оу, Годжо Сатору боится? — дразнилась она, изогнув бровь. – Мива, уйди! — Годжо нервно отпрыгнул назад, кинув шланг во влажную землю. – Что-что? У тебя уже жук в волосах! — Мива наскоро усадила своего питомца на голову парня и отшагнула, запрятав руки за спину. – А-а-а! Где он?! Мива! Убери его! — Сатору трепал свои пряди так сильно, насколько позволяет, мотая склонённой головой, лишь бы поскорее скинуть с себя нахальное насекомое. Цокнув, девушка в одну секунду нашла жучка и забрала. – Всё, смотри, — успокаивающе проговорила она, доказав показом живности правдоподобность слов. – Он вовсе не страшный и не ядовитый. Да тебя, впрочем, ни одна зараза не берёт, чего ты боишься? — отпустив жучка в свободное путешествие, Мива взяла брошенный шланг и принялась поливать цветы повсюду. – Ах… — прийдя в себя, Сатору неловко улыбнулся и поправил волосы. – Ничего я не боюсь! Я же Годжо Сатору! – Да? — с нотками удивления спросила студентка, управляя шлангом то влево, то вправо. – Значит, представление мне показалось, — самодовольно улыбнулась она. – Да, у тебя от работы в темноте зрение уже село, — невозмутимо пояснил маг, отобрав шланг. – Не больше, чем у тебя в этих очках, — Мива сняла аксессуар, нацепив его на себя, и заглянула в ясные, детские голубые глаза. – И умойся, ты где уже заляпаться успел? — в непонятках осмотрела его лицо девушка. Она обмочила руки в льющейся струе и вместо того, чтобы протереть якобы грязную щёку, брызнула проказному пареньку прямо в лицо и поспешила убежать. – А-а! Ну держись, Мивушка! — Годжо снова проделал то же, делая в этот раз фонтан длиннее и мощнее. Но девушка спряталась в доме, став ещё более пропитанной влагой. – Э, очки верни!

***

– Годжо-сенсей, вы что, боитесь насекомых? — хихикала Нобара, стараясь скрыть улыбку, а вместе с ней и Итадори. – Это ещё что! Жуки, на самом деле, ещё помилование. Я помню один случай, когда чуть не помер… «У него серьёзно бывали такие случаи?»— подумали ученики. Когда чуть не помер: Из комнаты Годжо слышится крик, больше смахивающий на визг девчонки. На этот пронзительный звук откликнулась Мива, бродящая по коридору в поисках своего домашнего, но очень неординарного животного. Заглянув в помещение, откуда раздался тревожный сигнал, девушка приметила хозяина комнаты, забравшегося на стол. Сатору пытал взглядом пол, пытаясь разыскать то, что помешало его умиротворённому житию. Но испуганные и растерянные зрачки потеряли объект из виду, что не могло не беспокоить сильнее, а мурашки бегали по телу, давая ощущения, что по нему ползёт тот самый незваный гость. Кто знает, откуда эта тварь вылезет?! Зашедшая прыснула со смеху от сценки великого Годжо на столе. И Мива, кажись, знает, из-за кого. – Мива, хвала небесам ты здесь! — с каплей облегчения выдохнул он. – Забери его уже! – Да-да, я за этим и пришла, — улыбалась подруга, легко пожав плечами. Войдя в глубь комнаты, она начала розыск. – Спасибо за звоночек, иначе кто знает, что бы случилось… — запугивала Мива наигранным неспокойным тоном. – Какого чёрта он вообще постоянно только ко мне приползает?! Я что, его любимчик?! – А ты в комнате давно прибирался? — подняв с пола обёртку какой-то вкусняшки, спросила девушка. – Может, он принимает твой бардак за естественную среду обитания? Личность и место проживания Годжо совпадали: что сам, что комната — полный беспорядок и хаос. Кровать переворошена, на тумбе множество наклеек, которые вечно непонятно откуда берутся, на самом столе также куча фантиков от конфет, тетради, карандаши, листы бумаги, чистые и изрисованные всякими вышедшими из безграничной фантазии Сатору существами, а также по традиции сумеете найти парочку стаканов, которые отнести на кухню и помыть никто не удосужился. При всём этом взрыве рандомных предметов, Годжо, поистине сильнейший маг, сумел забраться на поверхность стола, почти ничего не задев. Ну а на полу кое-где валялись бумажные упаковки и картонные коробочки от самых разных товаров, но в основном вкусностей, и лежали небольшие стопки комиксов и манги. – Можно подумать, в природе, как у меня! – А что, в заброшенных местах обычно появляется паутина, — взяв одну из манги, Мива сдула с неё пыль, разлетевшуюся по воздуху. – «Digital Monsters”? Ты читаешь такое старьё? – Ой, можно подумать твой «Обитатель демонов» не такое же барахло. Найди уже своего питомца, мне надоело тут стоять! – Придётся тебе поучиться стоять смирно пару минут, — протяжно произнесла Мива. Где же её насекомое? Девушка медленно осмотрела комнату ещё раз, и взгляд зацепился за крупное чёрное тельце, не спеша передвигающееся по стене возле… Годжо. – Сатору, замри! — повелела она. От неожиданного указа, тот расширил глаза, но двигаться не смел, и сглотнул. – Мива, если он рядом со мной, я взорву не только его, но и дом, понимаешь? – Балбесина, успокойся и не шевелись… Студентка осторожно подошла к столу и сняла предмет страха со стены. – Фух, всё, опасность повержена, — сообщила Мива. Годжо посмотрел на девичьи руки, держащие огромного, по мнению Годжо,паука. Совершенно так, ведь Мива — любительница держать при себе самую странную живность, не подходящую для домашнего проживания и любящую перебегать с места на место, особенно в его комнату. Сатору от одного просмотра на это природное создание невольно морщился. Какая мерзость, даже проклятия не такие отвратные и чудаковатые, как этот паук. И как у неё хватает смелости держать это в руках… – Мива, высели его к чёрту, он занимает наши места в общежитии. Убей его! Я боюсь его! — затараторил Годжо, слезая со стола. – Нет, он мой друг, — слабо улыбаясь, девушка гладила паучка по спинке. – А друзей не убивают. Сатору с непониманием и брезгливостью покосился на «друга». – Пф, неужто паук дороже меня? — обиженно и гордо отвернул он голову, скрестив руки. Подруга тихо усмехнулась. Ох уж его ребяческое поведение… Такое милое и забавное. Мива потянулась к лицу юноши и, ради доказательства обратного, поцеловала в щёку. Сатору словно пришёл в реальность. На место роли актёра пришёл чувственный и нежный парень, пришедший в смятение и счастье благодаря романтичному знаку внимания. – Он — друг, а ты — любимый человек. Не путай понятия, — ласково улыбнулась девушка, глядя в два глубоких лазурных озера. – Ага, ничего я не путал! Я всегда знал, что лучший, — привычно похвалился их обладатель, уперев руки в бока и геройски задрав голову. – А ещё… — тревожно глянул он на паука. – убери его, пока он не выскочил опять! Я не знаю, построй ему тюрьму или закрывай лучше, но молю, не хочу встречаться с друзьями снова! Укусит ещё и я точно откинусь! – А может кому-то стоит прибраться? — подруга подняла с пола какую-то бумажку и швырнула её в грудь парня. – Да тебя никакая сила не возьмёт, смеёшься что ли? И он не ядовитый, повторяю. Я не держу ядовитых. – Да кто тебя знает! — Годжо отпрыгнул в сторону. – Всё-всё, иди. На улице жуков тебе мало! И уберусь я, да-да. Хихикнув и напоследок запечатлев в памяти редкое выражение лица Сатору, Мива, радостная, ушла.

***

Трое учеников, включая Фушигуро, смеялись, пытаясь тщетно это скрыть. – Учитель… Вы серьёзно? — вопрошала Кугисаки. – Можно подумать, вы прямо бесстрашные! — воскликнул тот. – А дальше дружеских столкновений больше не было? — спросил Фушигуро. – Я вас умоляю! Конечно, были! Мива будто выдрессировала их и назло направляла ко мне. А к Гето ни разу не заползали! К слову, в комнате я так и не прибрался. – Вправду неплохая девушка у вас, — подметил Юджи. – Да и вы сами, Годжо-сенсей, не хуже. – Не поменялись с того времени, — намекнул Мегуми. – Ваше студенчество весёлое, но была ли у вас романтика? – Мегуми, ты знаешь, у каждого своё понятие о романтике. Что это такое для тебя? – Я считаю, это взаимоуважение и тёплые совместные моменты. – Мы с тобой в чём-то схожи, но видишь, Мива и Каэдэ-чан всё-таки разные люди, требующие разного отношения. Каэдэ-чан не подошёл бы мой образ жизни, а Миве — твой. Получается, романтика зависит и от партнёра. Мегуми, скажу честно, но помочь здесь я не смогу. Скажу лишь одно: следуй себе, своим предчувствиям, а также желаниям и словам Каэдэ-чан. Действуй, как считаешь нужным. Фушигуро помолчал, обдумывая слова. – Вы правы. Я чувствую, что смогу выйти на правильный путь, несмотря на мою неопытность. Спасибо, я попробую, — он легко поклонился в знак благодарности. – Годжо-сенсей, а вы всё же расскажите о чём-нибудь ещё! — одновременно попросили двое сидящих слева. – Ой-ой, ученики мои, что ж вам ещё выложить… – Что угодно, мы всё хотим услышать, — мотивировала ученица. Что ещё их ожидало тогда, в студенческие годы? Годжо помнит всё, все-все моменты, связанные с Мивой, даже те, где он сам не мог учавствовать или находиться поблизости. Многое из воспоминаний — жизнерадостность, беззаботность, чувство свободы и больших планов на будущее. Как, в самом деле, они тогда были наивны, как бесстрашны и легкомысленны. Но мужчине удалось откапать в недрах похожих моментов событие, показывающее серьёзность и понимание в их любви. И оно, пожалуй, не самое яркое, как остальное произошедшее, но для Сатору такие ночи навсегда останутся в памяти, как нечто родное и душевное. – Ах, я вспомнил, — мечтательно улыбнулся он. – Мне тогда, бывало, снились кошмары. Поначалу я не знал, что делать и от отчаяния пошёл к Миве. Но с тех пор, как я впервые лёг у неё спать, мне снилась пустота рядом с ней… Одна из ночей: Ночь. Отбой был буквально полтора часа назад, но дверь в комнату девушки-студентки приоткрывается. Годжо тихонько заглядывает и бегло осматривается. Хозяйка спит, ворочаясь и бормоча во сне. Ему обыденно не приходит способность заснуть, сколько бы раз не сомкнул веки, не может полноценно погрузиться в царство Морфея из-за мешающей, удручающей войны, приносящей неприятные мысли. Но у юноши есть правительница, способная принести мир и порядок в его голове: Мива. И он пришёл к ней за очередным спасением, уверен, что она поможет ему вновь. Парень подкрался к кровати и, остановившись, вылупился на спящую. Мива разговаривала где-то в потустороннем мире так, как будто борется с проклятиями и на ходу придумывает тактики или говорит техники. А судя по движениям, она либо бегает, либо летает, сражаясь со сверхъестественными существами. – Мива, — мягко позвал он. – Мива, это я, Сатору, не бойся, хорошо? И тут же подруга вскакивает, будто бы ночной кошмар достиг своей кульминации, заставив вернуться в тёмную реальность. Потупив взгляд пару секунд в одну точку, пробуждённая обернулась, увидев Годжо. Значит, взявшийся из ниоткуда голос во сне снова не соврал, снова она его узнала. Каждый раз, как только слышимы приглушённые звуки знакомой интонации, Мива просыпается. Сама девушка думала об этом необычном явлении и пришла к выводу, что понимает, различает, кто её зовёт. Голос Сатору самый запоминающийся и выделяющийся среди какофонии фоновых звуков. Раз существует умение различать, то терять Годжо, если случай окажется чрезвычайным, она не хочет. Она не готова расстаться вот так. – Сатору, что случилось? — девичье лицо приняло заспанный вид, а голос хрипел из-за неразогретых связок. Этот вопрос, скорее, риторический, потому что Мива сразу поняла просьбу по одним лишь смущённым и усталым всемогущим глазам. Ослабленная студентка тяжело рухнула обратно на мягкую подушку, пробормотав: – Ложись… Радостный гость энергично залез под одеяло, стянув его половину с другого тела. – Сатору, ты обалдел? — вяло возмутилась девушка, но неохота и сила сна победили желание отобрать греющий предмет, и Мива закрыла глаза как ни в чём ни бывало. Она знала наперёд, что нет нужды, ведь холодные гладкие руки Сатору мгновенно обхватили её стройную талию, забравшись под широкую футболку. Он любил так делать, как бы непривычно не казалось, сколько бы ему об этом не говори. Факт того, что с человеком по имени Годжо спорить категорически напрасно, привёл ученицу в осознание и, наконец-таки, позволение делать с собой что угодно. Всё больше проходя через шелковистость и тактильный контакт, Мива признавала свою любовь к его прикосновениям, телу, рукам, губам, успела привыкнуть. Но юношеские, лишённые тепла пальцы продолжат вызволять табуны мурашек по разгорячённой коже. Быть в объятиях Сатору — чувствовать безопасность, тонкости этой сложной натуры. С кем он может быть столь открыт, поделиться тревогами, показать другую сторону себя? Ни один человек в круге знакомых не постарается понять его, не сможет, потому что никто не думает в его русле, сильнейших трудно прочувствовать до конца. Именно поэтому каждый задействованный в шуточках Годжо непременно обидится или разозлится на него. Но Мива не такая. Кто в здравом рассудке станет впустую тратить эмоции на того, кто не изменится? А почему бы на какое-то время не стать тем человеком? Что если так удастся думать, как он? Возможно, с его мышлением можно будет заполучить и его понимание, иное обращение? Но это совсем не означает, что нужно меняться ради кого-либо. Мива не изменилась, а нашла родственную душу. Вероятно, она единственная, кто справляется с шумным Годжо и единственная, кому тот доверяет всего себя. Юноша вдобавок уткнулся носом в шею, прикрытую густыми прядями чёрных волос. Ему нравился аромат фруктового шампуня, нравилось вдыхать его сладкие нотки. Обнимая и чувствуя Миву, Сатору словно прибавлялись дополнительные силы, полезные для будущих свершений. Он всё ещё не до конца принял подобные ощущения, крайне редко те приходили к нему в жизни, но ничего плохого в них точно не было. Это приятности, нужные любому, но далеко не всем доступные. Годжо повезло, и он счастлив быть не одиноким, поддержанным кем-то и стать поддержкой для кого-то. Вновь рассуждая над любовью, глаза автоматически слипались, а мозг медленно впадал в уютные сновидения. – Сатору, а ты всегда будешь рядом со мной? — вдруг прошептала девушка, выведя парня из дрёмы. – Конечно, Мивушка. Я буду там, где ты… Он засыпал, и студентка решила не мешать. «Вместе… Навсегда», — подумала она окончательно.

***

– Как мило, Годжо-сенсей! Я сейчас расплачусь! Фушигуро, ты обязан устроить Каэдэ что-нибудь романтичное! — растрогалась Нобара. – Вот, так и жили… — улыбнулся учитель. – А сейчас уже не выйдет. – А она никогда не вернётся? Даже не пишет? — интересовался Итадори. – Так-так, ну всё, на сегодня хватит! — подгонял учеников беловолосый. – А какая фамилия-то у неё? — обернулась Нобара. – Годжо у неё фамилия, — отмахнулся мужчина. – Стоп, она тоже из клана Годжо?! — воскликнул Юджи. – Она ваша супруга? — догадался Фушигуро. – Давайте, идите! Это неважно! Группа повиновалась, хотя задать пару вопросов насчёт странного поведения, но сдержалась. В конце концов, у всех есть личные секреты. – Мегуми, помни мои слова. Слушатели ушли и рассказчик вслед тоже, в другую сторону. Снова этот знакомый путь, направляющий его в самый известный уголок техникума. Годжо задумался, как в первый раз, но мыслей возникло куда больше, не связанных с предыдущим. Влияние историй, вытащенных из бездонных недр памяти, воспоминания, требуемые быть забытыми с одной стороны, но с другой, хочется помнить хорошие времена бесконечно. И как… разорваться между болью и наслаждением от прошлого? Как найти золотую середину? Сатору много думал над её нахождением, но давненько пришёл к выводу, что ему, сильнейшему магу, невозможно отыскать нечто такого рода. Остаётся смириться и жить дальше в настоящем. Годжо вошёл в свою некогда неубранную, захламлённую мангами, фантиками и прочим важным мусором, комнату и, прикрыв дверь, встал посередине. Он осмотрел всю стоящую мебель, помещение в целом, будто бы только заселился сюда и впервые видит обустроенность. Перед глазами проекцией из былых времён всплывал весь устроенный им бардак, комнатка становилась светлее и оживлённее, но возвращаясь в нынешний вечер, она стремительно темнела, пустела. В ней чего-то не достаёт. Чего-то значительного, без чего данное место проживания казалось Годжо неестественным, скучным. Грязь в округе? Нет-нет, сколько ему лет? Если он разведёт здесь помойку, то лучше явно не станет. Конечно же, дело не в недостаче фантиков. Попросту не хватает человека, Мивы. Девушки, с которой он дурачился тут, болтал о всяком, о чём-то незначительном, но отличительном, той, чей запах пропитывал стены ежедневно, а эхо звонкого голоса оставалось до конца дня. Той, с чьим уходом ушла и его юность, отголоски которой мерещатся, куда ни глянь, о чём ни вспомни. Беловолосый подошёл к неизменившемуся столу и опёрся о него руками. На деревянной потёртой поверхности лежал серебристый фотоальбом. Годжо открыл его и прочитал фразу, приветствующую его перед каждым осмотром на внутренней стороне обложки: «Дарю Сатору на день рождения. Храни лучшие моменты и вспоминай их с любовью. Твоя Мива». Он поглядел на красивый почерк пару секунд и перелистнул. Перед ним открылись прикреплённые фотокарточки, изображающие различные ситуации, места, настроения и людей. Мужчина всматривался в каждое фото по много времени, стараясь уловить всё. Таким образом являлся шанс искусственно погрузиться туда, куда взираешь. Следующая фотография, следующая следующая страница… И так по кругу воспоминаний. Годжо наткнулся на две из карточек, хроники которых невольно повествовал сегодня ученикам. На этих картинках беловолосый остановился, бегая зрачками исключительно по ним. Помимо повторно воспроизведённых в голове событий, он припомнил, как Гето втихую и неожиданно фотографировал для их для большей натуральности, после чего говорил: «На, это в последний раз», а «клиент» светился от счастья, вертя новенькую фотку. Естественно, это не последний раз. Годжо не отвяжется от друга, доведёт до срыва, но добьётся своего, потому что ценит все мелочи с Мивой. И не зря. Сатору ни о чём не жалеет. Ему в радость наблюдать за случайным щелчком фотокамеры, где они дерутся из-за жука, где она ищет в его комнате паука, пока он прячется, стоя на столе. Вроде бы тогда бывший студент был зол на Гето за такую постыдную фотографию, но сейчас благодарит за неё. Годжо нравится весь сбор студенческих проказов, он счастлив, что в его жизни существовали замечательные товарищи и девушка, но сильно расстраивает и обнадёживает, что это никогда не повторится. На верхний снимок падает прозрачная капля. Вторая, третья… Годжо снял очки и, отложив в сторону, вытер слезинки с щёк, грустно улыбнувшись. Голубые помутневшие глаза устремлены на лицо любимой лучезарной спутницы. – Мива… Что я буду делать без тебя? — сдавленно проговорил он, обречённо склонив голову. – Я же поклялся себе всегда защищать тебя. Почему я не оказался тогда рядом?… Всё же могло быть в порядке… Тяжесть трагического случая, который Сатору старался вспоминать как можно реже: Мива погибла. Её сил не хватило на гигантское и мощное проклятие, никого не оказалось рядом вовремя и… Годжо, опоздав, увидел её смерть лично. От злости, парень не оставил от урода ни куска гнилой плоти. И тогда он подумал: а какое проклятие лежит на нём? До сих пор ужасное происшествие проносится мимо. Годжо не так много потерял, но ценность потерь огромна: клан, лучший друг, что был убит его же руками, но разве над кем-либо он плакал? Наверное, такова судьба для всеобщего блага и, не зацикливаясь на ушедшем, беловолосый находил новых людей. Он давно смирился. Но почему-то со смертью Мивы не получается. Не выходит простить себя, отпустить её. Ему хочется видеть девушку по сей день, хочется слышать, шутить, выпивать, сделать всё, что не успели. Ну почему же её нет здесь и сейчас?! Угнетающе. Мерзко. Больно… «Лучше бы я умер вместо неё…» Люди бессильны в возвращении человеку жизни, чтобы при этом сохранился характер. Бездушный робот никому не нужен, в этом нет смысла. Годжо опять приходит к тому, откуда пришёл: ему остаётся только смотреть на фото, вспоминать истории и обнимать подушку, ведь это безвыходное положение. Остаётся только жить настоящим. Обещания не всегда остаются сдержанными. Эх, когда-то они хотели подтвердить любовь браком, хотели быть вместе навсегда. Но к сожалению, Мива Годжо навеки останется Мивой Номурой.