Вишня

Снег уже много раз и осталась только грязь, которая усложняла путь Никите. Проходя по родным улицам, он подмечал малейшие детали. Где-то не хватало скамейки, а где-то фонарь перестал гореть. Видимо за год его отсутствия многое поменялось. Улица была полностью пуста. Мозг воспроизводил старые воспоминания. Как Юра легонько брал за руки Никиту, пока тот промывал рис. Как курицей пропахла вся квартира, пока их заливало оранжевыми цветами солнца. Он скучал по таким временам, хотя и прошёл всего лишь год. Эти отношения были со своими сложностями ещё тогда, но сейчас было страшно от того, насколько время разлуки могло их поменять. Ноги косились от усталости, в глазах постепенно темнело, а в голову бил азарт ещё с того момента, как стопа Никиты коснулась платформы вокзала. В мыслях были лишь теплые воспоминания и варианты будущего, где Юра бьёт ему пощёчину и шлёт нахуй. Старый дом уже виднелся на горизонте. Руки судорожно сжимали от волнения букет нарванных цветов за который, он уже успел получить от местной бабушки. За год разлуки Никита ни разу не написал Юре, чтоб сообщить, что с ним стало. Пропажа первого выглядела будто, он просто провалился под землю. Хоть ему и было стыдно за это, но все же считал, что это лучшее решение для них. Подойдя к старому дому, Никита направился к домофону и позвонил на квартиру, которую он больше никогда не забудет. После долгих гудков, они тянулись как вечность, ответа не последовало, к горлу подступил ком, а глаза начали слезится. Темнеть стало все сильнее, Никита себя чувствовал максимально беспомощно, как подстреленное животное, ощущая свою неминуемую гибель. Другого выхода не было, лишь сесть на лавку, вокруг знакомого двора, где они вместе играли в прятки, а вот дерево, на которое они пытались залезть, чтоб съесть вишню. Любой звук действовал на нервы. В глазах уже почти полностью потемнело, оглядываясь, он видел лишь темноту. Никита тонул в тишине, пока в подъезде не были услышаны громкие шаги, будто кто-то бежал. Как только железная дверь распахнулась, из неё вышёл Юра. Одетый на скорую руку, с растрёпанными волосами и слезами на глазах. Дышать стало трудно, легкие будто ошпарили, ноги не держали, мозг отключался. Руки инстинктивно поднялись. Но не успев их поднять и раздвинуть, Никиту заключили в объятиях. Вдруг, резко все посветлело, будто они стоят на сцене и на них светил прожектор. Усталость уже почти не чувствовалась. В объятиях читался посыл его парня: «Ты куда пропал, еблан?». Закончив с объятиями, Никита неловко протянул ему букет цветов, которые тот принял и поцеловал в щеку романтика. Юра ожидал любого подарка на пятилетие их отношений, но явно не того, что Никита пропадёт на год, ничему его не сказав. Фигура напротив возвышалась. Смотреть в его глаза было одновременно страшно и стыдно, но во взгляде Юры не читалось упрёка, он был похож больше на блаженного, как будто бы одним выражением лица показывал прощение. Тишина все продолжала давить, все больше заставляя сжиматься, не давая возможности промолвить и слова. Глубоко вздохнув и расставив руки в боки, Юра все с той же блаженной улыбкой начал говорить: — Ну, че ты, собака плешивая, объясняйся. — В этих словах был услышен маленький смешок. — А я вот отслужил, а нас пять лет исполнилось, да и мне двадцать недавно. Отведя взгляд, Никита хотел продолжить говорить, но услышал, как Юра начал смеяться. Он недоуменно смотрел на радостную фигуру спереди и тут резко получил от него затрещину. Никита казалось будто бы всё понял, после этого жеста и тоже начал смеяться. — Никит, сегодня ты оплачиваешь мак, раз так провинился. — Ладноо. Звонкий смех двоих растворился в тишине марта, на улице, казалось, кроме них не было никого, и мир сузился до одной потрепанной хрущёвки, возле который они стояли счастливые как никогда до этого.