Три условия

Где-то в глубине коридора из крана капала вода. Медленно, мерно, до противного неумолимо. И очень тихо. Не будь Чжоу Цзышу тем, кем был, не обладай тем спектром чувств, которым обладал, он бы в жизни падения капель не услышал. Но Чжоу Цзышу был вампиром, а значит, мог распознать и голоса за дверью врачебного кабинета, и тиканье секундной стрелки на часах в пустом больничном холле, и демонову воду. Чжоу Цзышу прижал пальцы к вискам, слегка их помассировал и тут же отдернул руки, про себя рассыпаясь в проклятьях. Какая глупость — растирать виски! Какая нелепая, человеческая, давно неактуальная привычка! У вампира не может скакать давление, у вампира не может быть похмелья, у вампира нечему болеть. В его груди давно не бьётся сердце, по иссушенным венам почти не циркулирует кровь. Вампиру незачем бояться за своё здоровье и посещать врачей… И всё же Чжоу Цзышу сидел в коридоре круглосуточной больницы, сверлил взглядом светло-зеленую стену напротив, слушал стук капель и злился. Демонов доктор Вэнь каждый демонов раз заставлял его ждать. Мариновал по часу в коридоре, принимал всех, вплоть до самой последней, явно не имеющей нормальной страховки нищей бабки, и только потом запускал Чжоу Цзышу в свой кабинет. При этом он обычно всегда ослепительно улыбался, ерошил ладонью химически выбеленные волосы на затылке, поправлял мизинцем и без того крепко сидящие на переносице очки. Наверняка думал, что выглядит соблазнительно. Наверняка в реальности так оно и было, вот только Чжоу Цзышу уже тысячу лет как не находил соблазнительными мужчин. Мужчин. Женщин. Вампиров. Любых других живых и условно живых существ. Последние крупицы его симпатии развеяло пеплом ещё тысячу лет назад. Тогда же, когда ураган чужой беспринципной алчности заточил последние отголоски его тепла под холодным могильным камнем. С тех пор Чжоу Цзышу не чувствовал ничего. Разве что тоску, раздражение и голод. Кстати, о голоде. Чжоу Цзышу вынул из кармана пиджака мобильный телефон и обречённо проследил, как минутная стрелка электронных часов, изображающих неэлектронные, сделала четыре полных оборота. Лишь после этого дверь кабинета доктора Вэня распахнулась, выпуская в коридор очередного бедолагу. — И запомните, — провожал его бодрый мужской голос, — меньше работать, больше спать и правильно питаться! Чжоу Цзышу едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Судя по синякам под глазами бедолаги да землистой, усыпанной прыщами коже, совет доктора Вэня не будет исполнен. Скорее всего, едва выйдя из больницы, незадачливый пациент побежит в ближайший севен-илевен за энергетиком и пачкой чипсов. Доктор Вэнь бы ещё, ей богу, посоветовал ему заниматься спортом. Впрочем, судьба пациента интересовала Чжоу Цзышу мало. Куда сильнее его волновали собственные проблемы. Не дав себе труда дождаться, пока пациент дослушает бесполезные предписания доктора, Чжоу Цзышу оттер его от двери и нырнул в кабинет. — А-Сюй, — поприветствовали его появление, — какой приятный сюрприз. Чжоу Цзышу поморщился. Хоть голос доктора Вэня и звучал ровно, в нём чудилась издёвка. Словно доктор Вэнь подкалывал. Намекал на регулярность, с которой Чжоу Цзышу появлялся в больнице. — Я тоже никак не ожидал вас сегодня увидеть, — в тон ответил Чжоу Цзышу, — я бы даже сказал, что был бы рад, если бы этого не случилось, однако мои запасы… — О нет, неужели истощились? Мы же с тобой встречались буквально во вторник. Будь ты человеком, я бы обратил внимание на количество потребляемой тобой пищи. Знаешь ли, переедание… — Благо, я не человек! — оборвал Чжоу Цзышу. Теперь он был почти уверен, что издёвка в голосе ему не чудилась. Демонов доктор Вэнь не мог не обратить внимание на частоту приходов Чжоу Цзышу "за дозой". Обратить внимание и сделать выводы в соответствии с собственным извращённым, самовлюблённым характером. — А вы — не мой доктор! Для меня вы — всего лишь дилер. Единственное, что нас связывает — ваш товар и мои деньги. Доктор Вэнь чуть заметно усмехнулся, но спорить не стал. Он встал из-за стола, сделал пару шагов к стоящему в углу кабинета маленькому холодильнику и заглянул внутрь. — Нулевой нет. Как насчёт первой положительной? — Сойдёт, — Чжоу Цзышу действительно было наплевать. — Цена прежняя? — Увы, мой дорогой а-Сюй, как бы мне ни хотелось сделать скидку красивейшему клиенту, у меня нет такой возможности. Я — обычный посредник и не устанавливаю цен. — Плевать, — Чжоу Цзышу выложил на стол пухлую пачку юаней. Он был бы не прочь даже приплатить лишнего, лишь бы избавиться от этих сальных шуточек. Увы, деньги тут вряд ли помогли бы. Доктор Вэнь окинул купюры незаинтересованным взглядом и скользнул к Чжоу Цзышу. Его движение было столь быстрым и изящным, что Чжоу Цзышу поневоле залюбовался. Не знай он точно, что доктор Вэнь — человек, заподозрил бы в том такую же, как и он сам, проклятую нежить. Но нет — в венах доктора Вэня текла человеческая кровь. Чжоу Цзышу чувствовал её запах, слышал стук перегоняющего её сердца, видел её тень на алеющей порой коже… Впрочем, краснел доктор Вэнь крайне редко. Для этого он был слишком бесстыден. Вот и сейчас, вместо того, чтобы чинно передать пару пакетиков с донорской кровью, он устроил целое представление: подошёл слишком близко, улыбнулся слишком многообещающе, нежно огладил пальцами тыльную сторону ладони Чжоу Цзышу. Чжоу Цзышу взвился. Выхватил пакетики с кровью, сунул во внутренний карман пиджака, даже не вспомнив про захваченный с собой термос, развернулся к доктору Вэню спиной, да так и замер, почувствовав на своей талии его руки. — Не спеши, а-Сюй, — ухо Чжоу Цзышу ожег тихий шёпот, — сейчас всего восемь, мой рабочий день уже закончен, а личный только начинается… Чжоу Цзышу повёл бёдрами, желая уйти от прикосновения, но по какой-то причине вместо этого наоборот подпустил доктора Вэня ближе. Тот отреагировал ожидаемо — прижался грудью к спине. — М-м-м, — Чжоу Цзышу почувствовал, как чужой любопытный, и, что уж скрывать, совсем не маленький нос скользнул по его шее от изгиба плеча до мочки уха, — как же ты охрененно пахнешь. Чжоу Цзышу хотел выпутаться из объятий, оттолкнуть наглеца, сбежать из демонова врачебного кабинета, но… не смог. Зубы доктора Вэня сомкнулись на мочке его уха, пальцы сжали сквозь рубашку сосок. Это было столь же нагло и раздражающе, сколь и желанно. По коже прокатилась волна жара, с губ поневоле сорвался стон. Это только подстегнуло доктора Вэня. Он провел языком по ушной раковине Чжоу Цзышу, спустился по шее. Одна его рука продолжала стискивать чувствительный сосок, другая накрыла пах. Чжоу Цзышу протестующее рыкнул. Рука в паху сжалась. — Обожаю ощущать, как сильно ты меня хочешь… — доктор Вэнь поспешно расправлялся с пуговицей на брюках. Рык Чжоу Цзышу перешел во вздох, вздох в тихий вскрик. Доктор Вэнь расстегнул, наконец, его ширинку, но не спешил одарить лаской давно вставший член. Вместо этого он переместил ладонь на бедро Чжоу Цзышу и нежно его огладил. — Ну же, — Чжоу Цзышу раздраженно зашипел, — хватит мямлить, коснись меня! — Все, что прикажет мой а-Сюй! — доктор Вэнь отнял руку от бедра Чжоу Цзышу, проскользил по животу, груди, шее и прижал три пальца к его губам. — Но сначала ты тоже должен постараться. Чжоу Цзышу послушно открыл рот. Как бы ему не хотелось осадить наглеца — он не находил в себе сил. Его член требовал внимания, обычно прохладная кожа полыхала под прикосновениями, разум плавился от страсти. Чжоу Цзышу позволил доктору Вэню разомкнуть свои зубы пальцами и теперь исступленно их посасывал. Доктор Вэнь толкнулся в него бедрами. Чжоу Цзышу снова придушенно вскрикнул. Еще недавно хотевший, чтобы ему подрочили, сейчас он мечтал, чтобы его трахнули. Он всосал пальцы глубже. Потерся ягодицами о вставший член. Доктор Вэнь толнулся в него еще раз. Он, наконец, оставил набухший сосок Чжоу Цзышу и завозился за его спиной, раскатывая по члену презерватив. Чжоу Цзышу сам приспустил с ягодиц брюки, сам шагнул к столу и сам нагнулся. Когда его входа коснулись скользкие пальцы, он мог лишь стонать. Когда пальцы заменил член — перешел на тихие поскуливания. Это было слишком хорошо, слишком горячо, слишком желанно. Доктор Вэнь трахал его задницу. Доктор Вэнь трахал его рот. Двигающиеся в едином ритме пальцы и член наполняли Чжоу Цзышу с двух сторон, заставляя подмахивать, подставляться, гнаться за острым удовольствием. В огромном темном прямоугольнике окна Чжоу Цзышу поймал свое отражение и теперь не мог оторвать от него взгляда. Словно завороженный, он смотрел на собственные растрепавшиеся длинные волосы, на сбившуюся одежду, на измененное страстью лицо. Но главное — он любовался доктором Вэнем. Облаченный в алый хирургический костюм, лишь слегка приспущенный, чтобы высвободить член, тот казался восхитительно прекрасным: властным, горячим, целиком и полностью все контролирующим. А ещё опасным. Словно человек мог хоть чем-то угрожать вампиру… Доктор Вэнь вынул пальцы изо рта Чжоу Цзышу, положил их ему на горло и притянул к себе. Его губы исследовали шею Чжоу Цзышу, нашептывали между поцелуями что-то пошлое про вампирскую регенерацию, позволяющую вечно сохранять узость. Это было таким раздражающим. До звёзд, до мушек перед глазами жарким. Чжоу Цзышу зажмурился, стиснул собственный член, кончил с отчаянным вскриком и опал обратно на стол. Доктор Вэнь продержался лишь на пару толчков дольше… — Всё-таки жаль, что у тебя такой ограниченный рацион, — проговорил доктор Вэнь после, когда отдышавшийся Чжоу Цзышу приводил себя в порядок возле спрятанной за ширмой раковины. Как всегда после секса с доктором Вэнем он чувствовал себя отвратительно. Тело согревалось украденным у человека теплом и негой, но остатки души леденели осознанием собственной порочности. Чжоу Цзышу ненавидел себя за слабость и желание. А ещё ощущал предателем. — Жаль? — Чжоу Цзышу выгнул бровь. — Почему? Хотите расширить ассортимент? Втюхать мне помимо человеческой крови ещё и бычью? — Фу, за кого ты меня принимаешь, а-Сюй? — доктор Вэнь дошагал до Чжоу Цзышу и попытался заключить его в объятия. — Я мечтаю пригласить тебя на ужин, переходящий в завтрак. Кормить лучшими блюдами, ласкать, смотреть, как лучи рассветного солнца целуют нежным золотом твою кожу… — "Лучи рассветного солнца"? — Чжоу Цзышу вывернулся из рук доктора Вэня. — Планируете меня убить? Вы разве не слышали, что вампиры не выносят солнца? * Насчет убийственности солнца Чжоу Цзышу преувеличивал. Это, как и другие стереотипы о вампирах, было чушью. Нет, конечно, вампир не мог отправиться на раскаленный пляж, а длительное пребывание под лучами ультрафиолета вызывало неприятные, долго заживающие ожоги, но рассыпаться пеплом, как любили показывать в фильмах, никто из собратьев Чжоу Цзышу не спешил. Чувствительность к солнечному свету и в прежние времена легко компенсировалась при помощи больших шляп и вуалей. Теперь же, с изобретением солнцезащитных кремов, и вовсе почти перестала быть проблемой. Это Чжоу Цзышу радовало. Центральное кладбище было открыто лишь до четырех пополудни. Чжоу Цзышу любил это кладбище. Тихое, почти безлюдное, заросшее — оно казалось и было старейшим местом в городе. Официальная табличка на входе сообщала, что кладбищу почти четыреста лет. Городские легенды досчитывали до шестисот. Чжоу Цзышу же знал точно, что кладбищу было больше тысячи. Когда-то давно на его месте стоял богатый дворец. Когда-то давно на этой земле плелись интриги, решались судьбы, тренировались армии. Чжоу Цзышу лично сравнял это место с землей и лично же оставил среди пепелища одинокий могильный камень. Тогда он думал, что никогда больше сюда не вернется, рассчитывал, что либо позабудет, либо наоборот — не переживет сжигающего его изнутри горя. Надежда не оправдалась. Позабыть Чжоу Цзышу не смог и за десять веков. А умереть… В отличие от солнцебоязни вампирское бессмертие не было голливудской выдумкой. Чжоу Цзышу прошел через новомодные ворота со спаянной из толстых труб пропускной “крутилкой”, кивнул привратнику, который даже не удосужился оторвать глаз от просматриваемой дорамы, и устремился вверх по склону. Этот путь за свою жизнь он проделал так много раз, что уже не мог и сосчитать. Мир изменился до неузнаваемости, а маршрут Чжоу Цзышу остался тем же: восемьдесят шагов в гору, четыре стертые ступени, когда-то деревянные, а теперь стальные, поворот у большого камня. Надгробие пряталось прямо за ним. Как и мир вокруг, за эти годы оно здорово изменилось. Чжоу Цзышу приласкал ладонью теплый, выщербленный дождями и ветрами камень, перевел взгляд на прямоугольник выгравированного на темном мраморе портрета. Портрет был куда свежее остального надгробия. Чжоу Цзышу разместил его всего тридцать с небольшим лет назад. Тогда, когда с ужасом осознал, что стремительно забывает лицо того, кого любил. От него не осталось портретов, да и выполненные в традициях его времени, они бы не передали действительного сходства. Долгие годы Чжоу Цзышу хранил его образ лишь в памяти. Не способный перестать вспоминать о возлюбленном даже в те минуты, когда пытался вытравить его из памяти жестокостью, тоской или странствиями, Чжоу Цзышу годы и годы носил внутри отпечаток его лика. Совсем молодое лицо, мягкие пряди волос, лисья улыбка. Чжоу Цзышу в своей одинокой вечности видел его во всех и всюду. И все же, в конце восьмидесятых годов двадцатого века, он однажды проснулся и понял, что образ подернут дымкой тумана. Чжоу Цзышу поначалу даже не испугался. Мир переживал глобальные изменения, планету трясло и дрожь долетала даже до Поднебесной. Чжоу Цзышу, как ни старался, не мог отрешиться от происходящих вокруг событий и думал, что именно ежедневное вялое беспокойство за мир смертных сумело ненадолго отвлечь его от собственной бессмертной тоски. Но время шло, а воспоминания Чжоу Цзышу становились все зыбче. Они ускользали, растворялись, будто дымные хвосты самолетов, бороздящих новое, уже не такое синее небо. И Чжоу Цзышу решил закрепить их. Заключить в масло, акрил и мрамор визуальных искусств. В конце концов, его и в прошлой жизни тянуло в живопись. Новое увлечение хоть ненадолго, но помогло отвлечься. Оставаясь наедине с кистями и воспоминаниями, Чжоу Цзышу начинал понимать чистое вдохновение. Иногда он даже задумывался: не стань он тысячу лет назад вампиром, не получи вместе с потребностью пить кровь уникальные боевые навыки, мог ли он выбрать иную профессию? Не привлечь внимание кузена, не стать главой собственной организации убийц, не потерять в чужих интригах самое дорогое… Тут Чжоу Цзышу обычно прерывался. Не попади он в Тяньчуан, самое дорогое он бы и не встретил, ведь оно было его самым талантливым рекрутом. Первым шиди. Лучшим другом. Чжэнь Янем… Чжоу Цзышу опустился возле надгробия на корточки и замер, вглядываясь в тонкие линии на мраморе. Человек, рисуемый ими, был прекрасен. За тысячу прожитых лет Чжоу Цзышу не встречал никого красивее. Даже когда мечтал избавиться от снедающей его тоски, даже когда старался убедить себя в том, что хранить верность мертвецу бессмысленно, Чжоу Цзышу не мог заставить себя задержать взгляд хоть на ком-то. Все вокруг казались плоскими, дешевыми, неглубокими. Куда более бледными, чем так стремительно выветривающиеся воспоминания. Чжоу Цзышу привык считать себя исключительно верным… Пока эта иллюзия не была разрушена внезапно ярким человеком в не менее ярком хирургическом костюме. Последняя мысль заставила Чжоу Цзышу поморщиться. Доктор Вэнь неизменно вызывал в нем раздражение. Наглый, самоуверенный, навязчивый, он с первого взгляда показался той еще осиновой занозой в заднице. Каждое его слово было провокационным, каждый жест — смущающим. Он будто ставил своей целью раздражать Чжоу Цзышу, и это ему прекрасно удавалось. Чжоу Цзышу даже думал поменять дилера, но что-то не позволило ему этого сделать. Может быть, давняя привычка — в той же больнице, где работал доктор Вэнь, Чжоу Цзышу покупал кровь уже много лет. Может быть, хорошая цена, может быть, качество товара. Как бы то ни было, Чжоу Цзышу не прекратил свои визиты ни после того, как впервые познакомился с доктором Вэнем, ни после того, как узнал его получше, ни даже после того, как позволил ему залезть к себе в штаны. Последнее, надо сказать, произошло очень быстро. Почти сверхъестественно. Будто это доктор Вэнь, а не Чжоу Цзышу, был нежитью, для которой способность соблазнять являлась одним из механизмов привлечения жертвы. Чжоу Цзышу до сих пор так до конца и не понял, как это случилось. Еще во вторник он думал, что пришел в госпиталь Чандженг в последний раз, а в среду уже полулежал на столе доктора Вэня, широко раскинув ноги и упоенно принимая в себя его член. Тогда Чжоу Цзышу чувствовал себя почти живым. Его всегда ледяная кровь почти бурлила от восторга, а тело дрожало, прошиваемое острыми вспышками удовольствия. Но на утро… На утро Чжоу Цзышу себя возненавидел, ведь в его хаотичной и полной грехов жизни была лишь одна светлая константа, а он, поддавшись примитивному желанию плоти, так легко ее предал. В тот же вечер, снедаемый острым отвращением к себе, Чжоу Цзышу снова отправился в госпиталь Чандженг с одной лишь целью — раз и навсегда разорвать эту внезапную, такую противоестественную для себя связь. Напрасная надежда. Вместо того, чтобы оттолкнуть доктора Вэня, Чжоу Цзышу позволил ему дважды за ночь себя взять. Он вообще позволял доктору Вэню как-то уж слишком много. И перегибать себя через стол, впечатывая лицом в папки с историями болезней, и усаживать на член верхом, заставляя балансировать на хлипком крутящемся стуле и отчаянно цепляться за спинку, и ставить на колени, и трахать в рот. Единственное, в чем он всегда отказывал — это поцелуи. Даже опустившись на самое дно, даже полностью разочаровавшись в самом себе, он из последних сил цеплялся за лохмотья данной века назад клятвы. Его небьющееся сердце и его холодные губы принадлежали Чжэнь Яню, и никакой наглый доктор в слишком яркой одежде не мог этого изменить. Впрочем, доктор Вэнь на поцелуях и не настаивал. Более того, к этому запрету он присовокупил собственное табу. Ни при каких обстоятельствах он не позволял себя кусать. Это удивляло. Эротическая фантазия с укусом во время полового акта была чуть ли не главной причиной вступления людей в сексуальные отношения с вампиром. Людям нравилось ощущать опасность, хотелось почувствовать себя попавшей под чужую власть беспомощной жертвой. Людей влекло почти наркотическое действие анестетика, попадающего в кровь сразу после укуса. Доктор Вэнь же предпочитал все контролировать. Всегда быть сверху, продавать чужую кровь и не позволять пить свою. Чжоу Цзышу это полностью устраивало. Все свое долгое вампирское существование он до последнего избегал укусов в шею. Они казались ему слишком интимными. Достойными быть разделенными только с тем, кто ему действительно близок. В былые времена он обходился вскрытыми при помощи острого клинка венами. В современности с радостью приветствовал возможность покупать для пропитания донорскую кровь. За исключением нескольких моментов, когда ему приходилось кусать людей ради выживания или по приказу, Чжоу Цзышу вонзал зубы лишь в одну шею. Шею Чжэнь Яня… * Чжоу Цзышу провел языком от изгиба плеча до мочки уха. Чуть прикусил ее и тут же выпустил. В ответ протестующе зашипели. Сжали щиколотками талию, слегка ударили пятками, понукая двигаться быстрее. Чжоу Цзышу послушно толкнулся бедрами резче. Вышел почти до конца и снова толкнулся. Его губы опять стиснули и отпустили мочку уха, прикоснулись к чувствительному местечку сразу под ней, прошлись короткими поцелуями по шее до жилки, соблазнительно трепещущей над ключицей. — Ну же, — услышал Чжоу Цзышу исступленное, — а-Шу, укуси меня. — Уверен? — Чжоу Цзышу несильно прихватил передними зубами кожу, чтобы после моментально зализать место укуса. — У нас завтра важное задание. Принц посылает в школу Расколотого меча. Это тебе не облава в соседнем поселке. Воины Цзянху дисциплинированы, вышколены, умелы… — Но не так умелы, как солдаты Тяньчуан… Брось, а-Шу, я не ослабну от одного укуса. Если так за меня переживаешь, просто прикажи подать на ужин больше мяса. Лекари говорят, это прекрасно восстанавливает кровь. А укусить меня будет полезно уже для твоих способностей и сил… Чжоу Цзышу оторвался от шеи, на которой выцеловывал узоры, и поймал взглядом взгляд. — Янь-эр, — выдохнул он в мягкие губы, — это необязательно. Ты прекрасно знаешь, что у принца есть люди, готовые пожертвовать немного крови для нужд дворца. Чжэнь Янь коротким движением оттолкнул Чжоу Цзышу, вынуждая из себя выйти, и опрокинул на спину. — А может быть, мне не нравится, что кто-то другой кормит тебя своей кровью, — он оседлал бедра Чжоу Цзышу и теперь медленно опускался на его член, сверля потемневшим то ли от страсти, то ли от гнева взглядом. — А может быть, я хочу, чтобы ты пил только мою… — Ревнуешь? — Чжоу Цзышу поднялся на локтях. Он знал причину этой ревности. Недавняя история с сыном чиновника средней руки, который после нескольких регулярных пожертвований крови для знаменитого Тяньчуанского вампира возжелал укрепить свое положение и стать ему постоянным источником пищи, не могла остаться незамеченной. Мальчишка бросал на Чжоу Цзышу жаркие взгляды. Всем своим видом намекал, что не прочь подставить для его зубов шею. Еще больше проблема обострилась, когда ее разглядел принц. Охочий до зрелищ и привыкший использовать чужие слабости себе на пользу, он потворствовал желанию мальчишки. На шумном пиру Хэлянь И потчевал гостей редкими деликатесами. Чжоу Цзышу тоже было предложено угоститься. В любой другой ситуации тот бы отверг подобный сомнительный дар, но на глазах у всего двора не мог себе этого позволить. Такой поступок ближайшего соратника принца подкосил бы его авторитет, а Чжоу Цзышу слишком многое отдал, чтобы его укрепить. Укус был коротким и незапоминающимся — под тяжелым взглядом Чжэнь Яня Чжоу Цзышу сумел сделать лишь полглотка. Но вот его последствия… Слишком слабый волей мальчишка с одного раза обрел влечение к анестетику, попавшему ему в кровь. Он подкарауливал Чжоу Цзышу в темных коридорах, выпрашивал новый укус, даже попытался ночью пробраться в его покои. От гнева Чжэнь Яня мальчишку спасло лишь одно — его отец, слишком пекущийся о репутации при дворе, забрал помешавшегося сына в деревню. Чжоу Цзышу предполагал, что тот пробудет там как минимум до весны. Привычка к анестетику может и выветриться через полторы луны, но ярость Чжэнь Яня куда более долговечна… Мальчишке она грозила в лучшем случае травмами, Чжоу Цзышу — собственническими поцелуями. Горячими, почти грубыми. Чжоу Цзышу только и оставалось, что покорно открыть рот и позволить утопить себя в уверенных ласках языка. Краем уха он услышал приглушенный стон и с удивлением понял, что стон — его собственный. Чжэнь Янь довольно усмехнулся. Перехватил запястья Чжоу Цзышу и прижал их к кровати, вынуждая лечь. — Даже если и ревную, то что? Я не имею права? Чжоу Цзышу замер, не в силах отвести от Чжэнь Яня глаз. В своей ярости, в своем собственническом порыве тот был одуряюще прекрасен. Его волосы растрепались, на шее и груди расцветали следы поцелуев, щеки розовели злым смущением. Поймав взгляд Чжоу Цзышу, он, красуясь, исключительно порочным движением облизал губы и медленно опустился на его член до конца. Это стало последней каплей. Чжоу Цзышу рванулся в хватке, сбросил удерживающие себя руки, снова поменял их с Чжэнь Янем местами на кровати. Его губы опять оказались возле трепещущей жилки на шее, клыки, до сего момента бывшие вполне человеческими, удлинились. — Со мной ты имеешь право на все, что только захочешь… — зашептал он, лишь слегка царапая зубами нежную кожу, — просто ревность бессмысленна. Чья бы кровь не поддерживала во мне жизнь, что бы мне ни было необходимо для пропитания, какие приказы бы мне ни отдавали — ничто из этого не изменит того, что я — твой… — А-Шу, — Чжэнь Янь запрокинул голову, — не дразни, а-Шу… не дразни, пожалуйста… И Чжоу Цзышу не выдержал. С низким рыком он впился зубами в подставленную шею, ощущая, как его накрывает обжигающей волной наслаждения. — Ты же понимаешь, что мы не можем делать это часто? — спросил Чжоу Цзышу после, когда они оба, уже отдышавшиеся и даже приведшие себя в порядок, принялись за поздний ужин. Чжэнь Янь поглощал жареные в перце ребрышки. Чжоу Цзышу сидел рядом и просто им любовался. — Что именно? Любить друг друга в ночь перед ответственным заданием? Но мы постоянно так делаем. Я думал, что это один из этапов подготовки. Близость придает сил и… — Янь-эр, ты прекрасно знаешь, что я не об этом. Я не смогу регулярно пить твою кровь. Вампиры — хищные существа. Им недостаточно одного укуса раз в пару дней. Для полноценной жизни, для поддержания боевых навыков я должен питаться как минимум трижды в сутки. Это слишком много для одного человека. Никакой рацион из мяса не пополнит такой кровопотери. Да и привыкание. Твоя воля сильна, но не стоит давать ей лишние испытания. Чжэнь Янь грустно улыбнулся, поглаживая пальцем пару уже затянувшихся ранок на шее. — Знаю, а-Шу, я все это знаю и не требую от тебя менять свои привычки. Просто я… мне… мне немного жаль, что ты вообще от этих привычек зависишь. Твои навыки уникальны и вместе с тем… это печально, что из-за них ты лишен стольких удовольствий. Ты вынужден добывать пищу непростым способом, должен избегать солнца и ждать приглашения, чтобы войти в незнакомое место, не можешь разделить со мной вина и еды. Чжоу Цзышу вздохнул. Он и сам был уже не рад полученной когда-то способности. Да, его слух и зрение стали куда острее, и да, высокая скорость реакции, помноженная на развитую ци, делала его практически непобедимым в бою, но вместе с тем Чжоу Цзышу был убежден, что, став вампиром, утратил больше, чем приобрел. Он почти не чувствовал вкуса, едва различал ароматы, целиком и полностью зависел от других. Тогда как люди могли выбирать, при помощи чего поддерживать в себе жизнь, вампиры имели лишь один источник пропитания. Тогда как люди могли почувствовать запах, вампиры не имели даже потребности в дыхании. Тогда как люди могли ощутить вкус губ того, кого любили, вампиры знали лишь один вкус — вкус крови. — Хотел бы я снова выпить вина, — произнес Чжоу Цзышу после продолжительного молчания. — Прогуляться без шляпы под солнцем, вкусить ужин из твоих рук, узнать, чем пахнут твои волосы. Вот только процесс превращения в вампира необратим. Я могу сделать человека вампиром, но человек не сумеет сотворить из меня человека. Чжэнь Янь подарил Чжоу Цзышу долгий задумчивый взгляд, сделал глоток из бокала, набрал в грудь воздуха, будто пытаясь вместе с ним вдохнуть и решимость, немного помолчал и на одном дыхании выпалил: — Я слышал, что существует способ превратить вампира в человека! — Что? — Чжоу Цзышу решил, что ослышался. — Способ превратить вампира в человека. Мне рассказывали, что в трактатах Арсенала он существует. Чжоу Цзышу покачал головой. При дворе Хэлянь И ходило множество слухов относительно легендарных трактатов затерянного Арсенала. Кто-то говорил, что там можно найти книги, прочтение которых позволит воину стать неуязвимым. Кто-то грезил о сочинениях, посвященных власти. Чжэнь Янь же, воспитанный целителями, нет-нет, да начинал ссылаться на лекарские трактаты, хранящиеся в Арсенале. Ритуал шести гармоний, дарующий бессмертие, книга Инь Янь, излечивающая все болезни, Чжоу Цзышу слышал о них не раз и не два, но относился со скептицизмом. Как существо, получившее однажды желанный многими навык, он знал, что всему есть цена, и порой эта цена неоправданно высокая. — И что нам понадобится, чтобы это провернуть? Человеческое сердце? Чужая жизнь? — Любовь. Взаимная и безусловная любовь. Чжоу Цзышу окатило ледяной волной. Он вцепился в столешницу и сжимал пальцы, пока не услышал хруст. — Нам нужно ей пожертвовать? — Что? — Чжэнь Янь накрыл ладонью руку Чжоу Цзышу, побуждая ее расслабить. — С чего ты взял? Нам, точнее, кхм, тебе нужно ее испытать… — Значит, твой ритуал не работает. Я ведь уже… И думал, что давно взаимно… Если я ошибался, то… — А-Шу, — Чжэнь Янь оторвал, наконец, пальцы Чжоу Цзышу от столешницы, взял его ладони в свои и ободряюще стиснул. — Ты не ошибался и не ошибаешься. Но ритуалы ведь так просто не работают. Взаимная любовь — первый и главный необходимый ингредиент, но одного его недостаточно. Если я правильно понял из собранных легенд, коротких упоминаний и слухов, процесс обратного обращения вампира в человека повторяет процесс прямого превращения: выпить кровь, напоить своей. Разница лишь в том, что вампиром может сделать любой вампир, а человеком — человек любимый и любящий… * Пробуждение Чжоу Цзышу вышло до противного резким. Этажом выше что-то уронили. Этажом ниже включилась пожарная сигнализация. В общем коридоре — прямо за дверью — соседи из квартир три и шесть принялись обсуждать повышение цен на коммунальные услуги. Чжоу Цзышу взвыл и накрыл голову подушкой. Конечно, это не помогло. Острый слух вампира не мог приглушить параллелепипед из синтепона. Это бесило. Хотелось встать, выйти из квартиры и раскидать всех шумящих соседей. Переломать им шеи, вырвать трахеи, перебить кости… или хотя бы вызывать милицию. К сожалению, Чжоу Цзышу ничего из этого не мог себе позволить. Во-первых, потому, что хотел продолжать жить в этом доме. Во-вторых, потому, что милиция вряд ли бы отреагировала на жалобу о нарушении тишины в шесть тридцать вечера. Чжоу Цзышу заставил себя подняться с постели. Прошелся до окна, открыл жалюзи, с минуту позависал, изучая рыжие змеи освещенных фонарями улиц под ногами. Лучше не становилось. Слух продолжали терзать шумы чужой человеческой жизни, которые было не изгнать никакой человеческой же звукоизоляцией. Во рту стоял противный кислый привкус. Разум туманили расплывчатые воспоминания недавнего сна. Чжоу Цзышу вынул из крохотного холодильника у кровати один из многочисленных пакетиков с кровью и взял мягкую трубочку в рот. Первый глоток прогнал остатки мутной дремоты, второй перебил дурной привкус во рту. Однако тревога и смутное ощущение неправильности, принесенные пробуждением, никуда не ушли. Чжоу Цзышу ощущал, что что-то не так. Что-то неуловимое, скребущее, никогда его не оставляющее. Его взгляд прошелся по комнате. Зацепился за стул у дверей, заваленный вещами и напоминающий в сумраке неведомое животное, за брошенный почти на пороге пиджак, за портрет, висящий прямо над кроватью. Два слога имени прокатились по языку горьким комом. “Чжэнь Янь”. Чжоу Цзышу снова снился Чжэнь Янь. Он уже не помнил подробностей сна, лишь смутное ощущение тоски и неправильности. А еще стыда, не оставлявшего с самой встречи с Вэнь Кэсином… Чжоу Цзышу с режущим слух противным звуком всосал в рот последние капли из пакетика, перебросил его через комнату в мусорное ведро. Обернулся к холодильнику, открыл дверь и несколько мгновений осоловело изучал полные запасов крови полки. Это лишь подстегнуло злость и раздражение. Сколько он ни пытался отвлечься, сколько крови не пил, это все равно не помогало. Ненависть Чжоу Цзышу к себе и к миру вокруг никуда не исчезала. Не растворялась. Не таяла в мареве багрового тумана. Но то, что нельзя утопить в крови, возможно выбить деревом… Пять шагов от окна к гардеробу заняли пол мгновения. Поиск той самой шкатулки — и того меньше. Соседка в коридоре не успела даже закончить жалобы на чью-то лающую собаку, а Чжоу Цзышу уже сидел на полу и поглаживал пальцем семь осиновых гвоздей, уложенных на черном фетре. Он придумал их концепцию три века назад, изготовил в конце прошлого столетия, но решимости заколотить в себя не обрел до сих пор. Такой изящный ход: маленькие колышки из самого смертоносного для вампира дерева, забитые в средоточия течения ци, повреждение которых смертельно уже для человека. То, что не убило бы Чжоу Цзышу-мастера боевых искусств, уничтожило бы Чжоу Цзышу-вампира. То, что не смогло бы даже ранить Чжоу Цзышу-вампира, сразило бы Чжоу Цзышу-мастера боевых искусств… Чжоу Цзышу давно тяготился своим бессмертием. С самой гибели Чжэнь Яня он мечтал отправиться следом за ним. Минимальная уязвимость человека, подчинившего себе цингун, и уникальная вампирская способность к регенерации делали это почти невозможным. Чжоу Цзышу не оставлял надежды. Посетивший сотни библиотек, добравшийся даже до пресловутого Арсенала, он пытался найти способ избавиться от дара вечной жизни, обернувшегося для него проклятьем. Удивительно, но решение он нашел лишь с приходом информационной эры. Электронная библиотека, доступная теперь каждому, стала куда полезнее легендарного Арсенала, за ключ к которому в свое время было отобрано столько жизней. Европейская мифология, достижения современной науки и медицины подсказали Чжоу Цзышу как убить себя, и все же, что-то привязывало его к жизни. Не позволяло, пусть и медленно, но изгнать из себя потребность питаться, просыпаться по утрам, говорить с мерзкой соседкой, выгуливающей не менее мерзкую собачку. Что-то заставляло его не покидать Пекина, раз за разом приходить в госпиталь Чандженг, покупать кровь сначала у одного дилера, потом у другого, затем у третьего. Это что-то было столь же неуловимо, сколь необъяснимо. Как предчувствие. Как ожидание чего-то важного. Необратимого. Неизбежного, словно годы и годы назад переставшая пугать его смерть. Последняя мысль привычно разбудила всегда дремлющее на краю сознания Чжоу Цзышу раздражение. Раздражение оживило злость на себя, а злость откликнулась привычной, мигающей алым сигнальным огнем идеей. Ему хотелось и одновременно не хотелось прямо сейчас оказаться в госпитале Чандженг. Увидеть доктора Вэня. Забрать из его всегда таких горячих пальцев новый пакетик с кровью и… Чжоу Цзышу с силой ударил по собственному колену. Шкатулка с осиновыми гвоздями накренилась от удара и сверзилась на пол. Злость на себя и собственную слабость захлестнула Чжоу Цзышу. Он вскочил на ноги, подобрал на ходу брошенный на пол пиджак и устремился к выходу. Он не мог больше находиться в своей квартире. Не мог позволить себе сидеть среди портретов Чжэнь Яня и думать о другом мужчине… * В восемь часов вечера в госпитале Чандженг было как-то даже слишком многолюдно. Кто-то пришел в круглосуточный травмпункт, кто-то пытался попасть к терапевту под конец рабочего дня, кто-то просто ругался с медсестрами в регистратуре. Чжоу Цзышу не было до этого дела. Он быстро пересек довольно тесный холл с неказистой фреской на светло-зеленой стене и нырнул в алюминиевую капсулу лифта. Та в три четверти минуты донесла его до нужного этажа. Двери распахнулись с тихим звяком. Острый слух Чжоу Цзышу уловил в конце коридора знакомый голос. Со дна души всколыхнулось мутное раздражение, сразу следом по телу прокатился жар. Ноги сами понесли Чжоу Цзышу навстречу голосу. — А-Сюй, — радостно поприветствовал доктор Вэнь, мгновенно позабыв о другом враче, с которым только что разговаривал, — какой приятный сюрприз. Не думал, что ты сегодня придешь. Обычно ты заранее пишешь для подтверждения. Что-то произошло? Чжоу Цзышу мотнул головой и без приглашения вошел в кабинет доктора Вэня. Тому ничего не оставалось, как быстро попрощаться со своим визави и шагнуть следом. — А-Сюй, что ты… — начал было доктор Вэнь, но Чжоу Цзышу не дал ему закончить. Вместо этого он положил руку на его член, скрытый алыми хирургическими штанами и легонько его стиснул. Доктор Вэнь отреагировал с подкупающим энтузиазмом: шумно выдохнул сквозь зубы, привлек Чжоу Цзышу к себе и сжал в ладонях его ягодицы. Его губы отыскали мочку уха, зубы слегка ее прикусили. — Дверь, — Чжоу Цзышу уперся ладонью в грудь доктора Вэня, — демоны, поверните ключ или вы хотите всем коллегам продемонстрировать собственные неуставные отношения? Доктор Вэнь раздраженно рыкнул. Он на мгновение выпустил Чжоу Цзышу из объятий, запер дверь и снова окружил его собой. Горячие ладони нырнули под неизвестно когда вытащенную из-под ремня рубашку, язык прошелся по шее. Чжоу Цзышу застонал. Вплел пальцы в волосы и сжал их, побуждая целовать себя горячее, а трогать бесстыднее. Доктор Вэнь подхватил его под бедра, оторвал от пола. Чжоу Цзышу охотно обнял его ногами за талию. Как всегда от действий доктора Вэня он почти моментально завелся. Его возбужденный член терся о живот, кончики пальцев полыхали желанием касаться, разум растерял все мысли и желания кроме единственного — раздвинуть ноги для доктора Вэня, впустить его в себя, поскорее слиться. Тот в несколько шагов пересек кабинет и опустил Чжоу Цзышу спиной на что-то мягкое. От неожиданности он распахнул глаза. — Кушетка? Вы против своего обыкновения не станете трахать меня на столе? — О, мой дорогой а-Сюй, — доктор Вэнь медленно расстегивал пуговицы рубашки Чжоу Цзышу, покрывая каждый цунь обнажающейся кожи легкими поцелуями, — если бы я только мог, я бы любил тебя на большой кровати. Ты бы так хорошо выглядел на смятых простынях. Твои волосы разметались бы по подушке, кожа порозовела следами моих губ и пальцев, а корень любви поднялся к небу в потребности получить наконец заслуженную ласку. — Демоны, да заткнитесь вы! — Чжоу Цзышу позволил высвободить свой член из брюк и направил голову доктора Вэня к нему, побуждая занять свой болтливый рот чем-то более полезным, чем произнесение глупых пошлостей. Тот не сопротивлялся. Охотно взял в рот, с энтузиазмом пососал головку, снялся с нее, подул и снова заглотил до середины. Чжоу Цзышу с мстительным удовольствием надавил доктору Вэню на затылок и тот послушно принял глубже. Кинул возбужденный взгляд снизу вверх. Застонал, посылая по стволу восхитительные вибрации. Он явно наслаждался тем, что делал, и Чжоу Цзышу не мог не наслаждаться в ответ. Его катастрофически вело от происходящего. От вида доктора Вэня, такого открытого, развратного, все контролирующего. От румянца на его щеках, растрепанной напрочь прически, чего-то мягкого, внезапно уязвимого в выражении красивых, всегда самоуверенных глаз. Это что-то отозвалось в Чжоу Цзышу острой нежностью. Он, теперь уже легонько, потянул за волосы, понукая перестать. Доктор Вэнь остановился, с пошлым звуком выпустил член изо рта и всмотрелся в Чжоу Цзышу недоуменно и еще более уязвимо. Внутри его зрачков скользило что-то неуловимо нежное и просящее. Если бы сердце Чжоу Цзышу еще было способно хоть как-то реагировать, оно бы сжалось. Не удержав порыва, он взял лицо доктора Вэня в ладони. Провел кончиками указательных пальцев по скулам, коснулся большими пальцами мягких, натертых, покрасневших губ. Доктор Вэнь непроизвольно их разомкнул, а затем сжал, целуя. Чжоу Цзышу сглотнул. Впервые за все время их знакомства ему захотелось коснуться этих губ своими, почувствовать их, приласкать языком язык. Практически себя не контролируя, Чжоу Цзышу потянул доктора Вэня на себя. Тот охотно переступил на кушетке, поднимаясь выше, проскользил грудью по груди, задевая возбужденный сосок возбужденным соском, ощущаемым даже сквозь тонкую рубашку хирургического костюма, остановился в каком то цуне от лица Чжоу Цзышу. Чжоу Цзышу замер. Даже если бы к его груди сейчас прижали осиновый кол, даже если бы жгли солнечным лучом, он не смог бы заставить себя оторвать взгляда от доктора Вэня. Будто завороженный, Чжоу Цзышу подался навстречу, стремясь коснуться губами губ. Глаза доктора Вэнь удивленно расширились. Он качнулся к Чжоу Цзышу, но в последний момент изменил траекторию и вместо губ поцеловал его щеку. Подбородок. Шею. Чжоу Цзышу зажмурился, почувствовав неожиданно острое разочарование. Вся нежность в нем испарилась, уступая место почти яростной страсти. Он снова сжимал волосы, царапал спину, до синяков кусал в плечо. Доктор Вэнь тоже растерял осторожность и сдержанность. Сильно, почти до боли стиснул сосок, на грани грубости развел коленом в стороны ноги, вошел, едва ли потратив время на подготовку. Чжоу Цзышу вскрикнул. После того неуловимо близкого и оттого пугающего, что только что было между ними, эта дикость казалась родной и привычной. Он исступленно подбрасывал бедра навстречу врывающемуся в него члену, не сдерживаясь стонал, впивался зубами в кожу, стараясь изгнать из себя никак не отпускающее желание впиться вместо этого губами в губы. Кончил Чжоу Цзышу тоже с каким-то яростным вскриком. Сжал собой доктора Вэня, вцепился пальцами в его волосы. Тот тут же последовал за ним. Снова поцеловал куда-то в подбородок и опал рядом, шепча на ухо что-то неразборчивое. Чжоу Цзышу чувствовал себя настолько опустошенным и одновременно, наконец, насытившимся, что даже не оттолкнул доктора Вэня от себя, позволяя ему выцеловывать узоры на шее, обнимать руками и ногами, декламировать тихонько старые стихи. — Знаете, — подал он голос на очередном четверостишии чего-то хоть и красивого, но исключительно пошлого, — вообще-то это не слишком-то вежливо. Вы читаете мне, но все ваши стихи посвящены людям. Если уж хотите порадовать бессмертного любовника-кровопийцу, подыщите стихи про вампиров. Доктор Вэнь прервался на середине фразы и подарил Чжоу Цзышу недоуменный взгляд. Тот усмехнулся. Задумавшийся, выбитый из колеи доктор Вэнь был зрелищем исключительно умильным. — Я не знаю таких стихов, мой дорогой а-Сюй, — отозвался он после недолгого молчания, — но я знаю старую романтичную легенду. Хочешь послушать? Чжоу Цзышу кивнул. Если честно, сейчас он готов был услышать от доктора Вэня все, что угодно. Его голос казался исключительно успокаивающим. Чжоу Цзышу бы вряд ли в этом признался, но просто лежать на кушетке, ощущая кожей тепло доктора Вэня и слушая его тихое дыхание, было удивительно хорошо. — Что ж, если мой драгоценный а-Сюй хочет услышать вампирскую сказку, он ее услышит, — доктор Вэнь поймал ладонь Чжоу Цзышу в свою, поднес к губам и перецеловал каждую костяшку. — Всем в этом мире известно, что вампиры — бессмертные существа. Они способны излечиться от любых ран, легко переживают попадание пули, могут даже отрастить обратно отсеченную конечность. Им не страшны яды и повреждения, да и распятий с солнцем они не так уж боятся, как об этом принято думать. Кажется, ничто не может погубить вампира. Ничто, кроме любви… Доктор Вэнь на мгновение прервался, оценивая эффект. Чжоу Цзышу слушал. Если бы он был человеком, он бы затаил дыхание, но вампир мог лишь окаменеть. Эта история казалась ему такой знакомой. До ужаса, до дрожи самому ему важной. — Дорогой мой а-Сюй должно быть думает, что это полная ерунда, что в вампиров влюбляются часто, а сами они своим остановившимся сердцем не способны на чувства. Может, оно и так, но старое поверье гласит: вампиру стоит всячески избегать любви. Не потому, что он умрет, не потому, что, единожды кем-то увлекшись, рассыпется пылью. Вампиру нельзя влюбляться, ведь если такое вдруг случится, он тут же обернется человеком… Остаток фразы оборвался выкриком. Чжоу Цзышу, все это время служивший доктору Вэню подобием прохладной подушки, резко подскочил на месте. Доктор Вэнь скатился с его плеча и вцепился в узкую кушетку, лишь бы не сверзиться на пол. — За что, а-Сю-ю-юй? — проскулил он с искренней обидой в голосе. — Я так старался, искал для тебя легенду про вампиров и что заслужил в благодарность? Ты едва не сбросил меня с кушетки… Чжоу Цзышу не удостоил его ответом. Повернувшись спиной, он натягивал штаны и высматривал, куда в порыве зашвырнул рубашку. Внутри безжалостным пламенем клокотала ярость. Доктор Вэнь поведал ему легенду, озвученную когда-то Чжэнь Янем! Не сказку про Дракулу, которую знал каждый. Не выдуманную Голливудом историю о блестящих на солнце подростках. Нет! Доктор Вэнь рассказал то, что не было известно практически никому. Давний ритуал из засыпанного снегом Арсенала! Секрет, давно затерявшийся в тумане времен! Чжоу Цзышу подобрал с пола рубашку, накинул ее на плечи, но никак не мог застегнуть — мелкие пуговицы выскальзывали из подрагивающих пальцев. — Тебе помочь? — доктор Вэнь неизвестно когда оказался у него за спиной и теперь тянул руки, то ли чтобы помочь с рубашкой, то ли чтобы вовлечь в объятие. Чжоу Цзышу вывернулся. Ожег злым взглядом. Как был — в расстегнутой рубашке и без пиджака — дошагал до входной двери и повернул ключ. — Думаю, на этом я прекращу свои сюда визиты, — бросил он на прощание. — Наши отношения и так уже давно перешли всякие границы… * Холодный осенний ветер пробирался под ворот расстегнутой рубашки и касался кожи ледяными пальцами, но Чжоу Цзышу было наплевать. Вампир не мог ни простыть, ни подцепить грипп, ни даже пострадать от переохлаждения. Неживое тело спокойно переносило мороз, а легкий дискомфорт был желанным и правильным. Давно заслуженным… Чжоу Цзышу свернул с освещенной улицы в безлюдный переулок, прошел несколько шагов, остановился и с наслаждением саданул по кирпичной стене кулаком. Костяшки обожгло резкой болью. Чжоу Цзышу саданул по стене еще раз, а затем еще. Он все колотил и колотил старый, посеревший от пыли кирпич, проверяя, что окажется крепче: стена или его кулак. Стена сдалась первой. Кусок кирпича упал Чжоу Цзышу под ноги, оставляя после себя отчетливую вмятину. Чжоу Цзышу посмотрел на свою руку. Разбитые в кровь костяшки медленно исцелялись. Это разозлило только сильнее. После всего произошедшего Чжоу Цзышу был убежден, что заслужил куда более длительную боль. Он снова саданул кулаком по стене. Еще один кирпич вырвался из оков старого цемента и бухнулся в грязь. — Эй! Ты чо творишь? — закричали откуда-то сверху. — А ну прекращай, не то я спущусь и познакомлю тебя со своей битой. Чжоу Цзышу зарычал. Желание вступить в драку и в ней выплеснуть злость на самого себя стало почти невыносимым! Ему пришлось набрать полную грудь воздуха и задержать его внутри, чтобы успокоиться. Со своими навыками и неуязвимостью он не был равным соперником обычному человеку. Он бы не пострадал в поединке. Он бы не сумел себя наказать. Чжоу Цзышу вынул из бумажника крупную купюру и бросил ее на осколки кирпичей. — За ущерб и за беспокойство. Вслед прокричали что-то еще, но Чжоу Цзышу уже не слушал. Он шагал, не разбирая дороги и не глядя перед собой. Утопая в чувстве вины. Пребывая мыслями в далеком, подернутом туманом прошлом. Чжоу Цзышу так и не успел проверить, правдива ли озвученная Чжэнь Янем легенда. В тот вечер они не решились попробовать провести ритуал. Назавтра им предстояла вылазка в Цзянху. Способности Чжоу Цзышу были бы там очень кстати, да и результат обратного обращения оставался неисследованным. Чжэнь Янь опасался, что после него Чжоу Цзышу может оказаться на несколько дней прикованным к постели. Чжэнь Янь настаивал, что для его проведения они должны подобрать правильное место и время. Чжоу Цзышу согласился. Он и представить не мог, что будущее не готовит для него ни подходящего для ритуала момента, ни даже новой встречи с Чжэнь Янем… Утром перед отправкой в школу Расколотого Меча Чжоу Цзышу вызвал Хэлянь И. Он постановил, что присутствие главы Тяньчуан на миссии будет излишним. По его словам, с поставленной задачей вполне должна была управиться его правая рука. Чжоу Цзышу не стал спорить. В подготовке Чжэнь Яня он был уверен. Тот был умел и исключительно талантлив. Потрясающе контролировал ци, дрался любым оружием, побеждал в схватке десять-двадцать противников… но не смог справиться с подлым нападением из засады. Гораздо позже Чжоу Цзышу выяснил, что предварительно Чжэнь Янь был отравлен. Кто-то из его собратьев по Тяньчуан бросил в костер на привале блокирующие ток ци травы. Одни считали, что это сделал влекомый амбициями Дуань Пэнцзюй, другие — что влюбленный в своего главу Хань Ин. Чжоу Цзышу не стал разбираться. Как только положенные погребальные ритуалы были отслужены, он предал мечу абсолютно все. И своих братьев по Тяньчуан, и двор, и самого принца. Последнего он убил с особой жестокостью. Сложив все обстоятельства гибели Чжэнь Яня, Чжоу Цзышу пришел к выводу, что, кто бы ни был исполнителем, заказал убийство Хэлянь И. Недовольный влиянием, оказываемым на кузена его любовником, тот мечтал вернуть себе над ним контроль. План обернулся против Хэлянь И. В своем кровожадном порыве он лишился и власти, и даже жизни. После смерти Чжэнь Яня Чжоу Цзышу уже не интересовали жизни людей и их благополучие. Службу во дворце он оставил, обратив сам дворец в пепелище… * Чжоу Цзышу не спал последние четыре дня. Он ложился в кровать, закрывал железные жалюзи на окнах, зажмуривал глаза и часами лежал в темноте, не в силах провалиться в небытие. На краю его сознания осенней мухой в закрытое окно билась тревога. Это было странно. В жизни Чжоу Цзышу ровным счетом ничего не происходило. Ему не угрожала опасность, огромный счет в банке, накопленный за годы, обеспечивал финансовую стабильность, запаса донорской крови в холодильнике должно было хватить на пару лун. И все же что-то беспокоило Чжоу Цзышу и закручивалось в темный клубок полусвязных мыслей о ком-то с теплым именем и обжигающим нравом… Чжоу Цзышу открыл зажмуренные глаза и несколько минут просто лежал на кровати, заставляя себя успокоиться. Не выходило. Острое беспокойство лишь нарастало и распространялось по телу мелкой дрожью, буквально вынуждая выбраться из постели и отправиться на поиски доктора Вэня. Чжоу Цзышу несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь усмирить сознание обретенными еще в человеческую жизнь навыками медитации. Не помогало. Страх лишь нарастал. Чжоу Цзышу схватил с тумбочки мобильный, нашел контакт доктора Вэня, разблокировал его и написал короткое: “Все ли у вас в порядке?”. Ответа не последовало. Ни сразу, ни через полчаса, ни через час. Чжоу Цзышу написал еще четыре сообщения. Не выдержал и позвонил. Механический голос в трубке сообщил, что “абонент недоступен”. Это могло означать что угодно. От того, что после разрыва отношений Чжоу Цзышу заблокировали в ответ, до попросту разрядившегося телефона. Чжоу Цзышу открыл жалюзи — все равно за окном была глубокая ночь — взял из холодильника пакетик с кровью, включил на ноутбуке какой-то фильм. Отвлечься не выходило. Мысли упрямо возвращались к доктору Вэню. Чжоу Цзышу еще несколько раз набрал его номер, проверил, не появлялся ли тот в соцсетях, едва не уронил телефон, поняв, что доктор Вэнь не онлайн уже семь часов. Дрожь, проходившая по телу, становилась все чаще и крупнее. Последний раз что-то подобное Чжоу Цзышу ощущал почти тысячу лет назад. В день гибели Чжэнь Яня. Ноги, подгоняемые вампирским чутьем, сами вынесли из квартиры и повлекли прочь из центра города. Туда, где заканчивались широкие тротуары, паутина незакопанных под землю проводов прятала небо, а свет редких фонарей отражался в никогда не высыхающих лужах неизвестного происхождения. Бег Чжоу Цзышу остановился у ночного заведения с малоприметной вывеской из тусклого неона. Знак небольшой летучей мыши в самом углу вывески сообщил, что заведение — специализированное. — Приглашаю* господина зайти в наш клуб, — подтвердил вывод Чжоу Цзышу широкоплечий охранник на входе. Липкий страх ледяными каплями заструился вдоль позвоночника. Чжоу Цзышу не мог придумать ни единой позитивной причины появления доктора Вэня в вампирском вертепе. Бросив охраннику несколько купюр, Чжоу Цзышу шагнул в тесноту коридора. Слух резануло звуками музыки, обоняние — единственным знакомым вампиру ароматом — ароматом крови. Чжоу Цзышу прошел через коридор, проигнорировал закрытый гардероб и оказался на танцполе. Его взгляд выцепил несколько знакомых уже сотни лет лиц, старомодную одежду вперемешку с новой, бар донорской крови и… людей. В большинстве своем очень юные и привлекательные, они преданно следовали за своими вампирскими хозяевами. Чжоу Цзышу в отвращении оглядывал слишком светлую, бескровную кожу, яркие синяки под глазами, которые было не скрыть никакой косметикой, и едва заметный тремор — всё то, что объединяло приглашенных на эту вечеринку смертных. Он наблюдал такие симптомы всю свою долгую жизнь. Он это ненавидел. То, как вампиры использовали людей для своих нужд, казалось ему отвратительным. Подсаживать на анестетик от укуса, заставлять чувствовать потребность в себе и зависимость, внушать ненатуральную, но от того не менее разрушительную любовь… Познавший века назад любовь настоящую, считавший самым ценным в своей жизни опыт равного партнерства с человеком, Чжоу Цзышу просто не мог этого понять и искренне ненавидел. И все же, как ни противно ему было смотреть за чужими аморальными играми, сейчас он не мог себе позволить просто развернуться и уйти. Изолироваться от всегда вызывавших у него тошноту собратьев. Страх за доктора Вэня был сильнее отвращения к вампирскому сообществу. Чжоу Цзышу четыре раза обошел танцпол, поднялся на возвышающийся над ним балкон, заглянул к барной стойке. Без толку. Если доктор Вэнь и был в этом клубе, то пришел сюда не пить и танцевать. В отчаянии Чжоу Цзышу сунулся к едва заметной двери в углу большого зала, но и там его ждало разочарование — внутри скрывался ненужный вампирам, но обустроенный для человеческих гостей туалет. Чжоу Цзышу шагнул к раковине и сунул руки под ледяную воду, пытаясь заставить себя успокоиться. Вода, конечно же, не помогла. Беспокойство проходило по телу крупной дрожью, мутило разум, влекло к необдуманным поступкам. Однажды он уже потерял важного человека и не был готов лишиться еще одного. Дверь за его спиной скрипнула, пропуская миловидную юную вампиршу и ее не менее миловидного и юного человеческого друга. Чжоу Цзышу проследил за ними взглядом. Не в пример людям на танцполе, этот парень выглядел вполне здоровым. Да, на его шее красовался след недавнего укуса, и да, он смотрел на вампиршу влюблённым взглядом, но остальных симптомов зависимости Чжоу Цзышу не замечал. Не было ни тремора, ни бледной кожи, ни выражения тоски. А что касается любви… в глазах вампирши Чжоу Цзышу с удивлением заметил ее отражение. Парочка дошагала до раковины и ополоснула лица. Парень оглядел себя в зеркало, принял из рук вампирши телефон со включенной фронтальной камерой, чтобы заменить ей зеркало. — Знаешь, — вампирша заправила за ухо пурпурную прядь и теперь обновляла помаду, глядя в маленький экранчик телефона, — это очень странно, но, кажется, я видела сегодня здесь своего дилера. — Того, из госпиталя? А что ему тут делать? — Не могу представить. Мне казалось, он не настолько глуп, чтобы пытаться торговать на территории господина Чжао. Да и зачем… У доктора Вэня своя клиентская база и товар гораздо лучше. — Может быть, он тут за другим? Ну, как и другие люди? — Вот это точно нет. Укусы — его однозначное табу. Чжоу Цзышу, уже почти покинувший туалет, резко развернулся. — Что? — спросил он, слишком измученный беспокойством, чтобы переживать за то, насколько вежливо вклиниваться в чужой разговор. — Вы видели тут доктора Вэня? Дилера доктора Вэня из госпиталя Чандженг? Белые волосы, очки, табу на укусы? — Да, но почему вы спраш… — Где? Где вы видели его в последний раз? — Кажется, он говорил с правой рукой господина Чжао — господином Шэнем. Его кабинет возле бара. Но зачем вам?.. Кто вы вообще? Эй! Девушка что-то еще кричала вслед, но Чжоу Цзышу уже не слушал. Он спешил через танцпол к кабинету пресловутого господина Шэня… *базировано на легенде, что вампиры не могут впервые зайти в незнакомое место без приглашения. * Чжоу Цзышу не помнил, как добрался до кабинета господина Шэня. Кажется, он расталкивал людей на танцполе, вроде бы задел кого-то локтем, совершенно точно оттоптал пару ног. Чужие крики и угрозы вслед его не интересовали. Тревога, бившая его с самого утра занудным мелким тремором, обратилась в оглушительный набат. Замок на двери Чжоу Цзышу вышиб одним ударом. Внутри никого не оказалось. Лишь заваленный бумагами стол, да стойка с мониторами камер видеонаблюдения. Чжоу Цзышу в бессилии рухнул на пустой стул. Его взгляд уперся в черно-белые прямоугольники, транслирующие происходящее в клубе. Чжоу Цзышу без особой надежды просматривал монитор за монитором, но знакомой белой макушки ожидаемо не находил. Ничем не примечательная дверь на одном из мониторов привлекла его внимание. Несмотря на то, что она находилась в абсолютно пустом незнакомом коридоре, ее сторожили сразу четыре охранника. Набат в голове забил громче. Определив по камерам, где находится дверь, Чжоу Цзышу поспешил к ней. К счастью, путь оказался недолгим — нужно было лишь возвратиться обратно к гардеробу, нырнуть в него, пройти насквозь и свернуть в темную арку. С охранниками у дверей Чжоу Цзышу тоже справился без особого труда. Хоть он больше и не зарабатывал на жизнь убийствами по заказу и в общем старался избегать насилия, его навыки за тысячу лет практически не изменились. Дверь оказалась не заперта. Чжоу Цзышу толкнул ее плечом и едва не влетел внутрь. Несмотря на это, его появление осталось почти незамеченным. Вампиры в комнате были заняты людьми: миловидным юношей с густо подведенными черным глазами и доктором Вэнем. Оба они были усажены на стулья. Рядом с каждым из них стояло по вампиру. К обнаженным шеям тянулись острые клыки. Но если юноша казался более чем удовлетворенным происходящим, то доктор Вэнь всячески сопротивлялся. Он бился в чужих руках, громко матерился, угрожал вырваться и отомстить, чего бы ему это не стоило. Его скула наливалась багрянцем. Из разбитого носа, возбуждая аппетит вампиров, струилась кровь. Взор Чжоу Цзышу заволокло багровым маревом ярости. Не давая себе труда даже подумать о том, что он делает и какими это грозит последствиями, он рванулся к удерживающему доктора Вэня вампиру и одной лишь силой своего гнева отшвырнул его в сторону. Вампир столкнулся со стеной с оглушительным грохотом. Доктор Вэнь издал громкий, несвязный, но полный удивления звук. Только тогда второй вампир оторвался от своей юной жертвы. Он окинул Чжоу Цзышу скучающим взглядом, посмотрел на распахнутую дверь, тела охранников в коридоре и на собственного заместителя, безуспешно пытающегося подняться. Его клыки втянулись обратно. Лицо из скучающего стало слегка обеспокоенным. — Ну и кто ты? Хозяин этого идиота? — вампир кивнул на доктора Вэня. Чжоу Цзышу помолчал, оценивая. Согласиться с этим утверждением казалось самой верной стратегией. Личности, подобные хозяину клуба, не ценили человеческих жизней, но уважали правила, принятые среди вампиров. Пусть гордому доктору Вэню будет обидно сравнение самого себя с вещью, если это поможет спасти их жизни, ему придется потерпеть — Чжоу Цзышу сильно сомневался, что, продолжи он драку, сможет выйти из клуба, полного подвластной господину Чжао нечисти. Тем более с раненым, истекающим кровью человеком. — Именно так, — подтвердил он наконец. — И вы покусились на мою собственность. — Я приношу свои извинения, но и вы должны признать за собой оплошность. Ваш человек, в свою очередь, пытался покуситься на мою. — Се Ван не ваша собственность! — подал голос доктор Вэнь. — Он — личность! Его жизнь не ограничена способностью кормить вас своей кровью. У него есть друзья! У него есть… была работа! Господин Чжао скривился. — Господин… — Чжоу, — подсказал Чжоу Цзышу. — Господин Чжоу, уймите своего фамильяра. Могу уверить вас, что не нарушаю ни единого пункта Конвенции. Юный Се пришел ко мне по собственной воле. Его никто ни к чему не принуждал. — Ох, ну конечно! — доктор Вэнь взвился. — Вам незачем принуждать! Достаточно одного укуса… — Лао Вэнь… — Чжоу Чзышу подарил предупреждающий взгляд. Удивительно, но доктор Вэнь сразу прервался. То ли поразился новому обращению, то ли чему-то в лице Чжоу Цзышу. Чжоу Цзышу обернулся к господину Чжао и его фамильяру. — Вы знаете, что по правилам в спорной ситуации я должен уточнить. Юный Се, вы находитесь тут по собственной воле? Фамильяр явно пытался сконцентрироваться. Он глянул на Чжоу Цзышу, господина Чжао и, наконец, на доктора Вэня. — Я тут по собственной воле. И я уже говорил об этом а-Сину… Доктор Вэнь с шумом выдохнул. Воздух с хлюпаньем вырвался из его разбитого носа. — Как видите, господин Чжоу, претензии вашего фамильяра не обоснованы. Вы можете забрать его. Но я не позволю ему забрать юного Се. Чжоу Цзышу кивнул. У него не было аргументов для спора в этой ситуации. — В таком случае мы пойдем. Если я могу компенсировать нанесенный ущерб, то… — Не берите в голову. Вы были в своем праве… * В переулке рядом с клубом было довольно светло. Неоновая вывеска давала достаточно света, чтобы разглядеть и мусор на асфальте, и граффити на стенах, и огромные удивленные глаза Вэнь Кэсина. — Ты пришел за мной… — прошептал он, едва за их спинами закрылась тяжелая дверь черного хода. — Ты действительно за мной пришел. Чжоу Цзышу не ответил. Он похлопал себя по карманам в поисках платка и, не найдя его, оторвал лоскут от низа собственной рубашки. Поднял с пола врученную на прощанье охраной господина Чжао бутылку воды. Плеснул ее на лоскут и шагнул к Вэнь Кэсину. — Позволишь? — Чжоу Цзышу потянулся стереть кровь у него из-под носа. Вэнь Кэсин кивнул. Чжоу Цзышу аккуратно промокнул успевшие запечься капли. Потянулся к скуле и замер. Взгляд Вэнь Кэсина затягивал. Жаркий, просящий, нечитаемый. — У тебя тоже кровь… — Вэнь Кэсин коснулся его губы. — Наверное задели в драке, пустяки, на мне все заживает быстрее, чем на… Закончить ему не дали. Вэнь Кэсин чуть склонился и накрыл его губы своими. Чжоу Цзышу ответил сразу же. Он даже не думал, что ему настолько этого хотелось. Близость Вэнь Кэсина, жар Вэнь Кэсина, его очевидное, такое яркое желание. Чжоу Цзышу первым разомкнул губы и едва сдержал стон, когда горячий язык проник в его рот. Он не целовался годы, века, целое тысячелетие. Мысль о том, что в последний раз Чжоу Цзышу ощущал на своих губах губы Чжэнь Яня, возникла и тут же растворилась. К чему угрызения совести и сожаления, когда выбор уже сделан? Как можно продолжать хвататься за прошлое, когда ты только что едва не лишился настоящего? Чжоу Цзышу привлек Вэнь Кэсина ближе и тут же ослабил хватку — тишину переулка нарушил тихий вскрик. — Ты в порядке? — Чжоу Цзышу разорвал поцелуй и теперь оглядывал Вэнь Кэсина в попытке понять, нет ли у него скрытых повреждений. — Позволишь пригласить тебя к себе, чтобы осмотреть раны? Вэнь Кэсин неуверенно кивнул. — Как думаешь, мы сможем вызвать в этот район диди*? * Китайский агрегатор такси. * Вэнь Кэсин зашел в квартиру и замер в прихожей, удивленно осматриваясь вокруг. — Что-то не так? — Чжоу Цзышу помог ему снять пиджак и теперь стоял рядом, ощущая неловкость. Он внезапно осознал, что не приглашал к себе домой никого и никогда. Его квартира, купленная чуть больше тридцати лет назад, все это время оставалась одинокой. — Нет, я… просто… я представлял себе жилище вампира по-другому. Какой-нибудь старый особняк с пыльными раритетами, или и вовсе замок. Чжоу Цзышу пожал плечами. Вопреки стереотипам, вампиры не жили в замках. Более того, они вообще редко задерживались на одном месте. Боязнь быть раскрытыми, излишнее внимание соседей, череда жертв, оставленных за спиной — всё это заставляло их регулярно менять города и страны. За тысячу лет Чжоу Цзышу объехал всю планету. Лишь недавно какое-то смутное, но неодолимое чувство словно магнитом потянуло его обратно в Пекин. Все это время он полагал, что его тянуло к могиле Чжэнь Яня. Теперь он уже не был в этом так уверен. Чжоу Цзышу пригласил Вэня Кэсина в гостиную и усадил его на диван. Тот огладил ладонью вполне современную кожаную подушку, неловко попытался сесть поудобнее, заметил портрет Чжэнь Яня и нахмурился, присматриваясь. Чжоу Цзышу затопило смущением. Зазывая Вэнь Кэсина к себе, он отчего-то не подумал, что за последние годы превратил жилище в огромный алтарь. Пытаясь скрыть неловкость, Чжоу Цзышу пробормотал что-то неразборчивое про то, что сейчас принесет антисептик и пластыри, и скрылся в ванной комнате. Стояние перед пустым зеркалом принесло мало успокоения. Попытки умыться холодной водой — тоже. Чжоу Цзышу достал из шкафчика небольшую аптечку, доставшуюся пару лет назад в подарок к новой ванной мебели, проверил еще не истекшие сроки годности и зашагал обратно. Больше прятаться было уже неприлично. Вэнь Кэсин смиренно ожидал его на диване и казался не менее напряжённым, чем сам Чжоу Цзышу. Тот присел возле него на корточки, помог расстегнуть рубашку и отыскать ссадины. Странно, но его даже не вело от запаха крови. А вот от вида белой кожи, на которой расцветали синяки, Чжоу Цзышу обуревала ярость. — Могу я спросить тебя, зачем ты туда пошел? — не выдержал он, услышав, как Вэнь Кэсин тихонько зашипел, стоило смоченному спиртом ватному тампону коснуться глубокого пореза. — Хотел помочь другу. Злился на вампиров и сам формат вампиро-человеческих отношений. А еще стремился выплеснуть раздражение. Чжоу Цзышу смутился. Он прекрасно сознавал, из-за кого и из-за чего Вэнь Кэсин испытывал гнев. — А что с ним произошло? В смысле, с Се Ваном. — То же, что и со всеми, кто решается на связь с вампиром: укусы, зависимость, больная влюбленность. Мы были коллегами, знаешь. Работали в одном госпитале последние четыре года. Он, конечно, бедовый парень, но очень неплохой. Точнее, был неплохим, пока не встретил этого своего Чжао Цзина. Он будто разум потерял. Творил ради него что попало, лишился работы, даже с семьей перестал общаться. Ну, ты же видел его… Он не похож на себя. Он уже даже не похож на нормального человека. Чжоу Цзышу согласно кивнул. Многое в поведении Вэнь Кэсина становилось понятнее. — У тебя поэтому табу на укусы? Боишься повторить участь друга? — Боюсь. Не хочется попасть от вампира в зависимость… — А поцелуи? — Чжоу Цзышу невольно припомнил, как совсем недавно после соития Вэнь Кэсин ускользнул от попытки соединить их губы. — Почему ты отказываешься и от поцелуев? Вэнь Кэсин промолчал. Чжоу Цзышу обработал последнюю ссадину у него на плече, наклеил поверх пореза на предплечье пластырь, сложил лекарства в аптечку. Он уже решил, что не дождется ответа, и собрался подняться на ноги, когда почувствовал ладонь, накрывающую его пальцы. Он обернулся к Вэнь Кэсину, чтобы тут же попасть в плен его взгляда. Столь же грустного, сколь полного робкой надежды. — Потому, что я не хочу попасть в зависимость от человека… — Но ты поцеловал меня. — Да. Потому что бояться попасть от тебя в зависимость уже как-то поздно. Да и всегда было поздно. С самого первого взгляда. Ты… — Вэнь Кэсин ненадолго прервался, будто чтобы набраться смелости, а затем продолжил, — ты можешь сказать мне, кто он? Или она… они… не важно. Как зовут того, кто царит в твоём сердце? Как зовут того, из-за кого ты мне никогда не достанешься? Чжоу Цзышу сглотнул. Отчего-то он не предполагал, что Вэнь Кэсин всегда знал, что его сердце занято. По венам черным ядом заструилось давно привычное чувство стыда, вот только в этот раз стыдно было не перед Чжэнь Янем. Стыдно было перед Вэнь Кэсином. В своей многолетней, ставшей родной тоске по погибшему возлюбленному, Чжоу Цзышу всегда размышлял лишь о том, что о его новом влечении подумал бы человек, которого давно нет на свете. Переживать об эмоциях живого и существующего прямо сейчас Вэнь Кэсина ему и в голову не пришло. Будто тот не мог чувствовать. Будто не мог испытывать боль. Свою ошибку хотелось исправить. Желательно прямо сейчас. — Его зовут Чжэнь Янь, и он умер тысячу лет назад. А что касается того, что я тебе не достанусь… я ведь уже достался. С самого первого взгляда. * Кожзам под ладонями был прохладным и жестким. Губы под губами — горячими и мягкими. Чжоу Цзышу не мог прекратить целовать эти губы. Раскрывать их своими, проникать в их жар языком. Будто отказывая себе в поцелуях с Вэнь Кэсином многие месяцы, он лишал себя чего-то бесценно важного и теперь, наконец-то, пытался это нагнать. Вэнь Кэсин отвечал с не меньшим энтузиазмом. Он утянул Чжоу Цзышу за собой на диван, обнял так крепко, будто пытался его в себя вплавить, стонал в каждый поцелуй, абсолютно не сдерживаясь. Чжоу Цзышу вело от этой его открытости. Всегда такой властный, привыкший брать, Вэнь Кэсин распахивался под ним. Отдавал себя. Бесстрашно демонстрировал уязвимость. С ним таким не хотелось ни быстрого перепихона между делом, ни максимально обезличенного секса на столе. Такого Вэнь Кэсина хотелось не трахать, а любить. Долго, вдумчиво, бесконечно нежно. Чжоу Цзышу легонько прикусил губу Вэнь Кэсина, позволил прикусить себя в ответ и чуть отстранился, чтобы вглядеться в его лицо. Если бы он еще мог дышать, то у него бы перехватило дыхание от того, насколько Вэнь Кэсин красив. Чжоу Цзышу замечал это и раньше, ведь как вампир он был лишен вкуса и обоняния, а не зрения, но не придавал этому значения. В его мыслях и сердце царил Чжэнь Янь. Чжоу Цзышу априори считал его самым прекрасным, пусть даже едва помнил лицо. Теперь же с его взора словно спала пелена. Он будто впервые по-настоящему разглядел темно-карие глаза с изумрудными искорками в глубине, аккуратные брови вразлет, высокие скулы. — Невероятный, — вырвалось у него, — демоны, ты невероятный! — А-Сюй… — Вэнь Кэсин расплылся в смущенной улыбке. Чжоу Цзышу снова глубоко поцеловал Вэнь Кэсина. Скользнул губами по подбородку, шее, ключицам. Руки коснулись пуговиц его рубашки и тут же остановились. Все это время, занимаясь с ним сексом, Вэнь Кэсин не позволял себе оголяться. Он мог приспустить брюки, снять футболку, но никогда-никогда не обнажался целиком. Чжоу Цзышу сомневался, что он и сейчас согласится на подобную вольность. — Ты можешь раздеть меня, — прошептал Вэнь Кэсин, будто угадав его сомнения, — ты вообще можешь сделать со мной все, что пожелаешь. Я… я уже давно этого хочу. Чжоу Цзышу поднял взгляд, неуверенный, что понял правильно. — Ты хочешь, чтобы я?.. — Трахни меня, — зрачки Вэнь Кэсина заполонили радужку, щеки поцеловало огнем смущения. — Трахни… Мысль о том, чтобы трахнуть Вэнь Кэсина, опалила Чжоу Цзышу изнутри. Всегда холодный по самой своей вампирской природе, он вмиг утонул в жаре. Если до этого в нём ещё и оставались отголоски сомнений и тоски по прошлому, то их смыло волной желания. Единственное, о чем Чжоу Цзышу сейчас мог думать, это ощущение горячей кожи под губами и пальцами, да несдержанные стоны. Чжоу Цзышу быстро, едва не выдирая пуговицы с мясом, расстегнул рубашку Вэнь Кэсина, в пару движений снял брюки. Его крыло, его пьянило происходящее. Храбрая открытость Вэнь Кэсина, собственное острое желание, любовь, еще недавно старательно отвергаемая, а теперь такая необходимая. Жизненно важная. Словно кровь для вампира, воздух для человека, полная близость для пары влюбленных. Чжоу Цзышу коснулся губами косточки на щиколотке Вэнь Кэсина, легко поцеловал под коленом, приласкал бедро. Его рот накрыл член, руки спешно расправились с пакетиком смазки. Он толкнулся во влекущий жар одним пальцем, затем двумя. Повинуясь желанию подарить самое острое удовольствие, взял до основания член в рот. Вэнь Кэсин протяжно вскрикнул и неожиданно потянул Чжоу Цзышу за волосы. — Нет, нет, а-Сюй, остановись. Ты слишком хорош, а я…я хочу кончить под тобой. Просто… демоны, прекрати уже дразниться и возьми меня. Чжоу Цзышу послушно выпустил изо рта член, поднял взгляд и замер, сраженный расхристанным, возбужденным видом Вэнь Кэсина. Растрепанными волосами, покрасневшими, искусанными губами, крохотным следом от поцелуя над ключицей. Этот след заворожил Чжоу Цзышу. Хотелось поцеловать его еще раз, увеличить, сделать ярче, украсить отпечатком зубов. Чжоу Цзышу усилием воли задушил в себе это желание и вместо того, чтобы укусить Вэнь Кэсина, накрыл губами его губы. Вэнь Кэсин сразу же ответил, обнял коленями за бедра, распахнулся весь. Чжоу Цзышу просунул руку между их телами и, чуть помогая себе, аккуратно вошел. Вэнь Кэсин застыл, затаив дыхание. Тесный, жаркий, он раскрывался так неохотно, будто в первый раз. — Ты в порядке? — Чжоу Цзышу оторвался от его губ и теперь озабоченно заглядывал в глаза. — Только скажи, и мы остановимся. — Все хорошо! У меня просто давно никого не было так. — Мне подождать?... — Ну уж нет. Лучше двигайся. Чжоу Цзышу на пробу качнул бедрами. Чуть вышел и снова качнул. Медленно втолкнулся до конца. Вэнь Кэсин отозвался стоном. Не позволив Чжоу Цзышу замереть, чтобы дать себе привыкнуть, он нетерпеливым движением побудил двигаться. Чжоу Цзышу не посмел ослушаться. Он принялся раскачиваться, постепенно увеличивая амплитуду и темп. Его губы сами нашли шею Вэнь Кэсина, пальцы вплелись в его волосы. Он снова и снова целовал тонкие ключицы, ямочку между ними, еще больше покрасневший след. — Укуси меня, — услышал он тихое, — пожалуйста, укуси. И Чжоу Цзышу не выдержал. А какой вампир на его месте сумел бы сдержаться? Позволив, наконец, давно просящимся наружу клыкам увеличиться, он припал к жилке на шее Вэнь Кэсина. Тот запрокинул голову, сбивчиво запричитал “укуси-укуси-укуси”, подтверждая собственное желание. Первый глоток крови был восхитительным. Не сравнимым с донорской кровью из пакета. Самым-самым в жизни Чжоу Цзышу вкусным. Второй глоток отчего-то оказался куда хуже. А третий… вязкая, соленая жидкость густым потоком струилась в горло, пробуждая внезапные воспоминания из детства, когда Чжоу Цзышу на спор лизнул железную решетку в саду. Скорее механически, чем из реального желания, Чжоу Цзышу сделал новый глоток. По телу пробежала судорога. Из желудка к глотке поднялся горький ком. Чжоу Цзышу скатился с кровати и в пару шагов добежал до ванной комнаты. Кажется, Вэнь Кэсин что-то кричал ему в спину, но Чжоу Цзышу этого не слышал. Его выворачивало наизнанку только что выпитой кровью… * У Чжоу Цзышу тряслись руки. Обнаженная кожа от сидения на ледяном кафеле покрылась мурашками. Это было странно. Чжоу Цзышу уже и забыл, когда в последний раз так мерз. Впрочем, если бы его попросили составить рейтинг странных физических ощущений, холод навряд ли занял бы первое место. Говоря начистоту, ему не досталось бы и второго. А возможно, и третьего, ведь в слипшемся клубке того, что чувствовало тело Чжоу Цзышу, странным было буквально все. И обоняние, так остро передающее запахи, и противный привкус во рту, и упавшее зрение. Но больше всего Чжоу Цзышу шокировало даже не это. Больше всего его поразила внезапная потребность дышать. Чжоу Цзышу кое-как поднялся с кафеля и подошел к раковине. Потянулся открыть шкафчик над ней в поисках зубной щетки, да так и замер, не донеся руки до ручки. Из зеркала на него смотрело собственное отражение. Испуганное, всклокоченное, очень-очень человеческое. Чжоу Цзышу коснулся лица, спустился по шее, прижал указательный палец к сонной артерии. В подушечку мягко ударило отголоском стучащего пульса. Онемевший и практически оглохший, Чжоу Цзышу застыл на месте, отсчитывая удары собственного сердца. Он досчитал почти до полутора тысяч, когда к их тихому стуку прибавился стук чуть громче. — А-Шу, — произнесли из-за двери голосом Вэнь Кэсина, — ты не мог бы выйти. Мне очень-очень надо с тобой поговорить. * Полчаса спустя Чжоу Цзышу сидел на высоком стуле в собственной кухне, одетый в мягкий домашний костюм и завернутый в одеяло. Вэнь Кэсин хлопотал рядом. Разогревал воду в единственном чудом найденном ковшике на годами не включавшейся плите, заваривал в единственной же чашке чай, нарезал имбирь и лимон. Вообще-то, и чай, и имбирь с лимоном предназначались поминальному алтарю Чжэнь Яня, но Вэнь Кэсин отнесся к этому без должного уважения. Неразборчиво хохотнув что-то вроде: “ему это уже точно без надобности”, он беззастенчиво разграбил алтарь и утащил все съестное на кухню. — Все дело в температуре, — с умным видом рассказывал он, крутясь у плиты, — я видел такое с новообращенными вампирами. Ну, то есть, не прямо такое, а с точностью до наоборот. Человеческая температура тридцать шесть с лишним градусов, температура вампира не больше двадцати пяти. Когда происходит обращение, эту разницу нужно уровнять. Ты, наверное, уже забыл, но, став вампиром, бывший человек чувствует нестерпимый жар. Его тело будто полыхает изнутри. Ощущение довольно мучительное. Обычно я рекомендую в таких случаях ледяную ванну. В твоем случае — что-нибудь согревающее. Чжоу Цзышу слушал эти размышления с легким недоумением. Последнее, что его сейчас интересовало, это пробирающий до нутра холод. Куда сильнее занимали стучащее сердце, которое он никак не мог прекратить слушать, чувство голода, что возникало от одного имбирного запаха, все оттенки чайного вкуса. А еще то, что Вэнь Кэсин, так настаивавший на том, что им необходимо что-то обсудить, так ни о чем и не заговаривал. Ну, то есть, он, конечно же, не молчал. Более того, Вэнь Кэсин болтал без умолку. Травил врачебные байки, цитировал кулинарные рецепты, декламировал стихи. Все это было не странным — сколько Чжоу Цзышу его помнил, тот никогда не затыкался. Вот только величал Чжоу Цзышу он обычно а-Сюем, а не а-Шу, потому что и вовсе не знал его настоящего имени… Это наводило на некоторые мысли. Вполне простые и определенные, если честно. Если Чжоу Цзышу укус обратил обратно в человека, то что он сделал с Вэнь Кэсином? Открыл глаза? Вручил чужие воспоминания? Или же… возвратил собственные? Чжоу Цзышу перевел взгляд на портрет на стене. Посмотрел на Вэнь Кэсина. Снова вгляделся в портрет. И снова в Вэнь Кэсина. Он никак не мог понять, есть ли между человеком на полотне и человеком в его кухне сходство, или же оно ему только кажется. Он опять обратился к портрету. Прищурился, нахмурил брови и… едва не уронил от неожиданности чашку, когда в его поле зрения, закрывая собой Чжэнь Яня на портрете и принимая в точности такую же позу, заступил Вэнь Кэсин. — Честно говоря, а-Шу, художник из тебя так себе. Или с памятью что-то не то. Потому что… я ведь никогда так не выглядел. Чжоу Цзышу не знал, что ответить. Единственное, что он смог — это пораженно распахнуть рот. Вэнь Кэсин откинул челку мизинцем и провел им по носу от морщинки между бровями до кончика. На его лице расцвела улыбка, от уголков глаз разбежались лукавые лучики: — Ну серьезно, ты польстил мне. Нос у меня больше, а член, судя по тому откровенному портрету в спальне, гораздо меньше. Да и в целом, а-Шу, откуда вот это вот невинное выражение лица? И у кого? У профессионального убийцы… — Да как ты… Да что ты… — Чжоу Цзышу никак не мог подобрать слов. В его голове было тесно от мыслей, подозрений, давно запрещенных самому себе надежд. А еще от обиды за свое творчество. Да, он не был профессиональным художником и, да, взял в руки кисть лишь из желания ухватить растворяющийся в тумане времен образ погибшего возлюбленного, но это не давало наглому зарвавшемуся доктору права его творчество оскорблять. — Чжэнь Янь вообще-то погиб в восемнадцать. А тебе сейчас сколько, сорок? Не удивительно, что ты выглядишь иначе! Не удивительно, что я тебя не узнал! Вэнь Кэсин оскорбленно вскинулся. — Сорок? Ты думаешь, мне сорок?! Почему, а-Шу?! Неужели я так плохо выгляжу?! Чжоу Цзышу почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбку. Эта перепалка с Вэнь Кэсином была такой родной и привычной. Словно они переругивались только вчера, на прошлой неделе, в предыдущей жизни Вэнь Кэсина… — Ну а сколько? Тридцать девять? Тридцать восемь? — спросил он лишь для того, чтобы поддразнить. — Тридцать пять! — Вэнь Кэсин обиженно надул губы и состроил коронные “щенячьи глазки”, укравшие у Чжоу Цзышу сердце из груди еще тысячу лет назад. — О боги, почему жизнь за жизнью вы наказываете меня любовью к этому жестокому вампиру!? — Человеку, — поправил Чжоу Цзышу, — на этот раз тебя наградили любовью к жестокому человеку. — Кстати об этом, — Вэнь Кэсин отлип, наконец, от портрета и подошел к Чжоу Цзышу, чтобы влезть в его одеяльное гнездо и нежно обнять. Чжоу Цзышу отставил чашку, обнимая его в ответ. Сейчас он был безгранично, безоблачно и неоспоримо счастлив. Впервые за долгие века его душа не леденела в одиночестве, но согревалась рядом с кем-то близким, родным и самым-самым нужным. — Почему в этот раз нам удалось обратное превращение? Мы же не сделали ничего кардинально нового. Ты и в прошлой жизни трахал меня и кусал. И мы любили друг друга. Ничуть не меньше чем сейчас. Чжоу Цзышу задумался. На первый взгляд действительно казалось, что они не сделали ничего нового, и все же какая-то незначительная деталь на краю сознания не давала с этим заблуждением согласиться. Он промотал в памяти события сегодняшней ночи, заново обдумал все свои действия и шаги. Ничего не казалось подходящим. Ничего кроме… — Поцелуй… Я передал тебе свою кровь в самом первом поцелуе. — Ты имеешь в виду тогда, в подворотне? — Да, у меня же была разбита губа. Ты помнишь условия ритуала: взаимная любовь, кровь вампира, кровь человека. Тысячу лет назад мы не успели решиться на обратное обращение. Сегодня случай решил все за нас. — И ты не жалеешь? — Нисколько, — ответил Чжоу Цзышу не задумываясь. Уж о чем о чем, а о жизни кровопийцы он ни мгновения не жалел. Вэнь Кэсин счастливо выдохнул и потянулся к Чжоу Цзышу за поцелуем. Где-то в коридоре хлопнула дверь, этажом выше уже не такой острый слух Чжоу Цзышу уловил собачий лай. Все это было мелко и маловажно. Даже близко не сравнимо с тем невероятным чудом, что Чжоу Цзышу мог держать в руках, исследовать губами, вдыхать аромат волос и кожи, которого всегда был лишен… Год за годом. В этой и в следующих жизнях…