Берегись любви

В комнате было темно, тусклый луч закатного солнца пробивался сквозь шторы, которые развивал вечерний ветерок. Худощавая рука свисала с кровати, стряхивая пепел с сигареты прямо на пол. За дверью раздавались возгласы: «Когда ты уже возьмёшься за голову?! Сколько можно? За что мне такие муки? Ну почему ты такой, Глеб?» Но парень ничего не ответил, а только сделал музыку громче. Ему было плевать на причитания матери, плевать на разбитое лицо и угрозы. Он поднял с кровати правую руку и долго на неё смотрел. Этой рукой он сжимал запястье Ильи. Весь вечер он неподвижно лежал, изредка меняя положение рук, чтобы зажечь очередную сигарету, иногда задерживая свой взгляд на пальцах правой руки. Когда дотлевшая сигарета выпала из пальцев, парень встал и осмотрелся. Его комната была похожа скорее на свалку, чем на спальню. Повсюду была разбросана одежда и обувь, пустые пивные бутылки, окурки и прочий мусор. Раздвинув хлам на полу ногой, он пошёл к выходу. Даже не посмотрев на плачущую мать, он прошёл мимо неё, как будто её и не было вовсе. С каменным, как и всегда лицом парень вышел из дома, бросив напоследок: «не жди». Когда Глеб ступил на порог квартирки, его с радостным видом похлопал по плечу какой-то парень. — Ужасно выглядишь, брат. Глеб молча забрал у него из рук рюмку водки и опустошил её в ту же секунду. Дверь за парнем захлопнулась. Так заканчивался каждый его день.

***

В ту ночь Марк впервые напился. Ему казалось, что от тяжёлых мыслей его голова сейчас взорвётся, а сердце не выдержит и остановится. Весь вечер он прокручивал в голове слова Ильи: «Поэтому я его и избил. Потому, что он пидорас». -Интересно, как он будет бить меня, когда всё узнает. Куда он ударит сначала? В лицо, или в живот? Может быть мне лучше перестать носить очки, чтобы он не сломал их? — сказал он в пустоту, истерически смеясь. — Ну почему я такой тупой? На что я ещё мог надеяться? -парень сорвался на крик. Он вскочил и подошёл к краю крыши. Долго смотрел с высоты двенадцатого этажа на землю, куда стремительно падали его слёзы. — НЕТ! ЕМУ НЕЛЬЗЯ УЗНАТЬ! ЛУЧШЕ Я УМРУ! -закричал парень и выронил из рук бутылку. Она пролетела 12 этажей за несколько секунд и разбилась вдребезги. — А если я сейчас сделаю шаг и упаду как эта бутылка, будет ли ему не плевать? Что он скажет? — начал Марк, смеясь и занёс ногу над обрывом. — Что ты полный придурок — судорожно вскричал кто-то, резко потянув Марка прочь от края. Кирилл вцепился в него железной хваткой с таким ужасающе обеспокоенным лицом. Он был так зол на парня, что хотел сам его избить за эту никчёмную попытку суицида. — Отпусти меня, разве я кому-то здесь сдался? — кричал Марк, рыдая. Но Кирилл даже не думал его отпускать, а наоборот сильнее сжал его хрупкое тело, заключив его в объятья. — Что за чушь ты несёшь? –только и смог вымолвить парень. Они просидели так всю ночь. Слёзы на лице Марка уже высохли, а сам парень мирно спал на руках у Кирилла. Тот же наоборот не сомкнул глаз и охранял покой своего одногруппника. Из его глаз упала одна единственная слеза. Он был рад, что первый раз в жизни вмешался в чужую судьбу. «Как хорошо, что я оказался здесь в эту минуту» — подумал он и прикоснулся к лицу спящего Марка. — Я больше не позволю тебе страдать. –прошептал он и крепче обнял его. Луч рассветного солнца, упавший на крышу, заставил Марка поморщиться и открыть глаза. Он сначала не понял, что произошло, где он и почему. Но увидев перед собой глаза Кирилла, так ласково и обеспокоенно смотрящие на него, начал потихоньку приходить в себя. Воспоминания одно за другим яркими картинками всплывали в его памяти, он не смог сказать ни слова. Парни молча лежали и смотрели друг на друга, не в силах подобрать каких-либо слов, не в силах оторваться от глаз друг друга. — Я отведу тебя домой. –спустя несколько минут прервал молчание Кирилл. — Хо.хорошо, спасибо… -робко произнёс спасённый. Парни встали. Кирилл ощутил ноющую боль в теле, вызванную долгим временем, проведённым в неудобном положении. Он поморщился, но преодолев неприятные ощущения, протянул руку товарищу и улыбнулся. Тот вложил свою руку в его, встал и посмотрел ему в глаза, густо покраснев.