Que Será, Será

— Твою мать! Майк Захариус, будучи ведущим филологом Университета штата Джорджия, как никто другой умел четко передать свою мысль окружающим, используя минимум слов. Его отпуск обещал пройти просто отлично: со своей женой и лучшим другом они должны были проехать полштата из шумной Атланты к самому океану — в Саванну, где в эти выходные праздновал свадьбу его брат. Автомобильные путешествия Майк любил, маршрут был ему знаком, так что не приходилось прибегать к помощи карт и дорожных знаков. Отдаваясь дороге, Захариус гнал. На двухсотом от выезда из города километре поперек дороги лежало дерево, на несколько метров раскинув крону по блестящему асфальту. Объехать его возможности не представлялось. Не ожидавший засады, Майк выругался, отчего зашевелились спящие уже по меньшей мере час пассажиры. Молча переглянувшись, все вышли из машины. Нанаба долго моргала, прикрывала широкие зевки ладонью и разминала затекшие плечи. Она не любила подобные поездки, отдавая предпочтение поездам. Эрвин Смит же, благодарно приняв протянутую другом сигарету, прикурил ее и подошел вплотную к дереву. — Как думаешь, что тут произошло? — Захариус неслышно подошел сзади и попытался глазами найти точку, в которую уставился Смит. Вид у того был задумчивый. — Его вырвало из земли с корнем. — Ну да. Буря? Эрвин посмотрел на Майка, в его глазах читалась смесь удивления и свойственного ему скептицизма. — Майк, — Смит покрутил головой от основания дерева к его верхушке, поднял взгляд к тяжелому серому небу, затянулся. Он не выдерживал драматическую паузу, он так думал. Захариус знал об этом. — Почему буря снесла только одно дерево? На этот вопрос Майк ответа не знал. Отчего-то по спине пробежал неприятный холодок, воздух словно стал отчетливее пахнуть озоном. Трасса, казалось, звенела в предвкушении надвигающейся грозы перетянутой струной. Едва эта мысль сформировалась в светлой голове Захариуса — и нить лопнула, разразившись сверкающей между свинцовыми облаками молнией, стремительно набирающим силу дождем и взлетевшими из своих укрытий черными воронами. Всполошенные птицы настолько привлекли внимание Майка, что он не сразу обратил внимание на руку, тянущую его за футболку. Нанаба, перекрикивая ливень, кричала то на мужа, то на Эрвина, чтобы те поторопились. В машине все сидели, уже успев изрядно вымокнуть. Дождь так агрессивно и настойчиво стучал по крыше и стеклам автомобиля, словно он непременно намеревался прорваться внутрь. Продрогшая, Нанаба попросила мужа включить режим обогрева на кондиционере. Сидевший на заднем сидении Эрвин хмурил брови, глядя на экран телефона. — У вас ловит интернет? Нам надо посмотреть, где объезд. Выгнувшись на сидении, Майк достал свой смартфон из глубокого переднего кармана джинс и зажал боковую кнопку пальцем. Поднял глаза, отрицательно помотав головой. — Вообще связи нет. Нан, а у тебя? Вместо ответа они получили пожимание плечами и демонстрацию экрана без единого деления на шкале связи. Майк надул щеки и с шумом выпустил воздух, барабаня пальцами по рулю. — Так. Я точно видел съезд, — Захариус завел машину и выкрутил руль, — мы поедем по той дороге. Думаю, мы сможем объехать. … Менее чем через полчаса хмурый коридор леса поредел, и стало ясно, что белоснежный, любовно вымытый накануне поездки пикап вкатился то ли в большое село, то ли в провинциальный городок. Глянув в зеркало заднего вида, Майк увидел на лице Эрвина полуулыбку. Их ментальная связь в очередной раз оказалась крепка, Захариус был убежден: они думают об одном и том же. Сигнал на мобильниках так и не появился, но про объездной путь можно было спросить у прохожих. Однако недолго длилось всеобщее веселье — улицы города пустовали, словно тот был заброшен. Вдоль дороги стояли узенькие двухэтажные домики, и они выглядели бы даже уютно, не будь все вокруг таким покореженным и облезлым. Краска на домах пятнами выцвела и облупилась, все качели, почтовые ящики и мусорные баки покрылись толстым слоем ржавчины и, судя по всему, уже давно были преданы коррозии. Почти в каждом дворе стояло по автомобилю. Абсолютно каждый автомобиль стоял на спущенной резине. — Странно, — Эрвин внимательно вглядывался в окна домов и вывески, — кто-нибудь увидел, как называется этот город? — Я не видела, чтобы тут в принципе были какие-то указатели, — Нанаба подала голос, но к Эрвину не обернулась. Сзади было отчетливо видно, что ее спина напряжена. — А знаете что, — Майк свернул на парковку крошечной забегаловки, и под колесами захрустел мокрый гравий, — сейчас мы спросим обо всем у этих ребят. Стеклянная дверь кафе выплюнула двоих людей и, словно заметив дождь только на улице, те прижались к крашеной стене, стараясь удержаться под узеньким козырьком. Один из них скривился так, будто поймал приступ резкой зубной боли, а второй смачно выругался. У того, что ругался, на груди, прямо поверх застиранной рубашки, красовался значок шерифа. Их взгляды были обращены аккурат на пикап Захариусов. От взгляда двух пар глаз — тяжелого, неожиданно наполненного отчаянием — Майку стало не по себе. Опустив окно, он крикнул: — Здравствуйте! Вы не могли бы нам помочь? Местные переглянулись. Из-за огромной разницы в росте это выглядело бы даже комично, не будь их лица наполнены неприязнью. — Нам пришлось свернуть с основного шоссе, а телефонной сети тут нет, — Майк не унимался, — вы не подскажете, как проехать на трассу? Не отводя взгляда от окна, Эрвин сжал плечо Нанабы. Это должен был быть ободряющий жест, так что Смит сильно надеялся, что он не вышел жалким. Он не был из тех людей, что полагаются на предчувствия и интуицию, но отчего-то сейчас ощущал, как его кожа отстает от костей и встает дыбом, покрывшись мелкими мурашками. Вязкая липкая тревога словно поднялась от ног в вымокших кроссовках и стояла уже где-то на уровне груди, не давая вдохнуть во все легкие. Почувствовав, что второй человек — низкого роста, но с крепким телом и печальным не по-тинейджерски лицом — уставился прямо на него, разглядывая с нескрываемыми любопытством и досадой, Эрвин отвернулся к противоположному окну. — Тебе нужно на шоссе? — высокий человек шагнул под потихоньку стихающий ливень и сунул широкие ладони в карманы вельветовых брюк, — езжай прямо, во-о-он к тому холму, — не доставая руки, он обернулся на восток и мотнул туда головой. — И никуда не сворачивай. Там… — Мужчина осекся, на его лице на секунду промелькнула сложная для опознания эмоция, — там ты поймешь, куда дальше. Все понимают. Переглянувшись с Нанабой, Майк выдавил из себя невнятную благодарность и закрыл окно. Едва отъехав от закусочной, он включил музыку, которую заранее записал на флешку на случай нестабильного интернета. Нанаба и Эрвин приняли этот жест, молчаливо выразив признательность. … Спустя пару треков Нанаба задремала. Эрвин сидел, облокотившись на дверь, лбом подпирая стекло. Он думал о странном дереве. Возможно, его выкорчевали специальные службы, но тогда вопросов становилось только больше. Зачем так далеко от населенного пункта? Почему не убрали или хотя бы не распилили? Даже если так — они ехали по одному из самых популярных маршрутов штата, почему не было ни скопления машин, ни очереди дальнобойщиков на разворот? Еще Эрвин вспоминал странный город и не понимал, что вызывало в нем такую тревогу. Да, городишко был явно провинциальным и не очень богатым, но единственное кафе было полным людьми, и практически в каждом доме шныряли силуэты. Жизнь там пусть не кипела, но неспешно двигалась. Из глубокой задумчивости Смита выдернул возглас с водительского сиденья. — Какого черта?! «Какого черта?» — этот же вопрос возник у Эрвина в голове, когда пикап проплыл мимо знакомой закусочной с бывше-ядреными, нынче унылыми и ободранными синими стенами. Дождь прекратился, но с козырька с неоновой вывеской «Diner» скатывались капли-одиночки. «Шерифа» там уже не было, а вот его спутник, не удостоивший путников ничем, кроме тяжелого взгляда, стоял, скрестив руки на груди, словно знал, что они сюда скоро вернутся. — Ты куда-то сворачивал? Майк? Минув кафе, Захариус выскочил из машины через несколько домов. На одной из террас девушка, плюхнув на пол тяжелый таз с кучей вещей, явно принадлежавших кому-то другому, большего размера, принялась спешно развешивать их по перилам и растянутым под крышей веревкам. — Хей, здравствуйте, — длиннющий и широкоплечий Майк огромными шагами приближался к девчушке, но та, казалось, его не слышала, — нам нужно выйти на шоссе, вы не поможете? Столкнувшись со стеной игнорирования, Майк постучал по набухшему дереву балки, подпирающей балкон второго этажа, костяшками пальцев. Он не знал, стоит ли подниматься на саму веранду, но, казалось, был готов это сделать. Словно почувствовав это, местная обернулась на Захариуса через плечо, и Майк уловил в ее взгляде то же отчаяние, что было в глазах двоих из кафе. Ничего не говоря, девчонка в один прыжок оказалась у двери в дом, которую захлопнула у Майка перед носом. Из машины Эрвин видел, что спустя всего пару секунд между шторами в окне дома появилась щель, откуда выглянул глаз. Она наблюдала за пикапом. Очевидно, ждала, пока тот скроется. Майк вернулся в машину растерянным и явно расстроенным. Потянулся к лежащим в кармашке двери сигаретам и тут же одернул себя — они с Нанабой планировали пополнение в семействе, а потому ответственный Захариус отучал себя курить в машине и дома. — Может, мы наоборот пропустили поворот на большую дорогу? — Нанаба переводила взгляд с мужа на Эрвина и обратно, сидя вполоборота к лобовому стеклу. «Счастливица» — вот, что подумал Эрвин вместо ответа. Она спала и не могла видеть, что они ехали по прямой магистрали без единого намека на поворот или прилегающую дорогу. Смит глянул на часы на приборной панели. Отнял с запасом пять минут на время, проведенное в городе, и вышло, что они ехали около получаса прежде, чем сделать круг. Столько же, сколько они ехали от поваленного дерева. — Поехали, Майк, — Эрвин попытался скрыть нервозность в голосе. Хоть ему и было странно, он считал себя человеком логики, а потому ему не верилось в то, что прямая дорога может кольцеваться вокруг какого-то странного города без имени. Значит, надо попробовать выехать еще раз, а заодно разобраться, что они сделали не так в первый раз, чтобы посмеяться об этом позже. — Может, был какой-то неприметный съезд, и мы оба его пропустили? Судя по тому, насколько громко Майк выдохнул носом, он был не совсем согласен с этой теорией. Но и других вариантов у него не было, а оттого Захариусу ничего не оставалось, кроме как кивнуть и подчиниться. Спустя минут десять от этого решения пикап проехал последнее здание города, служившее, судя по огромной прилегающей территории и красному кресту, прибитому ко входной двери, местным госпиталем, и плавно покатился по рассчитанной на две полосы дороге в сторону «вон того холма». Все трое решили успокоиться и внимательно следить за дорогой. Майк ехал очень медленно, вертя усатой головой из стороны в сторону. Когда залысины леса, часто встречающиеся вблизи городов, сменились густыми зарослями по обе стороны от трассы, Эрвин позволил себе успокоиться и поверить в то, что они снова оказались на верном пути. Казалось, он готов был встретить что угодно, выехать в любое место на земле — лишь бы снова не увидеть покосившееся здание столовой. Так как ехал Майк медленнее, чем раньше, засекать время в дороге никому не пришло в голову, однако Эрвин чувствовал, что прошло около четверти часа, когда под их машину с обочины выскочил подросток. Захариус успел затормозить задолго даже до того, как парень смог бы испугаться, но сам факт перформанса заставил Нанабу со страху вжаться в сидение и закрыть окно, через которое она дышала, а Эрвина сжать в руке телефон — он забыл, что сейчас не смог бы вызвать ни скорую, ни полицию. Подросток громко кричал, размахивая руками круговыми движениями. В паре метров от него виднелся синий седан, стоящий на аварийке. Машина была абсолютно сухой и чистой, словно никакого дождя не было. Майк приоткрыл окно, и к нему тут же бросился паренек. На вид ему было около четырнадцати: волосы на голове встрепаны как у нахохлившегося воробья, готового драться, а зеленые глаза лихорадочно горели. — Здравствуйте! Я тут с братом, мы ехали к нашему отцу, но, — парень не успел договорить, дверь их автомобиля открылась и из нее неторопливым шагом вышел интеллигентного вида мужчина с пышной пшеничной бородой. — Эрен! — мужчина махнул рукой в сторону, мол, отойди, — Я сам. Добрый день. Меня зовут Зик, у нас тут небольшая неприятность… Зик мотнул головой на свою машину и, набрав в легкие столько воздуха, словно планировал без паузы говорить очень долго, продолжил: — В общем, у нас пробиты два передних колеса. Я бы хотел попросить у вас домкрат, потому что мой, ну… Его нет, я одалживал его приятелю и забыл. Не суть. Мы бы вас, наверное, даже не останавливали, но вы тоже не проедете. — Почему это? — Захариус спросил грубее и агрессивнее, чем стоило, но простил себе это — на сегодня его терпение закончилось. — Пойдем, покажу. Майк любил за обедом, когда жены нет дома, под еду смотреть видео про автомобильные подставы и всякие виды развода и мошенничества. Нанаба часто ругала его за это. Говорила: что смотришь, то к себе в жизнь и притягиваешь. Майк в это не верил, он все твердил: предупрежден — значит, вооружен. Воспоминания о сюжетах видеороликов о грабежах на федеральных трассах нахлынули как нельзя некстати, но делать было нечего. Во всяком случае, в машине оставался Эрвин — вряд ли кто-то будет лезть в авто или совершать угон со здоровенным мужиком на пассажирском. Потому, наказав другу и жене ждать его внутри и запереть двери, Майк вышел. Когда они с Зиком обошли лежащий на пузе Аккорд, Майк не поверил своим глазам. Он думал, что хуже и жутче сегодня уже некуда, но, если честно, его фантазии не хватило бы представить себе растянутую поперек дороги резиновую ленту с торчащими из нее шильями. Подойдя вплотную, Захариус смог рассмотреть конструкцию перед собой: то были автомобильные шины, раскрученные и растянутые, изнутри продетые толстыми иглами. Это делалось явно вручную и неумело, но, налетев на такое сооружение на высокой скорости, можно остаться без двух, а то и без всех четырех колес. В таком случае едва ли спасет даже наличие домкрата. Почесав затылок, Майк смог лишь выругаться, ловя на себе понимающий взгляд Зика. … Эрвин сидел посередине, всем корпусом высунувшись вперед между передними креслами — сидение было рассчитано по меньшей мере на двоих. Нанаба от напряжения сильнее куталась в вязаную кофту, которую сжимала и перебирала белыми пальцами. Когда в заднее окно постучали, оба синхронно подпрыгнули на месте. По стеклу костяшками пальцев стучал «Шериф» из кафе, рядом с ним, не дотягивая даже до его плеча ростом, стоял второй мужчина — видимо, все-таки его помощник. Жестом он показал, что Эрвин должен открыть окно. Эрвину же эта идея категорически не понравилась, о чем свидетельствовало его отрицательное мотание головой. В ответ «Шериф» постучал по своему значку. Смиту крыть было нечем, пришлось подчиниться. — Шериф Кенни Аккерман, здравствуйте, — он прокашлялся и облокотился о машину, — мне нужно, чтобы вы все поехали с нами. Наблюдательный Эрвин заметил две вещи. Во-первых, говорил Шериф Аккерман так, словно он не был никаким шерифом, и такая манера речи давалась ему с трудом. Во-вторых, он явно нервничал и постоянно смотрел вверх, на солнце. — Шериф, — Эрвин был юристом по образованию. Он работал в нотариальной конторе своего отца и точно знал, какие действия в его сторону правомерны, — на каком основании мы должны быть задержаны? — На каком основании?! — Кенни зычно рассмеялся. Отдышавшись, смахнул с глаза невидимую слезинку, — парень, у меня пушка. У этого коротышки тоже. Я буду стрелять по всем, кто в течение следующей минуты не окажется в моей машине. Эрвин посмотрел назад и через окно багажника увидел минивэн, на вид очень старый, с ползущей от днища ржавчиной. Покосился на Нанабу — на ней не было лица. Происходящее начинало напоминать ему розыгрыш. Розыгрыш же заходил явно далековато. Смит это понял, когда шериф выстрелил по его переднему колесу. Пикап ощутимо накренился. Зик и Майк, заметившие странных людей сразу, когда те подошли, переглянулись, но не сдвинулись с места. Они были под прицелом второго пистолета. Эрен стоял между двумя машинами и заметно бледнел. Не привыкший быть терпеливым, Кенни крикнул: — ВСЕ. БЫСТРО. В МОЙ АВТОБУС, — после чего попытался открыть заднюю дверь пикапа, которая, как и просил Майк, была закрыта. — Дерьмо, — сказал помощник, так и оставшийся неназванным, — Кенни, стреляй в колено пацану. Хоть молодому сможем помочь — я затащу его сам. — Э-э-э, — эта идея не пришлась по вкусу уже Зику, — что вы хотите? Мы ничего не нарушали! — Да мне похуй, — Кенни перевел дуло на Эрена, перешел на вкрадчивый шепот, — у нас около сорока минут добраться до участка. Я не буду церемониться. Не раздумывая больше, Зик в два шага оказался у Эрена, схватил его под локоть. — Мы поедем, куда вам надо, но я буду с ним. Кенни удовлетворенно кивнул, перевел взгляд на Майка. — В кого из вас мне нужно пальнуть, чтобы ваша голова тоже включилась? Интуиция Эрвина, идущая вразрез со здравым смыслом, настойчиво требовала послушаться шерифа. Он неловко переполз на сидение за креслом Нанабы, разблокировал свою дверь. Шепнул подруге сделать то же самое. Он видел недоверие в глазах Майка, но чувствовал, что сейчас нужно сделать именно так, как говорят эти люди. Вытащив из машины Нанабу, Эрвин приобнял ее за плечи и подошел к Зику, стоящему у входа в минивэн. Приглашающе кивнул Майку, хоть и было понятно, что дружелюбным приглашением тут не пахнет. На негнущихся ногах все оказались внутри автобуса. Вопреки ожиданиям, Кенни забрался в задний отсек вместе с вынужденными пассажирами, ни на секунду не опуская пистолет. Зик с Эреном забились на самое дальнее сидение, Нанаба, сильно дрожа, жалась к Майку. Майк механически обнимал ее, но в его глазах совершенно отчетливо читался ужас. Кто они сейчас? Заложники? Жертвы маньяков или мародёров? Эрвин сидел на одиночном кресле и смотрел в окно перед собой. Хмурый помощник шерифа не залез в автобус сразу, но его явно не интересовали и машины путников. Он сворачивал ковер из шильев. Все это время Кенни нервно поглядывал то на часы, то на солнце. Когда его сообщник забрался на водительское кресло, тихо проговорил: — Вешай амулет, Леви. Мы не успеваем. — Не успеваем что? — С галерки подал голос Зик. Он пытался выглядеть хозяином своего положения, но его выдавали дрожащие руки, то и дело теребящие кончик уха. — Добраться до города. Попытаемся, конечно, но… Может, это и к лучшему. — Ты совсем свихнулся на старости лет? — С водительского сидения подал голос Леви. Он аккуратно набирал скорость, но от Эрвина не скрылось: прежде, чем тронуться, Леви нацепил на потолочную ручку над собой какой-то камушек на толстом ремне. — А че? Пускай они сами увидят, что их могло ожидать, если бы мы не поспели или они пропиздели бы еще полчаса. Мне зато не придется уговаривать их нас слушаться. Леви страдальчески закатил глаза. Когда автобус въехал в черту города, сумерки опустились уже окончательно. В ночи это место выглядело еще более заброшенным: такое впечатление складывалось от того, что все шторы в домах были плотно задернуты, а на улице, казалось, можно было услышать шевеление каждой травинки. Эрвин поежился. Припарковавшись у станции полиции, Леви повернулся в салон. — Ну че, Кенни? Тут ночуем? Вместо ответа шериф кивнул куда-то в сторону. Все в минивэне синхронно повернулись в том направлении. Со стороны леса показалось несколько силуэтов. Когда они дошагали до света уличных фонарей, стало видно, что все это — люди. Молодые парни и девушки, одетые так, словно они выпорхнули с обложек винтажных журналов про моду 60-х. На девчонках - цветастые платья с пышными юбками-колокольчиками, парни в клетчатых рубашках и подтяжках, поддерживающих брюки со стрелками. Сейчас так никто не одевался — разве что на тематические вечеринки. Задумавшись об этом, Эрвин не сразу обратил внимание на то, что все эти люди, улыбаясь, устремились к их автобусу. — Началось… — Кенни похлопал себя по карманам, — слышьте, есть у кого закурить? — Не смей, — Леви глянул на него так, словно вспомнил про какую-то древнюю обиду, — если не хочешь, чтобы мы все сдохли в этой газовой камере. Эти твари убивают гуманнее. — Твари? — Эрвин впервые не спрятал глаза, столкнувшись со взглядом Леви. Тот на мгновение показался слегка удивленным, но быстро хищно сощурился и скорчил свою, кажется, фирменную кислую гримасу — такую же, какую Смит уже наблюдал около кафе. — Вон те, снаружи, — Кенни, видно, считал своей прямой обязанностью объяснять людям, что тут происходит. Оттого в разговор встрял неохотно, но с большой готовностью, — как думаешь, кто там бродит? — Ну, выглядят они, конечно, странно, — Эрвин повернул голову к противоположному окну, куда так же стекались прохожие, — но они не похожи на чудовищ, какими я их себе представляю. Твари — это же переносно, так? Вместо ответа автобус пронзил жуткий вопль. Он одновременно напоминал крик раненого животного и не был похож ни на что, что Эрвин когда-либо слышал. Непонятно было, с какой стороны он раздался — внутри минивэна казалось, что кричат повсюду. — Какого хера? — Майк, прижав жену ближе, задал вопрос не своим голосом. — И что это? — Зик указал на камушек, который Леви повесил над собой еще на трассе. — Значит так, — Кенни поймал глазами взгляд каждого пассажира по очереди, после чего закинул ногу на ногу и вытянул шею вперед так, словно разговаривает с идиотами, — то, что я сейчас расскажу, скорее всего, покажется вам бредом. Кто мне поверит и будет выполнять мои указания — выживет сегодня и проживет максимально долгую жизнь. Кто нет — можете делать, что хотите, но смерть встретите скоро и болезненно. Вопросы в конце, сейчас внимательно слушайте. Перебив настроившегося на монолог Аккермана, в окно постучался один из вышедших из леса парней. Он выглядел почти располагающе: идеально уложенные волосы, выглаженная одежда, ухоженные руки. Он стучал в окно выезжающей вбок двери автобуса, смотрел Кенни прямо в лицо и улыбался. — Впустите нас, шериф? — парень слегка наклонил голову и обвел взглядом собравшихся, — здесь в это время суток прохладно, а вместе нам будет веселее. Вместо ответа Кенни накрыл ладонью стекло, закрыв лицо говорящего. Тот замолчал, но вокруг автобуса собралось по меньшей мере человек десять, каждый из которых старался заглянуть в глаза сидящим в минивэне. — Вот эти уроды — твари в самом что ни на есть прямом значении, — Кенни, дважды щелкнув пальцами для привлечения внимания, продолжил рассказ, — и ваша основная задача, пока вы находитесь здесь, — избегать их после захода солнца. Они будут стучаться в окна и двери, просить впустить их, но делать этого ни за что нельзя. Пистолеты, как и любое другое оружие, против них абсолютно бесполезны. Пока мы в помещении, в котором висит защитный амулет, они нас не тронут. Как только солнце взойдет, они уйдут обратно в лес. Тогда будет безопасно, мы сможем вас расселить и забрать ваши вещи. Аккомпанементом словам Кенни служил бесконечный шепот ребят снаружи, их стук по стеклу и металлу автобуса и еще какая-то невнятная возня. Они скреблись, царапали ногтями ржавые бока минивэна и, кажется, даже пытались его раскачивать. Но ни разу не попытались дернуть за ручку двери — ни водительской, ни пассажирской. Тишину внутри автобуса первым нарушил Зик. Подняв руку, он спросил: — Что значит расселить? Мы с Эреном здесь не останемся. Особенно, если все, что вы говорите, правда. Утром же мы штопаем наши колеса и уезжаем в Лас-Вегас. Эрвин нервно переглянулся с Майком. Кенни глухо захохотал в рукав, а с водительского сидения вновь обернулся заскучавший Леви. — Отсюда нет выезда. — Как это, нет выезда? — Тц, — Леви закатил глаза так, словно Зик задал ну очень глупый вопрос, — город не выпускает. Выезда нет, любая дорога ведет в город, сколько кругов вы ни навернете. Спросите у этих. Леви мотнул головой в сторону Майка с Нанабой и снова отвернулся. Зик, как по команде, уставился на Эрвина. Майка он не видел, так как тот сидел перед ним, и его загораживало кресло. — Ну, — Эрвин задумался. Его рациональный ум по-прежнему отказывался воспринимать происходящее как действительность, — мы ехали на уикенд, дорога была совершенно обычная, пока мы не уперлись в лежащее поперек трассы дерево. Пришлось свернуть на прилегающую дорогу, и… — Ну и вот! — Зик, подпрыгнув на месте, утвердительно махнул руками, — мы точно так же ехали, я вез Эрена домой, но из-за того же дерева пришлось свернуть. Не успел я разогнаться после поворота, как мы напоролись на шипы, которые, судя по всему, радушно расстелили товарищи шерифы. Дальше вы все видели. Эрвин помотал головой: — Нет, вы неправильно поняли. Мы свернули с основного шоссе, а спустя минут тридцать по прямой дороге выехали на главную улицу города, причем никто из нас не видел его названия. Буквально сразу у въезда стояло небольшое кафе, там мы впервые встретили шерифа Аккермана. — Кенни, — шериф со скучающим лицом поправил Смита. Кивнув, Эрвин, не опуская подробностей, рассказал о первых двух попытках Захариуса покинуть город. Зик выглядел потрясенным. — Вообще-то, ёж предназначался не вам, — Кенни поднял глаза на Зика, перевел взгляд по очереди на Майка, Нанабу и Эрвина, — мы не ждали вашу машину. Нам нужно было остановить пикап, но мы сорвали джекпот. Редко сюда попадает сразу две машины. Все замолчали. Каждый думал о своем: даже, казалось, силуэты снаружи пребывали в какой-то глубокой задумчивости. Эрвину удалось разглядеть их поближе. Здесь были и старики, и молодые люди. Девушка в платье невесты с каноничной фатой, мужчина в форме капитана дальнего плаванья, женщина в форменной одежде шерифа. Все они стояли, стараясь заглянуть поглубже в темноту окон автобуса. Хоть обстановка и была крайне жуткой, в какой-то момент Смит поверил в действие амулета и в то, что они в шаткой безопасности. В отличие, видимо, от тех людей, чьи крики долетали до минивэна в течение всей ночи. … Ночь ощущалась бесконечной. Эрвин то и дело поглядывал на часы, но чаще его взгляд был устремлен на улицу. Эрен уснул первым, прижавшись к брату, а спустя пару часов от заката солнца спали уже почти все. Кенни, как самый неправильный шериф из карикатурных ситкомов, отвалился почти сразу вслед за ним, громко, басисто храпя. Всю ночь прободрствовали только Смит, Зик и, кажется, Леви — он читал какую-то книгу, вытащенную из бардачка. Чудовища за окном в какой-то момент разошлись, словно у каждого из них были свои дела в городе, но, спустя некоторое время, вновь окружили автобус. Лица уже были другие: теперь вкрадчиво просились внутрь девчонка-подросток в форме чирлидера, дедушка в комбинезоне, предназначенном для садоводства, и еще пара человек. Их было уже меньше, но они точно так же улыбались, склонив головы, и марали стекла отпечатками неживых пальцев. Разговоры внутри минивэна откровенно не клеились. Эрвин представился Зику, тот поделился, что забирал Эрена на летние каникулы в Сан-Хосе, где уже несколько лет работал со своей женой Еленой над IT-стартапом, и теперь вез его домой, в Лас-Вегас, где их ждал один из лучших врачей штата Невада, Гриша Йегер. Смит успел уловить, что отношения у Зика с отцом были натянутые, так как родители развелись в его глубоком детстве, но к брату он питает искреннюю, всеобъемлющую любовь. Очень странно было, что и Захариусы со Смитом, и Йегеры сидели сейчас в одном минивэне и старательно игнорировали одни и те же голоса и легкое покачивание автобуса. Трассы, по которым двигались их автомобили, не пересекались и находились практически за четыре тысячи километров друг от друга. Эрвин чувствовал, что Зика тоже посетила эта мысль, но отчего-то оба решались ее не озвучивать. Минут за двадцать до рассвета твари, резко замолчав, развернулись вокруг своей оси и разошлись, клиньями удаляясь в лес. Эрвин дремал, навалившись потяжелевшей головой на окно. Первым зашевелился Зик, так и не сомкнувший век. Он посмотрел на часы, на розовеющее небо и толкнул брата. Эрен спросонья был совсем похож на воробушка. Когда на улице окончательно посветлело, Леви, потянувшись, снял оберег с потолка и повернулся в кабину. — Голодные? Вопрос был обращен ко всем и ни к кому одновременно. Он знал, что всего через полчаса будет открыто кафе — Леви предпочитал посещать завтрак среди первых. Реакция последовала вяленькая. Кто-то кивал, кто-то мотал головой. Из какого-то угла послышалось слабое, но невнятное мычание. Леви принял это как всеобщий отказ и оказался прав: всем больше хотелось принять душ и размять ноги. — Значит так, — Кенни есть хотелось, но на первое место он все-таки ставил свою роль шерифа, — мы сейчас подъедем к месту, где бросили машины. Вы доставайте самые необходимые вещи на первое время, а мне с Крысенышем нужно будет подумать, куда вас всех расселить. Протестовать никто не стал, и уже спустя пятнадцать минут Кенни с огромным удовольствием курил сигареты Майка, пока сам Майк помогал Нанабе формировать из двух дорожных сумок одну, но более ценную. Когда вопрос с поклажей был решен, шериф, как воспитатель группы дошкольников на выездной экскурсии, погрузил всех в машину и пересчитал. Было объявлено, что Йегеры временно будут расположены в местной церкви — сейчас там проживает их священник Ури, и в подвале у него найдется место для еще двоих человек. Эрвин с четой Захариусов временно переедут в дом к шерифу Аккерману и Леви. Кенни не без гордости объяснил, что впятером, конечно, жить в одном доме не очень удобно, но у них за последние три недели не произошло ни одной смерти от чудищ, а потому свободных мест для новеньких нет. Церковью оказалось ветхое строение в один этаж с кучей кресел, лавок и диванов, стоящих рядами на манер главного зала. На входной двери гвоздями крест-накрест приколочены две выкрашенные белилами веточки. Ури встретил путников с сочувствием, а его глаза как-то по-особому светились добротой. Пока Эрен вытаскивал сумку за себя и за брата, а Зик договаривался с Майком и Эрвином, что они обязательно встретятся на обеде и все обсудят, Нанаба через окно видела, как Ури украдкой сжал и погладил ладонь Кенни своими, маленькими и сухими. Оказалось, что Кенни и Леви жили прямо напротив кафе. Припарковавшись у крыльца, Леви выскочил из машины и скрылся в доме, оставив новоприбывших с вещами и Кенни. Как выяснилось, готовил комнаты. Правила в их доме оказались очень простыми. Окна завешаны плотными простынями, у входной двери на гвоздь прибит талисман. Это не было чем-то необычным для этого городка — скорее устоявшейся нормой. Комната Кенни, как пояснил Леви, была частью дома, вход в которую сторого воспрещен. Майка с Нанабой заселили в гостиную. Разложенный для них двуспальный диван стоял аккурат напротив входной двери, неловким боком прижатый к большому окну. Заметив замешательство на лице Нанабы, Кенни злобно хихикнул: он, как никто другой, знал, что пару ночей они не смогут нормально спать из-за скрежета и скулежного требования впустить Их внутрь. Эрвина решено было заселить в комнату Леви. Она не отличалась просторностью, напротив — была завалена мебелью такой разномастной, словно натаскали всего и отовсюду. Леви, так как он был полоправным хозяином спальни, спал на большой кровати, которую в народе принято звать полуторкой, и его — он сам поделился — мало заботило, что диван, доставшийся Эрвину, едва ли вмещал его в полный рост. Казалось, в шерифском доме к иерархии относились настолько строго, что здравый смысл его окончательно и бесповоротно покинул. Эрвин же спорить не стал. Хоть ночь, проведенная в автобусе, не продемонстрировала ему каких-то особых ужасов, общее ощущение от городка неизменно пускало по телу толпу мурашек, а серьезная озабоченность местных запертыми дверьми и талисманами на стенах заставляла поверить в серьезность происходящего — поэтому оказаться выкинутым на улицу не хотелось. Разложив вещи из дорожной сумки по щедро выделенной Леви полке в комоде, Эрвин спустился к Захариусам. Проходя мимо скромной кухоньки, Смит кинул взгляд на бледное лицо Нанабы, сидящей в одиночестве с кружкой в белой руке, и сразу же отвернулся. Присел на край дивана, прижавшись своим плечом к плечу Майка. — Ты веришь в эту херь? — Майк не смотрел на Эрвина, руками теребил край растянутой водолазки. — Не знаю. А ты? — Не знаешь? — Захариус фыркнул в усы, — ты же всегда все знаешь! Эрвин не ответил. Глубоко вздохнул. — Прости. Просто тебе не кажется это странным? — Что именно? — Эрвин, прекращай тупить. Нам втирали какую-то дичь про людоедов, от которых может спасти только волшебный талисман, когда монстры — на вид совершенно обычные люди, а талисман — просто камень на бичевке. И эти чудища настолько страшны и опасны, что не смогли открыть дверь автобуса. Да что уж там — они же даже не пытались! — А вопли? Всю ночь кто-то истошно кричал… — Но ты же не видел, кто? Мне все это кажется… Ну… Может, это какой-то развод? — И в чем он заключается? — Да хер бы его знал. … Несмотря на то, что душевая в доме была одна, а желающих в нее попасть четверо (Кенни сообщил, что ему не горит), и времени на банные процедуры ушло немало, в столовой они оказались в числе первых. Подходя к синему косому строению, Эрвин поймал себя на странном ощущении нервозности. Облупленная краска и грустные окна напоминали ему об их первой встрече, когда городок казался странным недорозумением. Он еще, помнится, решил для себя, что посмотрит его название на карте. Внутри кафе оказалось намного приятнее. Пахло свежей едой и цикорием. За стойкой стояла пожилая женщина, понемногу беседовавшая с каждым, кто подходил за завтраком. Столы протирала молодая девчушка, которая развешивала белье после дождя — Эрвин узнал ее огромные холодные глаза. Завидев в очереди новые лица, дама за стойкой на мгновение растерялась, но достаточно быстро взяла себя в руки и натянула приветственное выражение лица. Эрвин уже усек, что в этом городе не приянто радоваться новичкам, и это его не задевало — откуда-то из глубины его души пробивалась уверенность в реальности происходящих тут жутких вещей. Женщина представилась как миссис Кирштейн, попросила каждого, кого ранее не видела, представиться по имени и каждому же отвешала по комплименту. Усевшись за стол, Смит и Захариусы узнали от Леви, что она попала сюда еще до них, лет семь назад, с тогда еще маленьким сыном. Говоря о мальчике, Леви скорчил свою фирменную презирающую гримасу. Причину неприязни объяснять он, конечно же, не стал. Завтрак проходил в молчании. Кенни и Леви, казалось, в целом не были болтливыми ребятами. Приезжих же теплая еда и эмоционально тяжелая бессонная ночь начинали потихоньку смаривать. Эрвину стало казаться, что, если прямо сейчас он не окажется в горизонтальном положении, то уснет прямо на диванчике в кафе.