Лучший президент клуба

Все было ложью от начала до конца. Его натянутая улыбка, наигранные интонации, каждый выверенный жест. Иногда он даже не пытался играть приемлемо. Все так и сквозило фальшью, но кажется на это было наплевать не только ему, но и всем, для кого отыгрывалось представление. Джисон бесился. Его раздражало всё. Ему осточертело смотреть на чужие и свои кривляния. «Что ты тут из себя строишь?!» Хотелось подойти и выплюнуть эти слова прямо в это насмешливое лицо. Минхо заметил на себе озлобленный взгляд, скрытый за челкой и маской отрешенного лица. Он вздохнул и с вызовом посмотрел в ответ: "ты думаешь мне это нравится, Джисонни?» Мысленно кинул он, вскинув бровь. Младший лишь отвернулся, вцепившись взглядом в монитор, куда смотрели другие мемберы. Все могло быть проще. Но они с самого начала выбрали сложный путь. Хан не раз пытался понять истоки своей агресии. Почему его так раздражала двуличность Минхо. Наверное, он боялся, что наедине, а вдруг есть такая вероятность, что наедине с Джисоном он тоже притворяется, тоже играет? Такое ведь возможно? Если Хан спросит об этом в лоб, то Минхо лишь посмеяться над ним и более того начнет действительно издеваться, сводя с ума своими подколами. Бедному Хану итак хватало проблем, в основном все они были в его голове, от этого и были максимально сложными для разрешения. И всё-таки начистить морду ЛимистерунадменностьМинхо, казалось, ну очень хорошей идеей. И если не решением всех проблем, то по крайней мере одной точно. — Хватит пялить как зомбарь в одну точку, скажи уже что-то. — Что простите? — Хан открыл рот от возмущения. — Ханни, дорогой, я говорю мы с тобой снова в паре на эту игру, ахах, это точно судьба. — А, да, здорово, хён. Мы с тобой соулмейты не просто так, — от Минхо послышался едва различимый смешок. Или он просто резко выдохнул через нос. Он же профессиональный айдол, не будет позволять себе такого во время мероприятия. Хан постарался собраться, чтобы уже после спокойно беситься в одиночестве. — Эй, Джисон, сколько можно уже расшвыривать свои вещи где ни попадя. Еще и с едой вперемешку. Ты знаешь, так и заводятся муравьи, — Хён, ты пришел ко мне в комнату чтобы меня гнобить? Меня все устраивает. Если тебя нет, это твои проблемы. — Как мы заговорили. Насчет муравьев я пошутил, так заводятся чертовы тараканы и когда они поползут в другие комнаты это будут твои проблемы. Хан сжал кулаки, потому что ненавидел нравоучения от совершенного Ли Минхо. Хотелось бы, чтобы это тоже было частью шоу, но нет, в жизни тот действительно был аккуратным, хотя и без фанатизма. Он был как раз из тех людей, кто моет посуду после еды, а не перед, как Хан. Какие к черту соулмейты. Тем не менее Минхо был здесь. Он стоял и любовался свалкой вещей, по другому именуемой комнатой Джисона. — Ладно, я готов пошли, — Хан запихал телефон и бумажник в спортивные штаны, нахлобучил на голову вязаную панаму и направился к двери. Минхо, закатив глаза с мыслью «наконец-то» направился за ним. Они просто ели. Просто пили. Просто смотрели дорамы и аниме. Просто говорили о том, что творилось в их жизнях. Просто строили планы, иногда совместные. И было совсем не просто переживать кризисы, когда все бесило, как Хана пару дней назад на мероприятии. Или как Минхо хотел растормошить Джисона и выбить из того всю дурь, когда его недавно накрыла меланхолия. «Какого черта, Хан Джисон. Сколько можно? Мне уже надоело возиться с тобой, ты думаешь тебе одному плохо, думаешь только тебе тяжело. Ты такой дофига особенный, и все вокруг тебя должны плясать. Иди к черту, Хан Джисон.» Минхо хотел вбить в Хана эти слова кулаками. Но он держался, чтобы потом в очередной раз выплеснуть гнев в одиночестве. Так ли хорошо, что они разговаривали только поверхностно на общие темы и никогда не делились тем, что находится на более глубоком уровне их отношений. Никто не хотел ворошить этот осиный улей. Точно не Минхо. Точно не Хан. Но кажется у нас есть доброволец. Господин Со Чанбин! Как смело с вашей стороны. Чанбин наблюдал за этими двумя довольно давно, без малого с первого дня их знакомства. Чанбин не смог сдержать улыбки, когда у Джисона буквально открылся рот и отвисла челюсть, когда он в первый раз увидел Ли Минхо. Кажется, малыш влюбился с первого взгляда. Потом он придумал, конечно, тысячу и одну версию событий, также, как потом находил тысячу и один способ чтобы сблизиться с Минхо. Джисон был громким, Джисон был смешным, он был тихим и загадочным. Он был очень очевидным, но так казалось только Чанбину. Троллить малыша Джисона было отдельным видом удовольствия для Чанбина, примерно на том же уровне, где находятся его тренировки с другими участниками. Но Хан стоически выдерживал всё. Абсолютно не признавая свои, такие очевидные для господина Со чувства. Время шло. Сакура отцветала снова и снова, первый снег выпадал в очередной первый раз. И Чанбин подошёл к Минхо как к более адекватному с, почему-то, волнующим его вопросом. — В смысле втайне встречаемся? Всмысле чувства? Чанбин ты рехнулся? У тебя с головой все в порядке? — Минхо как будто злился по-настоящему. — Ты фанфиков перечитал или что? Если так, то пранк сейчас выйдет из-под контроля если ты не заткнешься. Чанбин пытался было что-то еще сказать, но, когда на него посыпались новые угрозы он решил взять паузу. Но только для того, чтобы в следующий раз с новыми силами атаковать уже Джисона. — Да я его надменную физиономию терпеть не могу, как можно быть настолько наигранным во всем. Это даже не смешно, — Чанбин так и не понял: не смешны его догадки о влюбленности этих двоих или наигранность в действиях Минхо, но уточнить не решился. Нужен был план. Простой и точный как швейцарские часы. И Чанбин его придумал. Что могло пойти не так. Чанбин — командный игрок, поэтому в его фанатском клубе Минсонов, как его окрестили Стэй, появилось много, возможно неожиданных членов. Чанбин как президент клуба очень серьезно подошёл к вопросу. — Заместитель президента Банчан. Друг жертвы номер один — Хенджин, друг жертвы номер два — Феликс. — Чанбин мы можем не называть ребят жертвами? Мне не по себе, — Прервал презентацию Банчан. — Хорошо, хён. Главный протеже Минхо Сынмин. — Что простите? — Чанбин больше не отвлекается и продолжает. — Наш малыш хлебушек. — Ребят, я не понимаю, что здесь происходит, но мне это не нравится, можно я пойду? — ответ был отрицательным от всех членов клуба. Чонин со вздохом сел обратно на диван. — Нам нужно создать идеальные условия, чтобы все звезды сошлись, тогда дальше все произойдет само собой, как по маслу. — Что-то за пять лет ничего само не произошло, хотя я уверен звезды сходились, — проголосила лайтверсия Минхо — Сынмин. — Вот именно, что нет, мой юный друг, — парировал Чанбин. — Поэтому за дело возьмёмся мы — профессионалы. И организуем поистине фееричное схождение звезд. Банчан завыл от абсурдности происходящего и от того, что он хочет быть частью этого безумия. Минхо и Джисон продолжали быть странными друзьями по поеданию пищи и просмотру фильмов. Джисон был знаком со всеми друзьями Минхо, его отец возил их в кемпинг, коты узнавали Хана по запаху, а бабуля хвалила такого воспитанного мальчика с милыми щечками, но Минхо у нее все равно красивее. И в последнее время ребята стали проводить будто еще больше времени вместе. То Банчан с Чанбином не могли присутствовать на записи Минхо и только Хан мог помочь. То лидер неумолимо сказал, что Джисону нужно подтянуть хореографию и справиться с ним может только Минхо. То в общежитии все стали каким-то странными корешами по совместному времяпровождению и нашим героям снова и снова приходилось оставаться наедине. Крайней точкой, которая заставила Минхо, наконец, обратить внимание на странные стечения обстоятельств и возмутиться, стала размытая формулировка макне, что ему нужно поменяться комнатами с Минхо и что-то там ещё пробубнил ему перед тем как смыться. Что ж. Минхо любил играть в игры, но ещё больше он любил выигрывать. Пока он не понимал правил, но собирался выяснить что происходит. С улыбкой чеширского кота Минхо сидел в своей новой комнате и ждал того, кто должен был ответить на его вопросы. — О, хён, мы сегодня разве собирались куда-то? — опешил Хан, войдя в комнату. — О, Ханни, ты пропустил целое представление, которое разыграл наш малыш хлебушек, — Хан вопросительно вскинул голову. — Ну что, ты рад своему новому соседу по комнате, дорогой? — нараспев максимально приторно протянул Минхо. Джисон привык к приколам, к подколам, к троллингу, пранкам и иже с ними. — Да, конечно, я безумно рад, хён, — Джисон также приторно улыбнулся и кинул свой рюкзак под ноги Минхо. Но только Ли Минхо — это не малыш макне, который повозмущается для порядка, но всё стерпит, поэтому рюкзак быстро оказался пущенным в пятую точку Джисона. Это больно. Когда люди не понимают своих чувств, они идут по неверному пути. Например, могут раздражаться и раздражать друг друга, испытывая определенный интерес к человеку. Сколько это может продолжаться? Правильный ответ: очень долго. И во что это может перерасти? Правильный ответ: в усиленную работу фан-клуба Минсонов, который итак уже функционировал без перерыва, как фабрика эльфов перед рождеством. Феликс возмущался и ныл, он продолжал слушать жалобы Джисона на Минхо о каких-то бытовых дележках, о каких-то выпендриваниях перед стаффом. — Я так больше не могу, — сказал, наконец, Феликс. — Это была гиблая идея с самого начала. Хенджин задумчиво покосился на Феликса, вспомнив, как Минхо в последний раз сказал угомонить своего парня, потому что он услышал, как тот с Ханом обсуждал Минхо. Парня? Вот так просто он это сказал, как будто это возможно, так открыто признаться и встречаться с Феликсом. С таким милым и наивным парнем, Хенджин вернулся к собранию, пока грустные мысли не унесли его совсем далеко. Минхо знал, что Хенджин сохнет по Феликсу, но черт возьми Хенджин также знал, что Минхо сохнет по Джисону. И ему не нужно было для этого его признание. Чанбин рвал на своей голове волосы, причитая, почему же звезды все никак не сойдутся, сколько бы их не двигали. *Первый вечер после переезда Минхо в комнату Хана. * — Эй, Хан Джисон, ты спишь? — Нет, — соседняя кровать заскрипела, Хан перевернулся на бок, чтобы видеть Минхо. — Иди сюда, — Хан буквально сполз с кровати, его волосы были растрепаны, футболка куда-то съехала. Хан прошаркал босиком по полу, а потом с размаху плюхнулся плашмя на Минхо, оказавшись поверх его одеяла. Такие манипуляции вырвали громкий стон со стороны старшего, который не был готов к тому, что на него с размаху упадет взрослый парень. — Хён, потише, а то вся общага услышит, — Минхо только закатил глаза. — Ханни, какой ты все-таки молодец, что все это придумал. — Мм? — Протянул Хан, утыкаясь в шею Минхо. — Ну как ты уломал малыша хлебушка поменяться комнатами. Я даже расстроился сначала, потому что сам не сделал ничего для этого. — Хён. Подожди, пожалуйста. Я думал, это ты его уломал и сделал мне сюрприз. Ииии…если это не один из нас, то что вообще, черт возьми, происходит? — Не знаю, малыш, но давай подыграем им, по крайней мере, это будет весело. Минхо вспомнил все эти неслучайные случайности и ухмыльнулся, обхватив Хана руками за пояс. Джисон продолжал зарываться в шею Минхо. Его безумно раздражало двуличие Ли Ноу, который был таким до смешного наигранным на публике. Он так не любил это, так не любил, как его Минхо приходилось строить из себя кого-то, хотя тот и объяснял много раз, что это образ, что это его работа, и что это все абсолютно нормально. Хана все равно раздражал такой Минхо, он хотел наорать на него и смыть эту гнусную улыбочку, но Хан все равно безумно его любил. Самый его дорогой, самый близкий его человек, Хан хотел бы, чтобы тот не испытывал столько нагрузок, столько дискомфорта, чтобы ему не приходилось все время притворяться, что все хорошо, по крайней мере не перед Ханом. Ли гладил Джисона по спине. Минхо очень раздражался, когда Хан впадал в свою меланхолию, когда он был нестабильным и слабым. Минхо очень переживал, потому что он боялся не оказаться рядом в такой момент, когда его Ханни будет нуждаться в нем. Поэтому Минхо злился. Его злила собственная беспомощность и невозможность помочь своему любимому Джисони. Минхо помнил их первую встречу, и как потом Банчан подшучивал какое-то время, из-за того, что заметил горящие глаза Минхо при одном только взгляде на Джисона. Это точно была любовь с первого взгляда, и она никогда не была односторонней.