Если сможешь

Хлопнула дверь. Что-то разбилось. -Я не думала, что ты примешь это так близко к сердцу, - смущённо и неуверенно вытолкнула Беллатрикс, переступая порог комнаты и останавливая взгляд на осколках, как она предполагала, стеклянной рамки с портретом Гермионы, нарисованном самой Блэк. Она осматривала обстановку комнаты так, словно видела впервые - глаза цеплялись за все: узор на обоях, горшок с засохшей геранью на белом подоконнике, почерневшие от копоти кирпичи внутренней стенки камина, мебель, которую они вместе с Гермионой покупали на протяжении долгого времени - все, кроме разъяренной, подавленной и разбитой девушки напротив. Гермиона застыла на месте, держа в руках одну из рубашек, которую собиралась комком, как и все остальные вещи, бросить в чемодан за неимением времени, но с ужасно сильным желанием выбраться отсюда. На улицу. Она задыхалась. Её легкие обжигал воздух, которым рядом с ней дышала когда-то горячо любимая ею женщина. Безусловно, она любила её и в эту минуту тоже, но кровоточащая рана на сердце не давала даже на мгновение подумать о всем хорошем, что они разделили за прошедшее время. Из груди, словно из самого нутра девушки,  вырвалось что-то, отдалённо напоминающее смех. Высокий, громкий, больше напоминающий лисье тяфканье, или хихиканье гиен, или все вместе, он стрелой ворвался в ушные раковины Беллатрикс и ударил по мозгу. Она зажмурилась, обхватив себя руками и испытывая желание сделать пару шагов назад, закрыть уши руками, убежать - что угодно, лишь бы не слышать этого...этих звуков. Она не могла назвать это смехом. То была насмешка разума Гермионы, всегда твердившая ей, что отношения с Беллатрикс не приведут ни к чему хорошему. Гермиона замолкла так же резко, как рассмеялась, и Беллатрикс не знала что из этого хуже: те звуки дикого, побитого и напуганного животного, или эта мёртвая тишина, словно ты оказался под огромной толщей воды, которая создаёт давление на барабанные перепонки и на корню рубит возможность слышать. Беллатрикс собрала себя в кучу и медленно открыла глаза. Привела в норму сбившееся дыхание и только сейчас поняла, что не дышала все то время, что Гермиона смеялась. Подняв голову, она отважилась посмотреть на девушку и тут же пожалела об этом: темные, полные гнева, обиды, предательства и презрения глаза смотрели в неё, не моргая. Молчаливый диалог продолжался недолго. Беллатрикс сдалась первой, вновь опустив голову и стыдливо прикрываясь чёрными вьющимися прядями, желая только одного - исчезнуть. -Давай мы обе сделаем вид, что ты этого не говорила, а я ничего не слышала, - срывающимся на хрип, низким, словно не своим голосом ответила Грейнджер, и пусть Беллатрикс была уверенна, что Гермиона не повысила громкость голоса не на дицибел, она вздрогнула от силы сказанной фразы. И снова эта оглушающая тишина. Беллатрикс лихорадочно пыталась придумать что-то, чем она не закопает себя глубже, чем она уже находилась, но попытки были напрасны. -Я... -Заткнись. Заткнись, мать твою, иначе ты пожалеешь о каждом сказанном тобой слове. Я обещаю тебе, - и это обещание, произнесенное едва ли громче шепота, было полно нескрытой угрозы, - ты изменила мне! - насмешливо воскликнула девушка. Внезапно глаза её расширились и заблестели, каждая мышца лица напряглась в гримасе осознания, - Ты изменила мне... - Гермиона, неверяще мотая головой из стороны в сторону и не сводя взгляда с чёрной макушки, сделала маленький шажок назад, - ты изменила мне... - по лицу поползли мокрые дорожки, - ты мне изменила! Гермиона закричала. Закричала так пронзительно, что если до этого момента Беллатрикс хотелось исчезнуть, то сейчас она мечтала о всех страданиях этого мира, лишь бы не слышать этого звука, разрывавшего её сердце. Она не хотела нести ответственность за свои поступки. Не хотела нести ответственность за сломленного человека перед ней, которого когда-то она любила больше жизни. Думала, что любила. Они долго стояли неподвижно. Одна, закрыв лицо руками, а другая, пользуясь возможностью, разглядывала первую. Беллатрикс отчаянно пыталась найти в Гермионе недостатки, причины, по которым она пошла на измену. Должно же быть хоть что-то, ну! Не может изменить один человек другому - самому близкому, любимому и родному - от простой жизни! В ней должно быть что-то, что оттолкнуло Беллу, не привлекло её. Должно. Должно... А должно ли? Сколько Беллатрикс не всматривалась в хрупкую фигуру, стоявшую у раскрытого шкафа, она не могла найти ничего. А потом, совершенно случайно, она перевела взгляд на зеркало на дверце шкафа. И оцепенела. Оттуда на неё смотрела женщина, которую она не узнавала. Не хотела узнавать. Сначала ей и вовсе показалось, что на неё смотрит кто-то другой под плохоприготовленным Оборотным. Беллатрикс уже хотела закричать Гермионе, чтобы та немедленно отошла от незнакомки и даже открыла рот. Рот женщины напротив раскрылся в немом крике. Беллатрикс сомкнула челюсти, нахмурилась. Скривила губы. Подняла руку. Другую. Проделала множество беспорядочных и быстрых движений, чтобы увидеть, что женщина напротив отстаёт, не успевает, что перед ней живой человек, а не её отражение. А после замерла. Нет. Из зеркала на неё действительно смотрела она сама. Беллатрикс Блэк собственной персоной, только мёртвая изнутри. Ещё более потемневшие глаза, спутанные, всклокоченные чёрные кудри, ввалившиеся щеки, болезненная худоба и мертвенно бледная кожа. Она не узнавала себя, и все же это была она. Она, предавшая доверие самой светлой, самой прекрасной девушки. Предавшая свой выбор, свои чувства. Когда она успела стать такой тварью? Когда она успела стать той женщиной в отражении, которая сознательно причинила ужасную боль своей любимой девочке? Гермиона убрала ладони от глаз, и Беллатрикс взглянула на её лицо. Гермиона дернулась, встретившись с ней взглядом. На неё смотрела не та Беллатрикс, которая позорно прятала глаза пять минут назад. И не та Белла, с которой они обручились под яблоней на участке ее сестры. На неё смотрела женщина, которую она прежде не встречала. Отчаявшаяся. Затравленная. Ненавидящая. Злящаяся. Презирающая. Себя. -Беллатрикс... - Гермиона прошипела её имя, обращая на себя внимание затуманенного взгляда, и снова вздрогнула. Сейчас она действительно боялась, но не знала за кого: за себя или за эту маленькую женщину напротив. Она не встречалась с этой Беллатрикс и не знала, как себя с ней вести. -Дай мне уйти... - вкрадчиво прошептала девушка, умоляюще заглядывая в потускневшие глаза и больше всего мечтая проснуться в объятиях любимой женщины, которая ей ещё не изменила, - я не хочу драться с тобой. Я все равно уйду. Не делай это более сложным. Не нужно. Не останавливай меня. Блэк зажмурилась. Сжала и снова разжала кулаки. Внезапно широко распахнула глаза, заставив Гермиону сделать ещё один шаг назад, увеличивая дистанцию, и напрячься. Медленно, очень медленно Беллатрикс потянулась к палочке, закрепленной в кобуре на предплечье. -Не делай этого, - твердо сказала девушка, отзеркаливая её действия и уже обхватив древко палочки, готовая защищаться. Беллатрикс замерла, но ровно на мгновение. Раздался щелчок. Стук. Гермиона покосилась вниз, на пол. Там лежала знакомая взгляду палочка из грецкого ореха, изгибом напоминающая коготь. Переведя взгляд обратно на женщину перед ней, она наткнулась на поднятую руку. С палочкой. Свою руку с собственной палочкой. Гермиона не смогла вспомнить когда она успела принять дуэльную стойку. "Черт" Гермиона быстро вернула телу естественное положение, однако палочку убирать не спешила. Она знала Беллатрикс довольно долго, чтобы знать, что женщине не требуется палочка. Блэк прекрасно владеет беспалочковой магией, и что с палочкой, что без нее, у Гермионы против этой женщины в поединке не будет никаких шансов. Но сдаваться добровольно она все равно не собиралась. В чёрных глазах мелькнуло понимание, когда Гермиона не закрепила палочку на руке. Беллатрикс улыбнулась одними уголками губ и отошла в сторону. Гермиона, не спуская с женщины взгляда, закрыла чемодан, поставила на пол, вытащила ручку и...чуть не рассмеялась с абсурдности ситуации. -Это все какой-то бред, - качая головой и горько усмехаясь выдавила из себя девушка, наконец отводя от Беллатрикс взгляд. Она по-прежнему не знала что делать с этой версией женщины напротив, но она точно знала, что Белла не причинит ей вреда. Блэк не была чокнутой, она была просто...потерянной. Не знающей кто она и чего хочет женщиной. "Это Белла никогда не причинила бы тебе вреда. И это Белла никогда не изменила бы тебе. А эта женщина, выдающая себя за нашу Беллу...мы не знаем кто она. И не знаем на что она способна." Грейнджер угрюмо кивнула, соглашаясь со своим внутренним голосом, и с грохотом покатила чемодан по деревянному полу. Проходя мимо Беллатрикс, она задержала дыхание и ускорила шаг, чтобы не чувствовать аромат духов. Она не могла остаться, как бы сильно не любила эту женщину. Беллатрикс не повернулась ей вслед, оставшись стоять спиной ко входу в дом. Гермиона не стала прощаться с домом. Не было ни желания, ни сил. Она ещё вернется сюда, она оставила здесь кое-какие вещи. И она надеялась, что в этот раз Блэк здесь не будет, чтобы не усложнять и без того непростую ситуацию. -Прости меня, - прозвучала тихая просьба, полная недосказанных слов, эмоций и воспоминаний. Беллатрикс почти умоляла о прощении, - если сможешь. Грейнджер покачала головой. Они стояли друг к другу спинами, и она знала, что Блэк не увидит этого движения. Но она была уверенна, что Беллатрикс знает ответ. Хлопнула дверь. Что-то разбилось.