homesick

Собственное худи от Версаче с леопардовым принтом – первое, что видит Ханг, когда дверь, спустя несколько минут настойчивого давления пальцем в звонок, наконец-то открывается перед ним. На пороге его встречает Тви – немного растрёпанный, уставший, но, как и всегда, абсолютно прекрасный. Ханг на секунду забывает, зачем вообще явился, потому что сразу же попадает в плен изумрудных глаз. Розовые волнистые локоны собраны в небрежный слабый пучок, несколько прядей обрамляет лицо, те, что покороче, игриво ложатся колечками на скулах. От Тви пахнет карамельным мороженым, персиковым гелем для душа и омежьей сладостью – феромоном. А ещё его, Ханга, братом. — Он здесь, — не спрашивает, констатирует альфа с тихим вздохом. Усталости или облегчения – и того, и другого. Тви ведёт плечом под тканью оверсайзного для него худи. Хангу оно в самый раз… было, пока не пропало с полгода назад. Теперь ясно, куда. — Здесь. Но он не хочет видеть и тебя тоже. Невысказанное «не говоря уже о вашем отце» повисает в воздухе, неприятно и скользко проползая под рёбра. Тви ним тоже недоволен, что, впрочем, заслуженно, как бы неприятно ни было. Ханг морщится, слышит, как позади с ноги на ногу переступает Саня, его бодигард, и опирается о дверной проём предплечьем. — Звёздочка, это правда важно. Нам нужно поговорить. — Мэй не хочет, — упрямо не сдаёт позиции Тви. — Он только перестал пересматривать арку тренировочного лагеря в Хайкью. Следующая стадия – пересмотр матча Карасуно с Сейджо, где появляется Кьётани. У Мэй на него краш, — поясняет со знанием. Ханг фыркает. — Послушай, я собираюсь забрать его с собой, — однако, заметив, что омега ощетинивается, готовый защищать лучшего друга, тут же поспешно объясняется: — Не к отцу, ко мне. Это, видимо, действует, потому что Тви, помедлив, таки приоткрывает дверь шире. — Если что, я предупреждал. Ханг благодарно кивает ему и чуть усмехается. — Прорвёмся. Классное худи, кстати, — щурится, пока Саня разувается и проходит в коридор. — Тебе идёт. У Тви очаровательно горят щёки – прям в тон волосам, – а его игривая усмешка отпечатывается в самом сердце. Этому воришке совершенно не стыдно, наверняка он даже не смутился. — Знаешь, что ещё мне идёт из принадлежащего тебе? — мурлычет Тви ему на ушко, приподнявшись на носочки. Это до того моментально заводит, что хочется утащить омегу в укромный уголок, узнавать, что же именно ему ещё подходит, уже там. Но у Ханга есть важное дело – вытирать Мэй сопли. — Догадываюсь, — он подтягивает Тви к себе за талию и порывисто чмокает в уголок губ – соскучился. В последний раз они виделись около пары месяцев назад, когда Ханг прилетал разобраться с делами своего отеля. Жить и работать подальше от отца – мечта детства, которую ему, в отличие от Мэй, таки удалось осуществить. Но он собирается вытащить из этого болота и брата. От Тви приходится оторваться, заставить себя, иначе потом уже не получится, потому что этот омега – его главная абсолютная слабость. С кем бы он ни спал, с кем бы ни проводил время, в голове и сердце был Тви, с самого детства. Лучший друг младшего брата – Ханг старше их на два года, но даже когда они все были детьми и эта разница в возрасте ощущалась сильнее, он всегда считал Тви и своим лучшим другом. Однако, со временем эта дружба между ним и Рикольтом переросла в регулярный секс и те нежности, которые присущи влюблённым парочкам. Ханг не хотел связывать ни себя, ни Тви отношениями, прекрасно понимая, что пока находится в разъездах и живёт на две страны, пока заморочен раскруткой бизнеса после окончания универа, это будет сложно. Но теперь… — Я надолго в этот раз, — делится он с Тви, прежде чем направиться в спальню, где, предположительно находится Мэй. Тви, кажется, понимает всё без лишних слов – Ханг улавливает блеск в его глазах и замечает закусанную нижнюю губу, что пухлее верхней. Как же хочется… Он одёргивает себя, доходя до комнаты, и старается прогнать все мысли о Тви, что, хоть и сложно, но получается, особенно, когда приходится уворачиваться от летящего в него кроссовка. Саня, открывший перед ним дверь, невпечатлённо хмыкает. Даже не изобразил порыва прикрыть, засранец. Хотя под пулю за Риверса бросится в первую очередь – плавали, знаем. — Я тоже рад тебя видеть, 弟弟 [Dìdì], — Ханг спокойно хмыкает и перехватывает следом летящую в него плюшевую Почитту из «Человека-бензопилы». — Пошёл к чёрту! — рычит запыханный Мэйлин. — Я не хочу тебя видеть, говнюк эгоистичный. Оскорбление старший Риверс предпочитает пропустить мимо ушей. Уже привык – они и не такими «ласковыми» друг друга, порой, называют. — Меня об этом предупредили. — Тогда проваливай отсюда! — Успокойся и перестань истерить. Я здесь, чтобы помочь, — возможно, первая часть сказанного была лишней, но Ханг правда пытается вывести Мэй на разговор. Просто он, вообще-то, тоже обладатель достаточно вспыльчивого характера, и психи брата начинают его выводить. Не то чтобы они не оправданы… — Помочь? — Мэй скептически фыркает и поглядывает на Алекса, решившего таки показаться из-за дверного проёма и войти в комнату. На секунду в глазах омеги мелькает растерянность, черты лица приобретают некую мягкость. Эти двое так очевидны в своей симпатии друг к другу, что это даже забавляет. Ханг хмыкает, видя, что Мэйлин на пару мгновений теряется. Чужая заминка помогает перехватить инициативу разговора. — Помочь, — повторяет он, подходя ближе. — Я заключил контракт с Киаром Монтеро. Лицо Мэй вытягивается в очевидном выражении шока. Аккуратные брови ползут вверх, тёмно-синие раскосые глаза, обрамлённые длинными ресницами, распахиваются так широко, будто он призрака перед собой увидел. — С Монтеро?.. Ты ёбнулся, Ханг? — хрипловато выдыхает брат, медленно опуская занесенную руку с ароматической свечой. А вот это было бы уже больно… — Это один из главных конкурентов отца. Капитан очевидность, блять. — Именно поэтому и заключил, — Ханг снова делает шаг и останавливается уже в метре от Мэй. — Я набрал достаточно ресурса и опыта, чтобы теперь делать всё по-своему, — он старается поймать взгляд брата и говорит уже тише, спокойнее. — Ты помнишь, как мы всегда хотели послать отца нахер и жить своей жизнью? — Мэй таки поднимает на него глаза. Слушает внимательно, что радует. — Когда я узнал про то, что он собирается выдать тебя замуж, я решил начать действовать. В глазах Мэй мелькает злость, едкая и горькая, приливы которой он, видимо, испытал уже не единожды за всё это время. — Ты дал добро на этот брак, — шипит омега. — А потом две недели не отвечал на мои звонки и смс. Ханг понимает, как это выглядит, понимает, что брат может считать его предателем, но он действительно делал всё, что мог, чтобы обеспечить им обоим свободу, безопасность и стабильность. — Я специально сказал ему так, потому что мне нужно было время. Нужно было, чтобы он ничего не заподозрил, усыпить его внимание. Ты сам знаешь, как опасно может быть спорить с этим мудаком. — Ты никогда не боялся отца, — уже тише добавляет Мэй, смотря прямо в глаза. «Ты тоже» — думает Ханг, вспоминая все проявления бунтарства Мэйлин из года в год. Брат стал аккуратнее лишь с недавних пор, желая оттянуть воплощение в жизнь угрозы отца по поводу брака. И теперь это случилось, но Ханг не собирается просто наблюдать в стороне. Как бы они ни выбешивали друг друга, как бы ни срались… Ханг любит мелкого засранца. И знает, что это взаимно. — Я и не боялся. Просто решил избежать лишних проблем, чтобы всё прошло гладко, — вздыхает он. На губах тянется ухмылка. — И оно прошло. Половина компании принадлежит тебе. Я закончил с оформлением документов, 弟弟 [Dìdì], осталась лишь твоя подпись, — и, пользуясь очередным моментом удивления Мэй, Ханг кивает на его раскрытый чемодан с разбросанными шмотками, обращаясь уже к Алексу. — Саня, вещи. Бодигард тут же делает шаг в нужную сторону, но замирает, прерванный возражением омеги. — Саня, место, — недовольно цокает тот, не отводя взгляда от Ханга. На лице Сани очень ясно читается бегущая строка «как же вы меня заебали». — Ты действительно наебал отца? Ханг горд собой – впрочем, это его привычное состояние. Иногда Мэй и Тви дразнят его нарциссом и павлином, но из песни слов не выбросишь. Тем не менее, сейчас… дело иное. Ханг гордится тем, что смог сделать то, что планировал долгие годы, над чем работал всё это время, даже когда ему приходилось впахивать поваром в ресторане, который, как позже оказалось, принадлежал Киару Монтеро. Потому Ханг, не скрывая самодовольства, подтверждает: — Да. Я действительно наебал отца. И губы Мэй расплываются в улыбке, зеркалящей его собственную. Видеть брата таким Хангу нравится куда больше, а особенно радует то, как заливисто Мэй смеётся, прыгая с объятиями на его шею. Немногим позже они вчетвером отмечают всю эту многоходовочку шампанским и доставкой из дорогого японского ресторана – да, и Саня тоже не отказывается от бокальчика-другого, Ханг сам настоял. Суши бодигард не особо любит, но Мэй быстренько находит и заказывает для него рамен. Саня немного смущается, угловато благодарит омегу, и тот довольно улыбается, кокетливо стреляя в него глазками. Ханг лишь фыркает с двух влюблёнышей. Наблюдает, отпивает из своего бокала. Ладонь сама находит место на коленке Тви, когда тот плюхается рядом. Что-то от кого-то скрывать им смысла нет, Мэйлин в курсе о них ещё с самого первого раза, когда это произошло – первый общий отдых на море, Тви и Мэй только перешли в старшую школу, а Ханг получил от отца поездку на отдых в подарок за отлично законченный учебный год и переход в выпускной класс. Тогда он упёрся рогами, говоря, что сам или с друзьями-альфами не поедет, а хочет взять Мэй и Тви, за что пришлось с Риверсом-старшим пободаться, но тот тогда таки уступил, махнув рукой – другие заботы были. Ханг помнит, как пятнадцатилетний Тви, только выкрасивший волосы в розовый, сам залез к нему на колени и отобрал коктейль, а потом смачно засосал. Помнит, какими сладкими были его губы – тоже после коктейля, только Тви пил не Негрони, как сам Ханг, а Секс на пляже. Иронично, ведь там их первый раз и случился. Ханг был с другими, спал с другими, но ни с кем не чувствовал того, что чувствовал с Тви. Этот омега сводил и продолжает сводить его с ума одним лишь взглядом, одним прикосновением, шёпотом или мурчанием на ушко – о, Ханг уже готов стать на колени, желательно для того, чтобы раздвинуть стройные, но определённо очень жамкательные ножки Тви и зарыться между ними лицом. Мысли сами собой уходят куда-то в эту степь, да и алкоголь, хоть и выветривается из горячей альфьей крови быстро, совершенно не помогает избавиться от желания. Как и Тви, то и дело поглаживающий его своей стопой под журнальным столиком и мимолётно, явно дразняще касающийся – кончики пальцев играются с загривком Ханга под воротом рубашки, заставляя покрыться гусиной кожей. Ханг Риверс не привык отказывать себе в удовольствии иметь и делать то, что хочет. Потому, когда время становится ближе к ночи, он отдаёт Алексу распоряжение: — Отвези Мэй в номер, который ему подготовили, и убедись, что там всё пучком. Тот, который тоже «президентский люкс», соседний с моим, — телохранитель спокойно кивает, а Мэй вскидывает бровь. — Что? Не смотри на меня так, я перевёз туда все твои вещи, которые остались у отца, так что езжай и разберись с этим, — фыркает Ханг. — У меня есть пару вариантов по недвижке, но я, пока что, не покупал ничего. Хотел посоветоваться с тобой… — его взгляд скользит по Тви, — и решить насчёт своих дальнейших планов. Я подъеду позже, у меня ещё есть дела, — Ханг усмехается, видя, как заинтересованно за ним следит омега, которого он так отчаянно хочет. В котором нуждается, как в глотке кислорода под толщей воды. Океан ответственности, проблем и забот всё норовит утянуть его на дно, но Ханг Риверс никогда не сдаётся. Тем более, когда ему есть ради чего. Ради кого. Мэй, впрочем, не спорит, и Хангу хочется закатить глаза – ну, кто бы сомневался. Номер в сопровождении Сани на всю ночь… естественно он только для виду мог бы поворчать, но забывает даже об этом. Теряет все свои, всплывающие, временами, вредности и капризы, потому что спешит окинуть Алекса игривым многообещающим взглядом. Фу. Ханг чуть морщится, стараясь не думать о том, как его телохранитель собирается целую ночь напролёт трахать его младшего брата. Хрен с ними, пусть отрываются. Тоже ведь давно не виделись – он, глядя на Тви, абсолютно их понимает. Когда Мэй и Саня уезжают, омега едва успевает закрыть дверь, когда Ханг подхватывает его на руки и целует, прижав к ближайшей стене. Жадно, порывисто, изголодавшись. Чёрт, как же он соскучился… — Ханни, — мягко постанывает Тви, стоит лишь впиться губами в его нежную шею. Пальцы омеги скользят по затылку, зарываются в короткие волосы и сминают, чем вызывают у Ханга низкий рык. С Тви всегда так – страстно, но всё равно чувственно, никогда не бездушно. Одежда летит в стороны по пути в спальню, и на кровать они опускаются уже практически полностью нагими, Ханг лишь на пару секунд стопорится, снимая носки с себя и с Тви, попутно умиляется – длинные ножки обтягивают полосатые бело-розовые гольфы до середины икры, и это настолько в стиле Твинкла Рикольта, что в груди щемит нежностью. Ханг даже подумывает на секунду, не оставить ли их, но Тви сам нетерпеливо стаскивает второй носок и ведёт стопой вниз по животу к паху, надавливает на эрекцию и скользит по всей длине кончиками пальцев ног. Ханг рычит вновь, перехватывает чужую лодыжку и прижимает стопу крепче, дабы ощутить, будто Тви и вовсе наступает на его член. Это сносит крышу. Тви довольно усмехается. — У меня новая поставка игрушек, кстати, мы с Мэй вместе с ними уже развлекались. Хочешь заценить? О боги. С этим омегой Ханг просто умрёт, но умрёт определённо счастливым. — Детка, обязательно, — он сцеловывает усмешку с чужих губ и тоже улыбается в предвкушении. — Только позже. У нас вся ночь впереди, а я, — чмокает вновь и вновь, нависая сверху, — пиздецки хочу тебя. Хочу в тебя, но не игрушками. И Тви, по всей видимости, разделяет его желание. Жаркое дыхание тоже делится на двоих, как и обоюдные ласки. Они действительно не могут насытиться друг другом, остервенело целуются до припухших губ. На телах обоих остаются следы – засосы, укусы, синяки, и на более светлой коже Тви их видно особенно хорошо, что не может не радовать Ханга. Он расписывает своего омегу, словно художник, на которого снизошло вдохновение, чистое полотно перед собой. Муза посетила его – и это сам Тви. Такой превосходный… Розовые кудри длиною до плеч размётаны по подушке, раскрасневшиеся щёки и сияющие изумрудные глазки с расширенными зрачками выдают, насколько Тви наслаждается их близостью. Он облизывает припухшие от поцелуев губы, и Ханг тут же прослеживает это движение своим собственным языком, сталкиваясь с чужим, проникая в рот Тви, слегка посасывая и чувствуя, как губы омеги растягиваются в улыбке. Тви смеётся, вызывая ответный смех, и в итоге поцелуй приходится разорвать. — Я скучал по тебе, — мягко шепчет омега. Его ладонь касается щеки Ханга, и тот, глядя на Тви, понимает, что готов подарить ему весь мир. — Я тоже. Блять, как же я соскучился, звёздочка моя… — альфа едва ли не мурчит, спускаясь поцелуями по телу выгибающегося от наслаждения Тви. Он хочет сожрать его, всего и полностью, целиком и без остатка, хочет начать с вылизывания между ног, но решает оставить это на потом. Сейчас желание оказаться внутри Тви пересиливает, потому, отстранившись, Ханг спешно тянется к прикроватной тумбочке, помня, что именно там омега хранит контрацептивы – свечи, их предпочтения здесь совпадают, как и во многом другом. Практически во всём, вообще-то. Однако, не успевает он дотянуться, как его запястье перехватывают тонкие пальцы. — Ханни, я на таблетках, — Тви ловит его взгляд. — И… у меня ни с кем не было с прошлого нашего раза, — глаза омеги хитро сверкают смешинками. — Ну, кроме твоего брата. Давай без? — и у Ханга сносит крышу, когда омега вновь гладит его по щеке, шепча: — Хочу почувствовать тебя… полностью. Сознание мутнеет. — Конечно, малыш. Я тоже чист, — хрипловато заторможенно отвечает он, после чего наклоняется за очередным глубоким поцелуем. — Заполню тебя до краёв, хочешь этого? Тви азартно усмехается и кусает его за губу. — Больше всего. И Ханг не медлит. Проскальзывает сразу двумя пальцами внутрь Тви, но тот такой влажный и разгорячённый, что тут же стонет, прося поторопиться. Приходится обойтись, не балуя себя фингерингом, и его Ханг мысленно тоже заносит в список планов «на потом». Ночь будет определённо интересной. Тви обнимает его ногами, притягивает к себе и перехватывает член в свою ладонь. Направляет, придерживает поудобнее. Явно не терпится – это чертовски льстит. Когда Ханг качает бёдрами и, наконец-то, входит, это ощущается как возвращение домой после долгих скитаний. В Тви до безумия горячо и скользко, он обильно течёт, такой тугой, будто бы пытающийся своими внутренними мышцами засосать член глубже, отчего Ханг не удерживает низкого стона. Сладко, так сладко. Просто охренительно. Он не медлит, начинает двигаться сразу же, глубоко и резко, потому что это то, чего они оба хотят – стоны Тви тому подтверждение. Короткие коготки царапают спину во время особенно чувственных моментов, Тви выгибается, обнимает его ногами туже, стараясь быть как можно ближе. Хангу тоже хочется ощущать омегу всем собой, кожей к коже, потому он прижимается, вздрагивая ещё и от того, что собственные соски задевают чужие. Это соприкосновение посылает по телу горячий разряд, будто током ударили, но в очень приятном смысле. Ток они с Тви, к слову, практиковали – ошейник, притащенный омегой из его сексшопа, остался в коллекции, потому Ханг знает, что сравнивает. Они двигаются в такт, слаженно, не забывая обмениваться поцелуями и другими ласками. Ладонь Ханга соскальзывает с бедра Тви ниже, большим пальцем он оглаживает шовчик омеги и проскальзывает выше, по члену, заставляя всхлипнуть. — Ха-а-нни… — Тви с трепетом вздрагивает и шумно выдыхает, однако перехватывает его руку своей и сплетает пальцы, отводя. — Нет, хочу… хочу, мх, кончить от тебя в… ха-а, в себе. Член дёргается от такого откровения. Блядски горячо, Тви просто не понимает, что творит подобными заявлениями. Хотя, зная его… понимает, розовый дьяволёнок, очень даже понимает. Но это не делает его слова и желания менее искренними. Ханг знает этого омегу от и до, чтобы не сомневаться в этом. Знает и видит сам – Тви с ним хорошо. Будто в подтверждение этого, Тви бурно кончает с его именем на губах, выстреливая бессемянной омежьей секрецией себе на живот. Пачкает и живот Ханга, но тому это только нравится. Стенки лона пульсирующе сжимаются, сокращаются, и Ханг не может больше сдерживаться – толчки становятся более хаотичными, беспорядочными и грубоватыми, и вскоре он тоже достигает оргазма. Сперма заполняет нутро омеги густо и обильно, инстинкты диктуют сделать это как можно глубже, и Ханг им следует. Только Тви способен их удовлетворить, способен выдержать Риверса и искренне насладиться его напором, таким, какой альфа есть, без попыток сдерживаться. «Когда-нибудь, — думает Ханг, целуя Тви, — он станет моим мужем». Приходится немного выскользнуть из влажного лона, выпуская наружу узел, дабы он не набух для сцепки. Конечно же, на неё Ханг останется, но уже после финального раунда их ночи. — Так хорошо только с тобой, — бездумно хрипловато мурчит он куда-то в шею Тви, пока омега нежно пропускает его тёмные густые волосы сквозь пальцы. — Конечно, — хмыкает тот довольно, — я ведь лучше всех. — М-м, именно. Самый лучший ты для самого лучшего меня. На душе спокойно и тепло, и эта внутренняя гармония посещает Ханга лишь тогда, когда он с Тви. Всё так, как и должно быть, верно? Размышления прерывает чужой вопрос. — Ты остановился в своём отеле? — Да, — кивает альфа, после чего приподнимает голову и поглядывает на Тви. — Пока думаю насчёт дома или квартиры. Хочу купить жильё в ближайшее время – и для себя, и для Мэй. — Не можешь определиться? — Тви чуть усмехается, устраиваясь поудобнее, когда Ханг таки вытаскивает член, укладывается рядом и подтягивает омегу за бедро к себе. — Я тебя всегда видел в каком-то модерн-лофте с панорамными окнами. В высотке. Подобные рассуждения вызывают усмешку. — Я и сам думал об этом, — Ханг тянется за своими штанами и находит в кармане пачку сигарет с бензиновой зажигалкой. С неё ему подмигивает инкрустированным опалом на месте глаза выгравированный дракон в китайском стиле. — Но это в том случае, если я буду один. Тви следит за тем, как альфа подкуривает сигарету, интересуется: — А ты собираешься жить с кем-то? На этот вопрос Ханг отвечает не сразу. Затягивается, выдыхает дым – окно у кровати, благо, открыто. Только после смотрит на омегу в ответ и усмехается. — Хотел бы, вообще-то. С омегой, с которым, со временем, создам семью, и нашими детьми, — он ненавязчиво, будто случайно, скользит ладонью по бедру Тви, поднимается выше и накрывает рукой его живот. Да, Ханг прекрасно понимает, как это звучит. И Тви, судя по осознанию, мелькнувшему в изумрудных глазах, тоже. Губы его вздрагивают в неверящей улыбке. — Звучит неплохо, — омега хмыкает, накрывает его ладонь на собственном животе своей, а второй рукой тянется к сигарете. Забирает, затягивается – Ханг позволяет ему и наблюдает за этим не без удовольствия. Как же альфе нравится, когда этот бесёнок так нагло и дерзко ведёт себя с ним, как же нравится баловать его, позволять всё на свете, лишь бы видеть счастливую улыбку на пухлых губах. Тви выдыхает дым в сторону. Они оба молчат некоторое время, но тишина эта не напряжённая, наоборот – комфортная, уютная. Первый нарушает её омега. — Тогда… дом. С панорамными окнами, где-нибудь на побережье или, наоборот, ближе к лесу. Детям нужно пространство и природа. — Мне нравится, — кивает Ханг. Тви возвращает ему сигарету, даёт тоже затянуться. Выдыхая, альфа внимательно смотрит на него. — Посмотришь варианты со мной? Этот сияющий взгляд стоит любого дома на побережье. И даже большего. Намного большего. — Ещё и с работы отпрошусь, если нужно будет, — Тви хихикает, тянется ближе и чмокает Ханга в уголок губ. А затем, отобрав сигарету, целует уже настойчивее, вновь разгоняя волны жара по всему телу. Ханг чувствует, как ещё не обмякший полностью член крепнет опять и дёргается в ответ на поцелуй. Тви, качнувший бёдрами и мазнувший по нему влажной промежностью, довольно улыбается. — Я рад, что ты вернулся, — ласково шепчет он в самые губы. И Ханг действительно ощущает себя дома.