Напоминает о тебе

Это продолжается на протяжении нескольких месяцев. Стоит увидеть в поле зрения тёмную макушку, как разум дорисовывает родную фигуру, разум пытается опровергнуть очевидный факт. Николай чертовски скучает. Больно смотреть на худощавых среднего роста людей, по телосложению похожих на него. Невозможно отвести взгляд при виде человека с такой же лёгкой походкой, хотя в точь в точь никто бы ходить не смог. Тот будто и не касался земли, шагал аккуратно и размеренно. Преимущественно бесшумно. Словно перо птицы, от дуновений ветра, волочиться по грязному асфальту. Стоит только посмотреть в чьи-нибудь карие глаза, что при ночном освящении отдают фиолетовым, накатывает тоска, давящая на сердце и истерзанную душу. Стоит увидеть у кого-то бездонные омуты, в которых нет искры, вспоминается, что именно так Фëдор смотрел на жалких людей и неугодных подчиненных. На Николая всегда смотрел взгляд полный понимания и этот ядовитый оттенок радужки смягчается, тает в глазах. Взгляд ловит каждого с похожим, неровным каре и смехотворной прядью на середине лица. Аристократичную бледность оказывается имеют многие и опять заставляют вспомнить о лучшем человеке в его гнилой жизни, что стала жалким существованием. Не хочется каждый раз искать в ком-то похожие черты лица. Ведь это бесполезно, свобода точно должна была ощущаться иначе. Стоит уловить родной аромат чёрного чая или потрепанной книги, запах дождя. Даже такие мелочи заставляют осознавать ошибку. Надоело везде видеть Достоевского. Это будто наказание за его слепую веру в освобождение. Конечно руки в красных атласных перчатках перепачканы кровью, но именно это кровопролитие позволило осознать всю суть человеческих эмоций и маленького кругозора. Надоело осознавать что нет больше понимания в котором тот так нуждался, будто в кислороде. Гоголь привязался и поплатился за это сполна. С каждым одиночным утром в сердце будто сильнее вгрызается вина. Зато, Фёдор на том свете точно свободен. А светловолосый продолжает улавливать знакомые мотивы. Вот у работника, вышедшего на перекур очень знакомые прокуренные смешки. Однажды проходя мимо кафе Гоголь услышал русскую классику, кажется это его добило. Парень лежит без своего клоунского одеяния на кровати. Сил нет ни на что, глаза больше не имели той безумной искры, она погасла с осознанием того что как раньше точно не будет, он может сколько угодно находить схожести прохожих с дорогим фëдором, но этим сделает себе больнее. Гоголь выплакал сколько смог, теперь только иногда всхлипывая, шепотом приговаривал слова о раскаянии и извинениях. Уничтожить самое важное в жизни и правда было лишь мимолётным порывом к которому не стоило прислушиваться. Дело сделано, Достоевский не сбежал из тюрьмы, яд справился на отлично, наверное... Как только его время подошло Николай скрылся с места преступления. Понял, что не смог бы смотреть как на этом лице появится предсмертная гримаса. Теперь единственный способ обрести уже и не такую желанную свободу, это избавиться от оков в виде человеческого тела, пойти вслед за дорогим человеком как изначально и планировалось. В чем же теперь смысл его жизни, свободы живым не достигнуть, не вкусить еë запретные плоды.. Слова сами собой летят изо рта. - эх Дос-кун, без тебя этот мир стал таким серым, будни монотонны, ты же гений, наверняка знал, что так и будет... Что свобода эфемерна..? Знал и не сказал мне... Разговаривать с мёртвыми пожалуй лучше чем с живыми. - ты ведь с того света наблюдаешь за мной верно? Не возненавидел меня за мой мерзкий поступок? Надеюсь что нет. Прости я так и не дал тебе воплотить в жизнь твою мечту об уничтожении одаренных... Знаешь я ведь успел прочитать по губам твои последние слова.. Такие заветные три слова.. И так много изменили... Теперь он не видит схожести глупых людей с гениальным Достоевским. Теперь он видит образ прошлого, родная внешность перед ним, родной голос заставляет сердце забиться быстрее. Стоит прикоснуться как иллюзия рассыпается на мелкие осколки.