sick morning

Очередное тёмное утро выползло из под зимней ночи так незаметно, что если бы не будильник, Ацуши бы его точно пропустил. Оборотень нехотя продрал глаза, отключил раздражающее пиликанье и недовольно сонно промычал, потягиваясь. Пару минут бессмысленно поразглядывав потолок, он наконец сладко зевнул и обернулся к парню, делившему с ним кровать уже чуть больше полугода. К его удивлению, Акутагава явно пребывал в таком глубоком сне, что даже посапывал. Такое мафиози было совершенно несвойственно: обычно он спал очень чутко, просыпался быстро и вставал, не тратя и лишних пяти минут на то, чтобы понежиться в постели. — Рю-кун, — ласково прошептал Ацуши и потёрся носом о кончик носа Акутагавы, оставляя лёгкий поцелуй на его необыкновенно сухих и горячих губах. Чужое дыхание так же непривычно обожгло подбородок Тигра, — Просыпайся, а то так и на работу опоздать недолго. Рюноске страдальчески простонал что-то невнятное, но, чуть нахмурившись, глаза всё же открыл. Сил он в себе не ощущал совершенно. Всё тело, будто свинцом налилось, голова раскалывалась так, словно по ней в течение всей ночи не раз прошлись отбойным молотком. — Проснулся, — счастливо улыбнулся Ацуши и отодвинул упавшую на глаза мафиози чёрную прядь с белым кончиком. Видеть его каждое утро было большой радостью для Накаджимы, — Я приготовлю нам завтрак, — проворковал он, слезая с кровати, — Через десять минут будет готово, подходи, чтоб не остывало, — и скрылся на кухне. Совсем скоро зашумел чайник, заскворчало масло на сковороде, запахло тостами. Акутагаве же было совсем не до еды. Его откровенно мутило, в горле стоял ком, приятный аромат казался просто тошнотворным, в висках стучало, а в желудке заворачивался неясный узел. Рюноске медленно сел на кровати и подтянул ноги к груди, укладывая голову на колени. Комната поплыла перед глазами. — Рю-кун! Всё готово! — радостно сообщил через обещанные десять минут появившийся на пороге спальни Тигр со сковородой, но при виде Акутагавы улыбка тут же сползла с его лица, — Рю-кун? Что с тобой? Выглядишь не очень, — обеспокоенно протянул он, пытаясь заглянуть в усталые серые глаза. — Что-то чувствую себя неважно, — чуть помедлив, тихо выговорил мафиози, — Голова кружится... — в следующее же мгновение у Рюноске в ужасе распахнулись глаза, он издал какой-то невнятный звук и незамедлительно рванул в ванную комнату, зажимая кулаком рот. Накаджима только проводил его ошарашенным взглядом. Через несколько минут Акутагава вышел и полностью обессиленный съехал по стене на пол — ноги не держали. На почти мертвецки сером лице пятнами проглядывал нездоровый румянец, а на лбу выступила испарина. Ацуши присел на корточки напротив, протягивая стакан воды. — Как ты? — с какой-то почти материнской озабоченностью спросил оборотень. — Никак, — Акутагава резковато забрал протянутый стакан и сделал несколько глотков. Тигр сочувствующе вздохнул, подвинулся поближе к Рюноске и легонько коснулся губами его лба. Акутагава прикрыл глаза, наслаждаясь мимолётной прохладой. — Да ты весь горишь. Наверняка жар, — с нескрываемым волнением в голосе сообщил Ацуши, — Тебе надо в постель. Я помогу встать. С этими словами оборотень закинул себе на плечи чужую руку и поднялся, подтягивая за собой ослабшее тело Рюноске. Тот почти не сопротивлялся. — А если меня опять? — с некоторым опасением спросил Акутагава и как-то неопределённо мотнул головой в сторону ванной. — Не волнуйся ни о чём. Я обо всем позабочусь, — заверил Накаджима, помогая мафиози облокотиться на него поудобнее, — Идём. С грехом пополам Ацуши довёл до спальни регулярно запинающегося и то и дело норовящего рухнуть Рюноске, уложил в постель и укрыл одеялом. Акутагава чувствовал себя последней тряпкой, распластавшейся по матрасу без сил и на то, чтоб пальцем пошевелить. — Тигр... — едва слышно выдохнул он, — Дай телефон. Ацуши без лишних вопросов протянул мафиози телефон и тактично убрался в кухню, а затем и вовсе решился не тратить время зря, а подготовить компресс, чтоб хоть как-то сбить температуру. Жаропонижающих в их доме ужасно не вовремя не оказалось. Акутагава же, кое-как собрав в плавящемся мозгу нужные цифры, набрал номер, включил динамик и уронил телефон на подушку рядом с собой. — Мори-сан, — кратко поприветствовал он, — сегодня не могу явиться. Заболел, — Рюноске сгорал со стыда, но сейчас не мог толком на ногах стоять, а потому был полностью бесполезен, — Прошу прощения. Босс знал Акутагаву не первый год. Знал и его привычку пренебрегать своим плохим самочувствием и работать несмотря ни на что. Но если Рюноске сам просит об отгуле, значит это что-то куда серьёзнее, чем лёгкое недомогание, поэтому Огай отпустил своего подчинённого без каких-либо сомнений ровно настолько, насколько ему понадобится. Как только из телефона донеслись спасительные гудки, Рюноске прошипел какие-то жалкие проклятия и зажмурился от жгучей боли в голове. Через минуту Ацуши образовался в комнате с компрессом. Тигр убрал налипшие на мокрый от пота лоб волосы и положил прохладную тряпочку. Сам же уселся на край кровати и принялся ласково поглаживать чужую макушку, путая пальцы в чёрных, как смоль, прядках и не спуская взгляда с бледного лица. Акутагава выдохнул, расслабляясь. Приятный холодок значительно облегчал ощущения от жара, а нежные прикосновения смягчали боль. — Тебе бы поспать, — шёпотом заметил Накаджима, проходясь в очередной раз от уха к затылку и останавливаясь, чтоб огладить шею, — Так, глядишь, и температура быстрее спадёт... — И то верно, — не открывая глаз тихо ответил Рюноске. Сон и в правду начал накатывать на него, очень хотелось провалиться в его объятья и забыться наконец. Однако заснуть так просто Акутагаве не было суждено. Засевшая в лёгких болезнь не могла упустить возможность воспользоваться слабостью Рюноске. В груди всё свело, и он надрывно закашлялся, резко садясь на кровати и тут же складываясь пополам. Ацуши даже поморщился от того, как болезненно звучал этот кашель. Рука перекочевала с головы на спину и теперь, будто поддерживающе, блуждала вверх-вниз вдоль позвоночника, пока Акутагава трясся в судорожных попытках втянуть хоть немного воздуха. Когда мучительный приступ отпустил, Рюноске упал на подушки, прерывисто дыша и облизывая окровавленные губы. Платка под рукой не оказалось, поэтому как бы Акутагава ни старался закрыть рот ладонью, несколько капель крови всё же заалело на белоснежном одеяле. Следом от стыда окрасились в красный и впалые щёки. — И-извини, — сипло и явно с большим трудом обронил мафиози. — Я же сказал тебе, ни о чем не беспокоиться, — недовольно проворчал Ацуши, — Принести воды? Во рту стоял неприятный металлический привкус, но сил на речь у Рюноске уже не осталось, поэтому он только кивнул, заранее смерив тигра взглядом, в котором читалась глубокая признательность. Накаджиме дважды повторять не приходилось. Он мигом метнулся в кухню и вернулся обратно со стаканом горячей, но не обжигающей воды. Отставив стакан на тумбу, оборотень помог Акутагаве сесть, затем же взял стакан вновь и напоил Рюноске. Этому последний был, конечно, не сильно рад, но недовольства не выказывал. Закончив с водой, мафиози склонил голову в каком-то глубоко аристркоатичном благодарственном жесте и улёгся обратно. В этот раз сон принял его, как только голова коснулась подушки.