Бездна смотрит на тебя

      В ушах застыл оглушительный гадкий звон, от которого болела голова. Свет пробивался даже сквозь крепко зажмуренные веки.       Чувства навалились на парня разом, от чего он ещё несколько мгновений не мог прийти в себя, словно зависнув в пустоте, словно вокруг него не было ничего, кроме этого ужасного звона и света.       Постепенно звон утих, а свет перестал быть таким слепящим. Тогда он и ощутил, что лежит на слегка влажной траве, нос ему щекотят какие-то сладко пахнущие цветы, над головой перешёптываются кроной деревья, в листве которых свила гнездо какая-то неведомая птица.       После этого юноша осторожно открыл глаза. Первым, что он увидел, было небо. Оно раскинулось над ним и казалось будто бы бесконечным, занимало всё поле его зрения. Чистое, без единого облачка, безмятежное небо завораживало его – зрелище было прекрасное.       Ему бы хотелось остаться в этом умиротворяющем, тихом месте, чувствовать на своём лице лёгкий ветерок, ерошащий ему волосы, слушать пение птиц в листве и любоваться этим бескрайним небом, но у него были другие, первоочерёдные задачи. К примеру, нужно было понять, где он вообще находится.       Парень крепко потянулся и осторожно сел, потирая виски. Голова была будто бы свинцовая, тяжёлая, и мысли в неё лезли с неохотой. Постепенно сознание начало проясняться, и кое-что парню стало ясно.       Во-первых, его зовут Лололошка. Это он знал наверняка, однако сознание отказалось открыться больше, точно не желая подсказывать, как он оказался в этом незнакомом месте.       Во-вторых, нужно найти укрытие. Эта мысль, словно инстинкт дикого зверя, засела у него где-то в мозговом стволе, заставляя двигаться дальше.       Выждав ещё несколько мгновений, Лололошка поднялся – и тут же чуть не упал обратно. Ноги казались ватными и держали его слабо, будто бы тело забыло, как это делать.       –Твою ж... – пробормотал он, осматриваясь вокруг. Собственный голос был какой-то хриплый, будто бы от долгого молчания, звучал глухо, но всё же успокаивал.       Он стоял на небольшой поляне, на которой росли нежно-голубые незабудки, покрытые блестящими капельками росы, напоминающими крохотные бриллианты, искрящиеся на солнце. Свежий медово-цветочный запах вскружил ему голову, расслабляя и точно навевая какие-то воспоминания. По краям поляну окружали высокие деревья с тонкими стволами. Деревья были необычные, их кора сияла на солнце, будто бы в неё вставили крошечные кусочки слюды, и имела странный синеватый оттенок. Насыщенного цвета изумрудная листва шуршала над головой: она была домом для дивных птиц, переругивающихся между собой. Это место было умиротворяющим и спокойным. Казалось, что само время здесь замерло.       –Так...надо бы, что ли, хоть округу осмотреть? – пробормотал юноша, запустив в волосы пятерню. Пускай ему и понравилась цветочная поляна, но оставаться здесь Лололошка не осмелился: стоило поискать в округе что-нибудь ещё.       Чуть пораскинув, Лололошка двинулся, судя по всему, на восток, ориентируясь по солнцу, старательно катившемуся по небосклону к верхушкам деревьев. Скоро наверняка стемнеет, так что ему точно стоило поискать себе убежище.       Идти было легко: трава была мягкой, но невысокой, от кустов, совершенно миниатюрных, мимо которых проходил юноша, разлетались какие-то жучки, которые начинали светиться лунным светом при прикосновении к ним. Отдалённо они напоминали светлячков, но было в них что-то отличное.       Он шел около получаса, когда голубой лес вокруг начал редеть: деревья становились тоньше, а после и вовсе исчезли, открывая вид на равнину, на которой росли редкие крючковатые деревья. Трава на равнине была какая-то желтоватая и более колючая, не такая свежая, как в лесу. В ней спрятались какие-то полевые цветы, над которыми кружились голубые бабочки, расправляющие свои нежные крылышки и совершенно не боявшиеся случайного путника.       Словно шрам, равнину пересекал ручей, тянущийся голубой лентой по всей её ширине, насколько хватало глаз. Ручей был неглубокий, но вода в нем была свежая и обжигала холодом. К своему удивлению, Ло обнаружил недалеко от себя перекинутый через водоём жухлый мостик из темно-коричневых досок: символ человеческого присутствия. Тропинка к мостику заросла травой: было видно, что ей долгие годы никто не пользовался – но она все же была различима среди растительности.       Подойдя ближе, Лололошка увидел, как прогнили доски на мосту, обвалившись в некоторых местах и открывая взору ручей под собой. Сперва юноша сомневался, стоит ли идти по нему, но, взвесив все за и против и решив, что выбора у него особо и нет, осторожно ступил на его поверхность.       Шел он осторожно, боясь разрушить хлипкую конструкцию. Успешно перейдя на другую сторону, молодой человек вновь осмотрелся, а после двинулся по тропинке, тщательно высматривая ее в траве, которая здесь была гораздо выше, чем на противоположной стороне реки. Здесь трава легко резала руки, оставляя на них мелкие неприятные ссадины. Выглядела куда более сухой. И цветов здесь практически не росло.       На небе появились первые облака, чуть окрашенные книзу нежным розовым цветом, когда парень вышел к ветхому домишке с обваливашейся треугольной крышей. Вокруг домика была высажена живая изгородь, скрывающая сад от всего мира; когда-то она была, наверное, аккуратно выстрижена, но, почувствовав отсутствие садовника, разрослась во все стороны, захватывая сад, обвивая растущие рядом тоненькие деревья. Растительность расползалась по всему участку, прорастая даже в самом строении и на его крыше. Дверь дома обвисла и сейчас покачивалась под напором лёгкого ветра, едва слышно поскрипывая.       Лололошка, пробившись через траву-хозяйку этого место, боязливо переступил через порог. Внутри домик оказался еще меньше, чем выглядел снаружи. В нём было всего две крохотные комнатки, соединенные недлинным коридором, заваленным различным хламом.       Та комната, что была побольше, когда-то была чем-то вроде мастерской: в ее центре стоял старый верстак, повидавший многое. На нём валялись какие-то старые бумаги, опилки, остаточный материал от изготовления каких-то вещей – мусор, проще говоря.       На стене висел меч, покрытый толстым слоем пыли и свисающими комьями паутины. Смахнув грязь рукой, Лололошка взял меч и покрутил его, рассматривая лезвие. Оружие было старым, покрытым слоем ржавчины (появившейся, видимо, из-а протекавшей крыши) и туповатым, но для начала, в прочем, сгодится: потом он, в любом случае, найдет что-нибудь получше, а пока и эту развалюху можно повесить на пояс, дабы не чувствовать себя совсем уж беззащитным.       В углу, за грязной закоптившейся печью, сиротливо стоял топор, явно повидавший многое. Он тоже наверняка пригодится, а если и нет, то лишним уж точно не будет.       В сундуках, стоящих у разбитого окна, в которое пролезла кудрявая лоза, теперь растелившаяся по полу, валялись какие-то строительные материалы и инструменты, вроде палок или непонятной руды, которые, вероятно, могли понадобиться позже.       Поняв, что ничего интересного в старой мастерской больше нет, парень покинул помещение и направился во вторую комнату, оказавшуюся спальней.       У окна, покрытого сеткой трещин, стояла продавленная кровать с одеялом, которое когда-то давно было красным, но теперь выцвело, как и картина, украшающая стену напротив. В её побледневших мазках смутно угадывался чей-то силуэт, но нельзя было разобрать ни лица, ни возраста, ни даже пола фигуры. Возле выхода стоял письменный стол, на котором, как и во всём остальном доме, лежал всеми позабытый мусор.       В углу стоял старый тяжёлый сундук, который Ло открыл, подумав, что в нём может быть что-то полезное. Вопреки ожиданиям, на дне сундука валялись разве что ненужные вещи и всякие мелочи: огниво, несколько факелов и ещё какая-то рухлядь, совершенно не стоящая внимания.       Парень уже хотел расстроиться, как, подняв один из факелов из сундука, обнаружил под ним пергамент, бережно свернутый в трубку и перевязанный коричневой лентой. Пергамент оказался старой картой (хоть что-то полезное!), на которой был изображен домик, в котором Лололошка, вероятно, находился сейчас, некий Незабуточный лес, откуда он и пришёл и крест, небрежно обозначавший что-то на краю острова.       Выглянув в окно, юноша увидел, что небо постепенно всё больше окрашивалось в розовый цвет, но время у него всё же было. В крайнем случае, если на этом острове водится кто-то недоброжелательный (быть может, какие-то звери), то и оружие у него было: отбиться как-нибудь он сумеет, так что время выдвигаться, а там дальше он уже разберётся.       Карта указывала дальше на восток, а дорога заняла всего минут пятнадцать. Почва под ногами стала всё более каменистой, трава на ней более редкой, и Ло уже полностью погрузился в размышления о ситуации, приключившейся с ним, о пропавшем хозяине дома и о том, где он вообще находится.       Так бы он и шёл дальше, если бы не пропасть, разверзнувшаяся прямо перед его ногами. Парень вскрикнул и чуть не упал, пошатнувшись назад на несколько шагов. Сделав несколько глубоких вдохов, Лололошка осторожно заглянул вниз, словно ха край мира.       Дальше земли под ногами уже не было: внизу была лишь фиолетовая бездна, раскинувшая свою голодную пасть, желающая затянуть внутрь и больше никогда не отпускать. Остров парил в невесомости, из его края обломками костей торчали неизвестные кристаллы, на которых играл свет солнечного диска, падающего пропасть, с каждой минутой всё больше и больше темнеющую.       Стоило парню перевести взгляд чуть дальше, как его взору предстала удивительная картина: другие парящие острова, маленькие и большие, лесистые и пустынные, висели над пустотой, тонули в закате. Некоторые из островов висели чуть выше, некоторые опускались совсем низко.       Словно осколки одного мира, острова были раскиданы по округе, и выглядело это всё впечатляюще.       Лололошка сжал в руках пергамент, растерянно глядя перед собой. Мысли испуганным пчелиным роем кружились в голове. Куда же он попал? Кто построил этот дом и куда он делся?       У него не было ответа ни на один из этих вопросов.