Однажды осенью

Тихой ночью лязгнула связка ключей. Тёмноволосый медленно обернулся на звук, замечая длинноволосую фигуру, поднимающуюся по лестнице. Фигурой оказался Хаджиме, готовящий до боли знакомую связку ключей. Среди груды этих маленьких железяк один ключ был мутным воспоминанием из детства брюнета. Вспомнив, от чего был серебряный ключик, который теперь держал Коконой, адепт повернул голову к двери, перед которой сидел последние двадцать минут. Белая, украшенная рисунком тонких ветвей с голубыми цветами. Меж хрупких сучьев прятался красногрудый снегирь, пытающийся спастись от холода падающих на него снежинок. Эта дверь выглядела как обложка книжки с зимней сказкой. Она уносила юного Ханагаки в не такое уж и далёкое прошлое, хотя самому ему казалось, что с тех дней прошло уже несколько десятков лет. Прикрыв глаза, адепт глубоко вздохнул. Его голова загудела, а затем ему вспомнился нежный, возможно даже обманчивый образ девушки. Белые нити волос водопадами струились до таза, попутно обрамляя и бесстрастное лицо. Две густых передних пряди, в точности как и волосы за спиной, на концах были туго перевязаны голубыми лентами. Чуть зауженные у ступней, мятно-зелёные штаны свободного кроя хорошо сочетались с нежно-голубым свитером крупной вязки, открывающим плечи беловласой особы. В её руках, на тонких запястьях которых висели большие золотые браслеты, находилась книга, названия которой юноша не мог вспомнить. На столе рядом с девушкой находился открытый блокнот и ручка, коей она всё время что-то выписывала из книги на чистые листы ежедневника. Вот скрипит половица и длинновлосая поворачивается на звук рядом с входной дверью. Её сияющие голубые глаза устремляются на маленький силуэт у входа. Заметив ребёнка в своей комнате, девушка хмурится и тут же начинает отчитывать малолетнего нарушителя, зашедшего в чужую спальню без стука. — Ханагаки! — Шёпотом позвали брюнета. Изящная ладонь аккуратно легла на надплечье подростка, после чего он наконец открыл глаза. Перед ним стоял несколько обеспокоенный Коко, над макушкой которого голубоглазый видел угол приоткрытой белой двери. — Слушай, если ты устал, мог сказать об этом мне, я бы перенёс встречу. — Поднявшись с корточек, тёмные глаза с тревогой осмотрели ведьмака. Слова, произнесённые Коконоем, звучали как нечто инопланетное. Было совсем непривычно слышать предложение о переносе времени от кого-то, кто ценил своё время как никто другой. Но углубляться в это Двенадцатому совсем не хотелось. Его голова и без того была забита мыслями о гулях; предстоящих зачистках близлежащих домов; каждодневных тренировках; ситуации, которой оказался их клан из-за чрезмерной доброты; и недавнем поцелуе с очень наглым демоном. Потому забивать себе в уши необычное поведение друга и почти стёртые воспоминания не хотелось. Вместо этого кучерявый поднялся с ковра, и оттряхнув одежду от пыли с пола, встал подле бакэнэко. — Прости, Коко-кун. Я случайно вспомнил свою сестру и так задумался, что не заметил, как ты пришёл. — Улыбнулся тёмнокудрый. Он более бодро проскочил в открытые двери, которые Хаджиме успел открыть, пока тот придавался ностальгии, и проник в убранство комнаты. Буквально ничего не изменилось в той спальне с тех пор, как он бывал там не смышлёным мальчишкой. Между двумя окнами были приколочены три полки. На самой верхней из них стояли книги, носящие на себе названия знаменитых произведений западных писателей. На второй же деревяшке стояли горшки с миниатюрными кактусами, о которых слуги усердно заботились последний десяток. А последняя полка являлась кладезем небольших глиняных статуэток, изделий из хрусталя и прочих поделок ручной работы, коллекционировавшихся долгие годы. Стены комнаты, чей цвет брюнет не мог разглядеть из-за темноты в помещении, хвастались бумажными листами с, насколько понимал адепт, выцветшими рисунками. Из мебели в комнате были лишь простые стол и стул; огромный шкаф, достающий своими размерами от пола и до самого потолка; смехотворно маленькая на фоне шкафа, но весьма практичная, по воспоминаниям ведьмака, тумбочка с секретами; кресло-мешок, стоящее в одном из углов комнаты; и кровать с однотонными простынями, что расположилась под самым дальним окном. — Простенько, но со вкусом. — Прокомментировал ёкай, заходя следом и закрывая дверь. Тёмнокудрый же только кивнул словам Хаджиме, как бы соглашаясь с ними. Всё было в точности, как и сказал бакэнэко: просто и со вкусом, но не более того. Расположение самой комнаты считалось очень удачным: близко к зачарованному ходу; далеко от учебных кабинетов, откуда вечно доносится какой-то шум; окна выходят на внешний двор; по зачарованному ходу можно быстро добраться до столовой и кухни; а рабочий кабинет их бабушки находится так далеко от этой пустующей спальни, что зачастую ей просто лень отправлять сюда слуг или идти самой, а значит, что по какому-то пустяку тебя тревожить не станут. Однако было в этой комнате нечто более, как считал бывший блондин, грандиозное. И этим нечто была неприметная дверь, ведущая в коморку. Уставившись на серое изделие из дерева, голубоглазый мигом понял, почему местом их встречи Коконой выбрал именно эту комнату из всех имеющихся. Он хотел попасть туда – в главный секрет пустой спальни. И коли в своих руках ёкай держал ключи, что были под надёжным надзором Акихико, ведьмак мог быть уверен, что дозволение на посещение маленькой сказки этого места длинноволосый получил. — Акихико-нии тебе показывал, как открывать двери сада снов? — Повернулся к подростку брюнет, ловя взор удивлённых тёмных глазах. Компаньон кучерявого вне всяких сомнений был удивлён тем, что только, что услышал. И данный шок, кажется, оказался заразен. Кастелян так же мгновением позже вылупился на бакэнэко, не понимая, к чему тот корчит такие страшные рожи. — Что? Не так уж и сложно догадаться, зачем мы здесь. Ты не похож на парня, которому доставляет огромное удовольствие сидеть в комнатах покойников. А уж тем более, кому будет приятно тусоваться в спальне моей давно умершей сестры. Так, что последнее и единственное, зачем мы могли бы сюда прийти, это сад снов. — Кошмар. Тебе бы в детективы идти. — Успокоился саибо, переходя к поиску нужного ключа. — Много ума, чтобы догадаться, для чего мы здесь, не требуется. — Опять настоял на своём тёмнокудрый. Длинноволосый прекратил перебирать ключи и странно посмотрел на младшего. Он долгие три секунды с укорением разглядывал адепта, коего уверенность медленно стала покидать под натиском чужого взгляда. А затем расплылся в своей кошачьей улыбке, заметно расслабившись. — Кто бы мне про ум щас заливал, а? — Промурлыкал старший, захватывая внимание ведьмака. — Кто на той неделе в тесте по огелагии написал, что страна-основатель двенадцатиэтапных ритуалов, это Бразилия, а не Мадагаскар? — Поддразнил тёмноглазый, припоминая недавний промах парня. Этот подкол мгновенно вогнал кучерявого в краску, и тот стал говорить чуть громче, поддавшись эмоциям: — Я просто перепутал! Забылся и так ответил! — Оправдывался кастелян. — И кто вообще по твоему мнению на Мадагаскаре мог придумать способ проведения ритуалов в двенадцать этапов? Лимуры? — Да! — Ответил Хаджиме, желая побесить брюнета подобным ответом. — У них хотя бы больше шансов сделать это своими лапками, чем у твоих бразильских попугаев! — Ухмыльнулся ёкай, чудом уворачиваясь от удара бледной ладони. Уже во всю раскрасневшись, ведьмак стоял перед длинноволосым злее чёрта, борясь с желанием ударить кошака. Через секунду связка ключей вновь зазвенела. Коко стал перебирать железки, ища нужную. В это же время Такемичи с ожиданием, интересом и толикой скуки смотрел на дверь, за пределы которой мечтал попасть до десяти лет. После же исполнения круглой цифры он, ещё тогда маленький мальчонка, узнал историю о первом человеке, жившем в этой комнате. Тогда же всё желание побывать там у него отпало. Однако, где-то в самых низах его души теплилось любопытство. Ему хотелось знать, правда ли та байка, о которой ему рассказывала бабка, или же то была страшилка, чтобы отвадить его от дверей забытых покоев. Возможно в тех же глубинах зародился очередной вопрос, задать который кучерявый поспешил сразу же: — А Акихико-нии рассказал тебе байку про этот сад? — Подняв взгляд на лицо спутника, голубоглазый столкнулся с новым удивлением компаньона. По растерянным и любопытным зрачкам, забегавшим в чёрных омутах, кастелян понял, что толком ёкай об этом месте осведомлён не был. А потому его губы напряжённо поджались, будто неведомая сила шептала ему на ушко, чтобы он рассказал страшилку об этой комнате, призванной отпугивать назойливых детей. Вот только никакой силы не было и в помине. Только страх и неуверенность, не позволяющие заговорить об очередном согрешении старого дома. — В этой комнате когда-то давно жила младшая сестра бабушки. По её словам, этой сестрой она дорожила больше, чем всеми остальными родственниками. Эта же сестра создала сад снов. — Поделился лишней информацией тинейджер. На секунду Хаджиме задумался, что это и есть вся история. Но вдохнув грудью воздух, тёмнокудрый продолжил. — Бабушка убила её в том саду, о котором в то время никто не знал, и оставила её труп гнить там. А всем домашним она сказала, что та сбежала со своим избранником, пытаясь избежать нежеланного брака. — Поведал историю кастелян, отворачивая взгляд и мысленно готовясь к худшему без какой-либо надежды на лучший исход. Он умолк и стал покорно ждать, когда же удивление саиба сменится отвращением, гневом или страхом. Вот только прошла секунда, две, три, а ничего так и не произошло. Оттого Такемичи вернул ранее убранный взор на Хаджиме, в то же мгновение обнаруживая смятение в тёмных омутах ёкая. Последний странно взирал на ведьмака, словно глубоко задумавшись о чём-то, и не сдержавшись, заговорил: — А нельзя было её в том саду закопать? На кой хуй твоя бабушка оставила труп своей сестры где-то на поверхности и не закопала его? Или я чего-то не понял и труп всё же сейчас под землёй? — Изумлялся длинноволосый, в который раз возвращаясь к поиску необходимого ключа. Адепт же выглядел потеряно. Даже Цубаки ненавидела себя за этот поступок, говоря про свою персону, как про поистине плохого человека. Но бакэнэко же лишь возмутился на то, что труп не был закопан. Больше притензий к этой истории у него не было. — Не закопали. — Чуть отрешённо и немного тихо произнёс тёмнокудрый, опуская глаза к полу. — Ну зашибись. Тогда планы меняются. Будем с тобой останки твоей двоюродной бабушки в узелок прятать, да под землю совать. — Продолжил поиски юноша. _______________________ Отворив дверь спустя мучительные пять минут, длинноволосый ёкай потянул ту на себя. В тот же миг, как приоткрылся проход, наружу вырвался освежающий аромат влажной травы и цветов. Учуяв его, адепту защекотало нос, и он мигом прошёлся рукавом серой кофты по всему лицу, столь интересным образом предотвращая надвигающийся чих. Тёмноглазый, также учуяв щекотливый запах, пожмурил нос, негромко шмыгнув, и наконец открыл дверь нараспашку. — Голубоглазые вперёд! — Заявил юноша, хитро улыбаясь и наигранно кланяясь, пропуская компаньона в соседнюю комнату. И последний, переняв неуместно весёлую эстафету, ухмыльнулся в ответ на высказывание, намеренно отступая назад с выжидающим взглядом старшего. — Ловко ты фразу на свой лад перехуячил. — Думаешь? — Поддержал беседу обладатель волнистых прядей, пряча ключи в карманы. — А мне кажется, что ещё более ловко нас перехуячит Акихико. Он мне эту связку всего на два часа одолжил. Так что пошли быстрее. Нам ещё кости в тряпках надо найти и закопать. — Напомнил Хаджиме. В итоге ведьмак зашевелился, подходя к порогу комнату, служащей неким "порталом", что разделял границы невзрачной, полупустой комнаты и прекрасного сада, таящегося по ту сторону стены. — Кости в тряпках. — Повторил старшеклассник, чем мгновенно заинтересовал своего спутника. — Какого высокого мнения ты о моих родственниках. — Послышался едкий сарказм в молодом голосе, не заметить который, было равносильно подтверждению своей недалёкости. — А ты думаешь, там хоть что-то осталось от тела твоей бабушки? Давай отдадим свои мозги на растерзание логики и обдумаем этот вопрос: могло ли от твоей двоюродной бабушки остаться что-то помимо костей, одежды и нескольких волосинок? — Зашёл следом за тёмнокудрым Коконой, в ту же секунду узрев просторную местность, поросшую травой и цветами. Листья и ростки неизвестных растений зелёной тропой растелались по всему саду. Тонкие и постаревшие за прошедшие десятилетия деревья сгорбились над землёю шатром, свесив покрытые зеленью ветки к высокой траве, доходящей до самых колен. Множество прекрасных цветов выглядывали из этой травы на редких гостей их сада, сияя всевозможными красками. Оглядев пространство, кучерявый повернулся к притихшему коту, не дольше мгновения рассматривая его восхищённое видом сада лицо, перед тем как отвернуться и идти дальше в самый центр чудо-теплицы, освещённой голубыми и белыми шарами маны. — Да я не про это. У вас у всех будто вообще никакого уважения нет ни к нашей семье, ни к покойникам. Я уже молчу про покойников, являющихся моими родственниками. — Спрятав ладони в карманы, брюнет с досадой вздохнул. Находиться в этом саду было очень непривычно. Особенно, когда из закутков сознания доносился голос главы дома, напоминающий ему, что в этом саду они были не одни. — Пиздёжь. Нормально мы к твоей семье относимся. — Попытался опровергнуть слова кастеляна кошак, а затем, подумав, исправился. — Ну, кроме Улыбашки. Он, похоже, никогда не смирится с мыслью о том, что только в главной ветви вас около сотни, а тут ещё и побочные существуют. — Вспомнив про главного хейтера большого количества родственников, старший глазами наткнулся на цветочный куст, обросший пушистыми помпонами персикового цвета. От такого совпадения мужчине стало не по себе, однако улыбка всё равно полезла на лицо под звуки разносящегося смеха. Это хохотал Ханагаки. Комментарий Коко про Нахою сильно насмешил двенадцатого наследника, неожиданно вспомнившего, как постоянно реагировал рыжик, узнавая новые имена и факты существования его родственников. — Ладно, с этим сложно не согласиться. Думаю, тогда лучше не говорить Нахое-куну о бабушке Сумирэ, не то он истерику закатит посильнее той, которую он устроил, когда Кадзутора-кун притащил к ним в комнату теневую крысу. — Оглядываясь по сторонам, приходил в более хорошее расположение духа тот. Теперь мысль о покойной родственнице стала отходить на второй план. Вот только Хаджиме, услышав незнакомое ему имя, зацепился за него и быстро начал новый разговор. — Сумирэ? Имя бабушки? — Приблизился к младшему саиба. На вопрос он получил решительный кивок головой, который был принят как "да". И тогда в одном из их недавних диалогах Коконой вспомнил любопытную деталь, которая теперь не покидала чертоги его разума. Избавиться он от неё решил тем же путём, что и секундой ранее: спросить напрямую. — Слушай, вопрос, конечно, бестактный, но всё же... Если верховная ведьма в самом деле дорожила этой Сумирэ, то чего она вдруг решила её убить? — Донёсся до ушей кучерявого вопрос, и между ними воцарилась тишина. Такемичи обернулся, желая видеть Хаджиме, и заглянул ему в глаза. Он пристально смотрел на него секунд десять, судорожно о чём-то думая, чем тревожил длинноволосого. Наконец адепт шелохнулся, всего на полсекунды отводя взгляд влево, а затем перемещая взор на прежнее место – к лицу бакэнэко. — Если скажу, никому не проговоришься об этом? — На полтона ниже заговорил ведьмак, украдкой поглядывая и в правую сторону. Коко только сглотнул слюну, поддаваясь таинственно серьезному настроению Такемичи, а секунду спустя кивнул. Это стало для мальчишки сигналом приступить к действию. Он сделал несколько шагов назад, не отводя голубых глаз от ёкая. Его попытки тихо идти и не издавать ни звука напоминали повадки кошки на охоте. К слову, кошка эта моментально сменила траекторию ходьбы. Отвернувшись от Хаджиме, двенадцатый побежал к самому центру сада, что находился не шибко-то и далеко от самого бакэнэко, и остановившись там, не раздумывая, уселся на траву, приминая ту своим весом. Прошла секунда. Ханагаки тут же вылупился на Коконоя, явно чего-то ждал с его стороны. Чего именно от него хотели, Коко понял сразу. Он молча поплёся в сторону разбушевавшегося в своей игривости брюнета, любуясь тем, как тот с нетерпением дожидался его. Через четверть минуты ёкай наконец подобрался к адепту, без лишних слов усаживаясь напротив этого загадочного чудовища. — Жил-был клан ведьм, что под правлением не самых лучших лидеров стал приходить в упадок. — Начал былину тёмнокудрый, руками создавая струйки голубого дыма, собирающегося в точную копию дома Зимнего Цветения. — Клан всё рушился и рушился, теряя свою былую славу. И он продолжил это делать, если бы тогдашний глава клана не погиб вместе с женой и выбранным им кандидатом на роль следующего главы рода в войне кланов. — Дым несколько раз сменил свою форму: рушащееся по частям поместье; трое людей без лиц; и надгробные плиты, вокруг которых столпились люди. — У главы того клана в живых осталось сорок четыре ребёнка. И сделать новым лидером противные старейшины решили самого старшего из них. — Картина вновь поменялась. Сначала появилось множество силуэтов разного цвета. Затем с десяток новых фигур белого цвета облепили золотого человека, торжественно вручая ему шкатулку. Ёкай же лишь тихонько вздохнул, понимая, на что похожа та сказка, которую ему в весьма детской манере рассказывает Такемичи. — “Трагедия сорока четырёх“ — Прошептал Хаджиме, и голубоглазый молча ему кивнул. — Увидев, кто будет ими править, не взятая никем в расчёт дочь бывшего главы впала в отчаяние. Будучи в немилости у своего глупого брата и старейшин, она понимала, что перед тем, как привести клан в состояние необратимого хаоса, они избавятся от неё и всего её двора. — Плавно проведя рукой под дымом, Ханагаки сменил изображение. Теперь силуэт золотого цвета, гордо подняв голову вверх, смотрел на женщину тёмно-зелёного цвета, держа в руках шкатулку. — Боясь потерять те единственные крохи, что оставались у неё и её клана, ведьма отравила старшего брата во время банкета, и там же она нашла союзника – бастарда их семьи. — Дым принял форму белой девушки с длинными волосами, что не медля и секунду, пожала руку тёмно-зелёной фигуре, глядя на которую Коконой предполагал, что та является нынешней главой клана. — Следом, после смерти несостоявшегося главы, погиб и его нерождённый ребёнок, после потери которого, вдова почившего была изгнана из клана. А через несколько месяцев, так и не найдя главу, ведьменский род лишился двух женщин в клане, также претендовавших на место главы. И вот так, год за годом, убивая всех неугодных ей, ведьма столкнулась лицом к лицу с хмурой сестрой, которую та очень любила. — Перед Цубаки – тёмно-зелёной фигурой, встал розовый силуэт, зло уперев руки в бока. — Сумирэ обо всём догадалась? — Грустно улыбнувшись, спросил черноглазый. Он, не дослушивая историю до конца, уже понимал, какой конец будет у этой истории. — Точнее, узнала. Она очень долго ругалась с бабушкой, толдыча ей о неправильности её поступков. А потом неожиданно заявила, что они вместе пойдут к старейшинам клана и императору, и расскажут им всё, после чего бабушка должна будет попросить у них всех прощения, а затем принять наказание: тюрьма либо же изгнание из клана. Ну или как вариант, всё вместе. — Развеяв ладонью дым перед лицом, Такемичи откинулся назад на руки, разглядывая сад. — Что за наивная дура? Да после такого твою бабушку отправили бы на казнь, а вместе с ней и всех людей из её двора, включая детей. — Насупив нос, кот цокнул, повторяя ранее проделанное адептом движение и прикрывая глаза. — После этой ссоры бабушка встала перед выбором: младшая сестра, что, казалось бы, искренне её любила, или собственные дети и товарищи. — Плюхнувшись на траву, кастелян прикрыл глаза, набирая грудью воздух. Секундой позже до ушей кучерявого донёсся лёгкий шелест. Мгновенно оторвавшись от собственных мыслей, адепт проследил за источником звука. Это Коконой полз к нему на четвереньках, сразу после достижения своей цели падая на зелень рядом с ним. Затем, задумавшись над чем-то, длинноволосый повернулся к ведьмаку, всё ещё наблюдающему за ним, и столкнулся с светом голубых, ясных глаз. — Коко-кун, давай просто поболтаем о чем-нибудь, а тело Сумирэ трогать не будем? — Жалобно проскулив, вновь закрыл глаза юноша, вздыхая от усталости. — Ладно. — Согласился названный. — Но боюсь темы для разговора тебе могут не понравиться. — Предупредил и улыбнулся старший, ненароком пододвигая ладонь к руке двенадцатого. ________________________ Скорбным призраком, плетясь по зачарованным коридорам, тёмноволосый в полудрёме уходил думами к прошедшим двум часам, которые он провёл с Коко. Каждые двадцать метров в коридоре стояло по два адепта, грозно бдящих за обстановкой дома. Они безмолвно приветствовали его – члена правящей семьи, коротко кивая при виде его. Такемичи делал так же в ответ, не имея в себе силы поздороваться со слугами словами. Уж больно сильно его клонило в сон, да так, что он был уверен, что ляжет где-то в этом же коридоре на ближайший диван и заснёт, не зная бед. И голубоглазый так бы и сделал, если б только он не осмотрел помещение чуть внимательнее, чем ранее. "Где все слуги?" Повертев головой по сторонам, ведьмак выбрался из полудрёмы. На последние пройденных им тридцать метров не было ни одного живого существа. Зато имелась чуть приоткрытая дверь, которая по технике безопасности должна быть прикрыта. И подойдя к ней, кучерявый обомлел. Стоны. Ёбаные, мать их, стоны лились из приоткрытой двери. Это не были болезненные стенания. Вовсе нет. Скорее кому-то было слишком хорошо. И в этом "хорошо", младший узнал голос, об обладателе котором он ничего не слышал месяца два точно. — Да ну нет. — Заканючил подросток, заглядывая в дверную щель. Сквозь неё он быстро нашёл предмет шума, что раскидав русые патлы по столу в центре комнаты, закинул ноги неизвестному ведьмаку человеку на плечи. Оба были мужчинами, и оба были абсолютно нагими. — Ещё и на столе, сволочи. — Проскулил адепт, осторожно поднимая ладонь к дверной ручке. Ухватившись за ту спустя секунду, Ханагаки сделал шаг назад, мгновенно дёргая дверь на себя. — Имейте совесть! В комнате диваны есть! На крайний случай стул! Зачем на столе-то ебаться?! — Крикнул парень, отвлекая мужчин от совместного дела. Те обернулись на него, и человек, чью личность кастелян распознать не смог, отпрянул от тела под собою. Русоволосый же приподнялся на локтях, и пронаблюдав за тем, как его партнёр нервно подбирает свои вещи со всех ровных и не ровных поверхностей, повернулся к двенадцатому номеру. — Бамбук, блять! Ты не мог попозже прийти? Я занят, у меня гости. — Вставая со стола, светил своим телом мужчина, что бесило названого. Длинноволосый же, повернувшись в сторону спешно собирающегося мужчины, крикнул тому в спину "прощай" и вернул внимание подростку в дверях. — Ну и? Что послужило причиной того, что ты меня на ночь глядя решил без сонной гигиены оставить? — Повернувшись на бок, уставился на ведьмака мужчина, раздосадованно хмурясь. — Хуй прикрой. — Подошёл к столу брюнет, садясь на стул. Молодой человек же лишь лёг на спину, игнорируя требование младшего. Он секунду полежал в этом положении, бесцельно пялясь в потолок, а затем сел, устало вздыхая. Повернувшись к адепту, он всё так же недовольно смотрел на него, не произнося и слова, что нервировало упомянутого. Тишина во время их гляделок висела минуту, и могла бы дальше там находиться, если бы только русоволосый не икнул, вынудив настороженного брюнета начать принюхиваться. Сделал это младший не зря. Ведь принюхавшись, он почувствовал слабый запах алкоголя именно тогда, когда мужчина стал потихоньку слезать со стола в попытках быстро сленять. Но это оказалось сразу замеченным, а потому кучерявый успел предотвратить побег. — Ну-ка стоять, собака пьяная! — Рявкнул подросток, останавливая родственника. — Мицуба, хуила похотливая, какого хрена ты нажрался и решил потрахаться в заколдованной комнате, блять?! У тебя хоть капля совести есть? — Злился кастелян. Парень же вновь икнул, всё-таки слезая со стола и светя своим достоинством. — А тебе то с этого что? Будто сам ни с кем из своих ухажёров не ебался в подобных местах. — Прошёл мимо брюнета Мицуба, подбирая с пола широкую футболку. Затем, оглянувшись на младшего, тот заметил раскрасневшееся не то злости, не то от смущения лицо школьника, глаза которого сверлили в нём дыры. — Что с еблом? Ты с ними внатуре не пробовал трахаться в подобных местах? — Искренне поинтересовался старший, но понаблюдав за реакцией ведьмака ещё немного, до него всё же дошло. — Да ладно... — Улыбнулся длинноволосый, теряя интерес к футболке и бросая её на пол. — Душа ты девственная, ты реально ещё ни разу сексом не занимался? — Иди ты, сволочь! — Раскраснелся пуще прежнего юноша. — Кого ты подразумеваешь под "они"? Я ни с кем не встречаюсь. — Да чтоб я с полицией работать снова начал! — Подошёл к тёмнокудрому мужчина, мгновенно находя себе место на стуле рядом с ним. — Так если ты до сих пор девственник, то я, как ответственный старший брат, должен объяснить тебе все тонкости половой жизни и предостеречь тебя от тех же ошибок, что сам когда-то допустил! — Воодушевившись по непонятной Такемичи причине, сероглазый схватил его за плечи, широко улыбаясь. Ведьмак, с другой стороны, испугался энтузиазма кузена, и попытался отделаться от столь "щедрой" поддержки брата: — Каких ещё ошибок, ты чо удумал?! — Шуганулся он, сбрасывая с плеч ладони родственника. — Моих ошибок! Во-первых, если ты как и я, предпочитаешь быть снизу, то тебе необходимо знать несколько упражнений для того, чтобы мышцы твоей задницы не расслаблялись слишком сильно. Во-вторых, тебе необходимо уметь расслабляться и научиться правильно себя расстягивать, дабы тебе там ничего не порвали. И в-третьих... — Пиздец, нахуя козе баян? Что за двойственные правила?! — Крикнул тёмноволосый. — Почему быть пидором так тяжело? — Не пидором, а геем! Не перебивай! _________________________ Прозвенел отвратительный, по мнению учеников, звонок, и Хибики приказал всем занять свободные места. Когда смысл учительских слов дошёл до голубоглазого, все злачные места оказались заняты. Остались только те, до которых взгляд Хибики дотягивался без малейшего труда, и... Харучиё. Самое лучшее место, откуда тебе было видно всё и где тебя не видел Хибики, всегда каким-то образом умудрялся занять Санзу. Рядом с ним было столь же хорошее местечко, на которое никто не смел посягать, поскольку наг казался другим ученикам жутким. Те же, у кого всё-таки хватало смелости спросить про свободный стул рядом с ним, быстро начинали сожалеть о том, что они вообще заговорили со змеем, ведь тот одним своим взглядом посылал на всем известный орган каждого, кто к нему приближался. — Вот отстой. — Шепнул адепт, поглядывая на парту, удачно расположенную перед рабочим столом чернокнижника. Однако нежелание сидеть под носом у Хибики пересилило его гордость. Робко приблизившись к длинноволосому нагу, Такемичи остановился подле него, привлекая к себе внимание альбиноса. Тот оценивающе смотрел на него, будто ждя очевидного вопроса. Но вместо решительных слов, Харучиё услышал неразборчивый бубнёж, сопровождаемый нервным потиранием задней части шеи. Наконец тарабарщина закончилась и Ханагаки неуверенно глянул на него, ожидая его решения. Да только вот альбинос понял, честным словом, – нихуя. Зато мотивы приближения младшего он прочёл меж строк ещё тогда, когда тот к нему стал подходить. Ему, говоря откровенно, претила мысль о делёжки насиженного места. Однако к Ханагаки он отвращения не питал. Даже наоборот, в последний месяц он стал замечать за собой удивительную странность – компания брюнета перестала быть ему противной. И если бы Санзу по ошибке глотнул сыворотки правды, то невольно признался бы, что последние несколько дней он с каким-то детским трепетом ждёт новых встреч с Ханагаки. Но конечно, сказал бы он это без сыворотки разве, что через пень-колоду. Ртом Харучиё никогда бы не озвучил этого. Зато действия позволяли дать намёк. А потому он, спустив тканевую маску с лица на подбородок, произнёс то, чего ведьмак не ожидал, но желал услышать: — Садись, дичь потрёпанная. — Отвернулся от Ханагаки беловолосый, в моменте отодвигая стул рядом с собой. — Хорошо сказал. — Услышал их с другого конца класса Хибики. Достав из ящика рабочего стола кусок мела, тот положил его на край мебели, вальяжно откидываясь на спинку стула. — Ваше величество, дичь покарябанная, извольте выйти к доске и записать тему сегодняшнего занятия, дабы опаздывающие по приходу знали, чем мы сегодня занимаемся. — Закинув руки за голову, учитель осмотрел весь класс и, вобрав в лёгкие аромат трав, солнца и книг, продолжил. — Сегодня я проснулся в очень плохом настроении и хочу по максимуму минимизировать наше с вами общение. Поэтому я всех вас буду по очереди вызывать к доске, давать задание и ставить за него оценку. Такемичи первый. — Так себе радовал новостями длинноволосый. — Выходи и пиши "практическая работа", а темой у нас будет "способы преобразования минералов в частицы маны". Такемичи у нас награждается честью вспомнить и определить, каким же способом добывается мана из... Например хризолита. — Ткнул пальцем в небо Нисида и прикрыл глаза, заслышав унылое и медленное шарканье ног. Ханагаки, бросив свои вещи на парту, плёлся вдоль кабинета, мысленно стеная о своей неудаче. Однако так он только думал. На минуту забывшись, адепт не уследил, как его мысли обрели словесную форму, отчего на подходе к столу преподавателя с губ сорвалось несколько слов: — Ёбаное блядство... — Бессознательно пробормотал он. И никто, казалось бы, не услышал юного ведьмака. Да только вот Хибики обладал предательски тонким слухом, подводившим, правда, не самого мужчину, а людей вокруг него. — Согласен, минерал не лёгкий. Но и я как бы полгода разбирал с вами все эти минералы, так что не конючь. — Оглянулся на тёмнокудрого Нисида. Он лишь убедился в том, что подросток без грустных речей и препирательств принялся выполнять задание, вырисовывая взятым у него мелом круг с химическим обозначением хризотила в нём, и отвернулся, вновь закрывая глаза. Наконец наступила тишина. Нисиде слышался лишь скрежет мела по матовой поверхности доски и неспешное дыхание учеников. В такой непринуждённой атмосфере чернокнижнику удалось провести не больше четырёх минут. По просторному кабинету в светло-коричневых тонах расползлись смешки. Кто-то, показывая свою безысходность и усталость, протяжно вздохнул, после цокая языком. По звуковому жесту седовласый узнал Харучиё, впервые проявившего милосердие к кому-то из учеников. В который раз открыв глаза не по собственной инициативе, Хибики попытался окинуть изучающим взором молодого змея. Но тот, к его огорчению, сидел в самом углу класса, прячась за другими недолетками, и дабы взглянуть на него, мужчине пришлось бы встать из-за стола и пройти в конец кабинета, чего делать тому не хотелось по причине врождённой лени. Зато, ему очень хорошо было видно других учеников, что беззастенчиво давя тупые лыбы и хихикая, сначала смотрели за спину учителя, гаденько смеялись прикрывая рты, затем отворачивались, а по прошествии пяти секунд снова смотрели на доску, поскольку ничего другого за спиной преподавателя быть не могло. Такое поведение было светловолосому вполне знакомо. Но лицезреть его во время выхода двенадцатого наследника он никак не ожидал. Это заинтриговало. Развернувшись корпусом к доске, Нисида застал, как Ханагаки кладёт мел рядом с доской. На той же, к слову, было изображено немного не то, что заказывал учитель. Такемичи изобразил цепь преобразования, как и просили, однако внешняя составляющая немного отличалась от того, что ожидал увидеть Хибики. Начинал строй цепи круг с обозначением того, что это хризолит. Пока всё было правильно. Но сразу следом шла стрелочка, указывающая на три составляющие следующего "действия" по мнению адепта, а именно: фигура человека с письменным замечанием, что это маг, а не "рандомное чмо с дороги", как написал голубоглазый; рисунок чьей-то плачущей рожи; и под конец, очень сильно зацензуренный продолговатый предмет, наименование которого Хибики мог дать с ходу, имея большой опыт в преподавательской сфере. Тут уже вне всяких сомнений была допущена небольшая ошибка... И наконец вторая стрелка приводила их к тому же кружку-хризолиту, вокруг которого были нарисованы частицы маны в виде жирных точек. — Да, не могу не согласиться, преобразование хризолита весьма сложная задача, и по сути своей, именно так можно коротко описать весь этот процесс. — Обратил на себя взгляды подростков мужчина. — Но детородные органы вкупе с плачущим таблом можно было не рисовать. Так что стирай и пиши заново, не то выше "удовлетворительно" ничего не поставлю. — Меня пугает, что вы готовы поставить мне "удовлетворительно" только за это. — Отвернулся в поисках тряпки брюнет. — Могу неуд влепить. Это тоже, какая-никакая оценка. — Посмотрев на свой рабочий стол, ответил Хибики. Он подцепил красную ручку кончиками пальцев с поверхности мебели и осмотрел каждый предмет перед собой, что-то ища среди того бардака, что оставался на этом столе ещё с эпохи Мэйдзи. — А где журнал вашей группы? — Спрашивал мужчина, уже перебирая вещи. — А вы без него пришли. — Крикнули откуда-то с конца класса, и один из пяти героев тут же поднялся с места. Нисида вышел в проход между рядами и быстрым шагом направился к единственной двери в комнате. Дойдя до выхода за три секунды, сероглазый повернулся к задним партам, замечая уставившегося на него Санзу. — Харучиё, ты следующий к доске. — Указав на него пальцем, пропал из виду преподаватель, оставляя подростков на попечительство судьбы и ветра. — Ахуеть, кинули. — Стоя с тряпкой в руках, смотрел на дверь ведьмак, предвкушая погром, который скоро устроят его одногруппники. — А приглядывать за нами святой дух будет?! — Крикнул Такемичи, разводя руки в стороны под нарастающие разговоры между учениками. _________________________ В стенах коридора сплетались воедино десятки запахов: кардамон; розы; ваниль; мускус; пачули; смесь перцев; пряная вишня и многое другое. Каждый аромат голубоглазый брюнет знал, как обстановку в собственной комнате. Вдыхая пропахший воздух в коридоре, адепт видел перед собой силуэты и лица кузенов. С каждой секундой запах становился более глубоким и интенсивным, что наталкивало юношу на мысль о скором приближении к нужному месту. Однако наличие самого аромата в коридоре немного не мало смущало. Его сёстры и братья бесспорно хорошо контролировали себя, пусть и не идеально. Вокруг них всегда витало их амбре, но уловить его было сложно, ведь сами запахи были вокруг них тонкие и неслышимые. Но сейчас смесь ароматов казалась давящей, что сильно беспокоило тёмнокудрого, вынуждая его сменить шаг на бег. Ориентируясь исключительно по запаху, ведьмак бежал вперёд, не разбирая коридоров и поворотов перед собой. Обеспокоенные речи и поведение слуг, хранящих покой зачарованных мест, пролетали мимо ушей. А когда запах стал столь сильным, что начал резать нос, едва ли не выедая глаза своей насыщенностью, юный волшебник понял, что нашёл нужную комнату. В комнату ту вели две массивные, но лёгкие резные двери. Практически все двери в коридоре были на один манер: с почти идентичным узором и одинаковыми параметрами как веса, так и размера. Почти. Несмотря на схожесть рисунков, лишь знающие могли отличить одну комнату от другой. В данном случае кучерявый стоял перед входом в гостиную, где собирались исключительно наследники по одному случаю: глава клана хочет дать неофициальное объявление, слышать которое разрешено лишь им и её помощникам. К слову, узнать дверь в эту комнату было несложно, если вы могли похвастаться высокой внимательностью. Отличительной деталью являлись завитушки рядом с ручками: на всех других дверях они завивались во внешнюю сторону, в то время как на этих дверях они уходили во внутрь. — Ну и вонище. — Шикнул тёмноволосый, зажимая пальцами нос. Свободной рукой он взялся за дверную ручку, и провернув ту, создал небольшую щёлку, что мгновенно стала шире спустя несколько секунд. С обратной стороны в дверь что-то влетело, будто с разбега, и повалило ведьмака на землю. Что-то возмущённо крякнув, голубоглазый приподнялся на локтях, обнаруживая у себя в ногах наглое, бренное тело, тактично сползающее с него. По серой макушке с кремовыми прядями, кудрями вьющимися по самые плечи, Такемичи узнал десятый номер в списке кандидатов на роль следующего главы. Несовершеннолетний пакостник, чей арсенал битком заполнен взрывчатой дрянью и едким сарказмом, встал на четыре кости, пытаясь отдышаться. Он в нелепом жесте повернул голову к распахнутым дверям, разглядывая обстановку в очень шумной комнате, а затем удостоил жертву своих полётов столкнуться с ним не только лбами, но взглядами. — Тоши, паскуда! Кано на тебя нет! — Выполз из под кузена Ханагаки, потирая мягкое место, ушибленное во время падения. — Какого хуя ты тут лётные испытания устро...ил... — Мигом лишился дара речи брюнет, осматривая комнату. Всё ещё гордым чучелом восседая на полу, ведьмак молча испытывал дежавю и нервный тик разом. В пределы видимости юноши попадал кофейный столик, сделанный из тёмного дерева. На нём виртуозно балансировал Норио, окружённый грудой левитирующих предметов, которыми он, очевидно, обкидывал своих кузенов. Рядом с пьедесталом этого кончелыги стоял Нори, в тихую крадущий тяжёлые, острые и хрупкие снаряды близнеца. Напротив них стояли Кин, Тадаши, Руо и Мику. Тигра защищала груду диванных подушек и одеял от летящих туда предметов декора. Тадаши беспощадно рубил своей катаной всё, чем кидался в него Дракон, в то время как Руо и Мику истерили, пытаясь остановить Тадаши от его варварских методов. Они всевозможными способами пытались поймать предметы интерьера и убрать их подальше от лап альбиноса, что мог снова начать ими кидаться. А когда вещицу спасти не удавалось, и та ломалась под натиском острой катаны, те с вселенским ужасом в глазах верещали, вслух озвучивая дату создания этого снаряда, его примерную стоимость и как он оказался собственностью их клана. У окон стояли Мина с Аяко, во всю атакующие Норио заклинаниями и фамильярами. По их выкрикам становилось ясно, что им не нравится созданная альбиносом потасовка. — Блять! Этой курильнице больше двухсот лет! Её старший брат дедушки подарил на их помолвку с бабушкой! — Вопил Руо, кладя книгу под одеяло на груде подушек. — О каком деде идёт речь? Они у нас разные. А у тебя и меня подавно. — Остановился Дракон, всё ещё держа кузенов на прицеле. — Ясен хуй, что о Джозефе. Она только его не хотела убить. За всех остальных она вышла замуж с чёткой мыслью о том, что убьёт их в первую же ночь совместного проживания. — Так же прекращая бойню, кричала на альбиноса Мина, пальцем подзывая к себе фамильяров. — Кто такой Джозеф? — Обратилась к кузине беловолосая Аяко, ведя себя так, будто впервые слышит это имя. Но вместо замешкавшейся девушки ответила Тигра, чьи волосы с последние четыре месяца из каре превратились в самые обычные волосы средней длины. — Это мой биологический дедушка. И зовут его не Джозеф, а Джоске! — Это по японскому паспорту. А так он гражданин Британии, и звали его Джозеф на самом деле. — Наконец вошёл в разгромленную гостиную брюнет, мысленно подсчитывая, на какое это наказание тянет. — Вы чо наделали, ироды? Меня же сейчас за эту хуйню к вам приплетут и вместе с вами накажут. — Норио первый начал! — Возмутились из под подушек. Через секунду на глаза показалась светлая макушка. — Mon coeur, всеки Норио, прошу. Он уже достал шуметь. Мы просили его заткнуться и перестать травить свои шутки, но он стал кидаться в нас подушками. А когда я забрала себе все подушки и одеяла чтобы поспать, пока он тут мечется, в него будто злые духи вселились, после чего он кинул в идиота-Тадаши книгу. — Да потому, что эта псина патлатая наступил на мою электронку и сломал её. — Огрызнулся Дракон. — Где я здесь свободную электронку найду? Вот именно, что нигде! Мне остаётся теперь только сесть на жопу и начать курить бамбук, что я и сделаю. Но перед этим убью Тадаши! — Указал пальцем на самого старшего среди них Норио, желая ещё что-нибудь кинуть в брата. Желательно тяжёлое. — На следующей вылазке найдёшь себе, что выкурить. К чему истерить? — Убрал катану в ножны длинноволосый. — А ты уже себе там запасную жизнь надыбал, да?! — Рявкнул подросток, продолжая гарцевать на столе. — Ебало на ноль все! — Закричав во всё горло, остановил возобновляющийся конфликт между кузенами брюнет. — Где Момо? Где Юкио? Где в конце концов остальные? — Момо с Юкио пошли за бабушкой, чтобы доложить ей о поведении Норио. А остальных мы не видели. — Объяснилась Мина. После короткой речи вместо приветствия, она застыла как вкопанная, мигом пряча руки за спину и становясь ровно. Аяко тут же опустила голову вниз, подозвав к себе домашних любимцев, пока её остальные родственники штабелями выстраивались перед чем-то, чего Такемичи не видел, зато сумел услышать спустя секунду после немого построения. — И правильно сделали, что доложили об этом нам и ускорили наш шаг. Не то к нашему приходу, от этой гостиной даже пепла не осталось бы. Только воспоминание в наших головах и говорило бы нам, что когда-то здесь какая-то комната имела место для существования. — Утробно рычал Кано. Обернувшись на голос, Ханагаки встретился глазами с оборотнем, что покорно стоял подле безразличной к происходящему Цубаки. За её спиной так же находились другие верные подчинённые, а сбоку удачно пристроились потеряшки Юкио и Момоэ. — Все, даже те, кто только пришёл, в эти выходные будут спарринговаться с Норико, Аматерасу, Кёджиро и Оно. Будете нести коллективную ответственность. — Прошла внутрь Цубаки. — Сегодня я хотела объявить о сокращении вашего состава и получении новых мест. Теперь вас всего тринадцать. — Перевернув одно из опрокинутых кресел, села в то ведьма. — Норио, как и всегда, на первом месте. Аико тоже сохраняет свою позицию. Нори на третьем, а Кин на четвёртом. Мина заняла в этом месяце пятое место, мои поздравления. А вот Тадаши поменялся рейтингами с Момоэ и теперь сидит на седьмом месте. Восьмое и девятое место занимают Руо и Аяко. Дальше всех за эти четыре месяца продвинулся Такемичи. — Прокомментировала ведьма, удивляя этой новостью ничего не ожидающего от этого вечера кастеляна. — Можешь гордиться собой, теперь ты десятый в списке. А замыкающими в этом списке становятся Мику, Юкио и Тоши, что пытались делать хоть что-то для сохранения своих мест в списке, в отличие от тех, кто вылетел. На этом все свободны. — Откинувшись на спинку кресла, вдохнула тяжёлый от ароматов воздух брюнетка, на секунду прикрывая глаза, но лишь для того, чтобы затем их открыть и оглядеть погром комнаты. Что-то ещё насчёт сломанных вещей или бардака она говорить не стала, и так дав до этого подросткам наказание. Однако головная боль всё равно накатила при одной лишь мысли, сколько времени её слугам придётся убираться здесь. Да только от этих мыслей её решил отвлечь вопрос, который явно никому не адресовывался: — Я на десятом месте? — Неверяще шептал кучерявый, пока Аматерасу приводила его в чувство, прося уйти его в свою комнату. И лишь спустя десяток секунд беловолосой удалось достучаться до школьника, после чего тот, прямо как в замедленной съёмке, развернулся и вышел в коридор, до сих пор считая происходящее каким-то сном.