велопрогулки и августовское солнце

      У Эндрю есть ярко-оранжевый велосипед. Если честно, он не любит яркие цвета, если ещё честнее, его тошнит от этого неонового куска железа на колёсах. Но Ники, его двоюродный брат, обожает всё такое, поэтому, видимо, решил, что подарить Эндрю вырви глаз велосипед — хорошая идея.       Эндрю любит кататься на этом велосипеде, несмотря на то что он отвратительного цвета и даже несмотря на то что это подарок придурошного Ники, у которого совсем нет вкуса. Эндрю думает перекрасить чёртов велосипед, но почему-то рука не поднимается, и он каждое утро, едва наступает рассвет выезжает на просёлочную дорогу, проросшую полынью, чтобы прокатиться по ямам и кочкам на этом двухколёсном чуде. Он крутит педали, смотрит по сторонам, слушает ветер и шуршащую под покрышками щебенку. Он дышит свежим воздухом и запахом трав, пока в груди не становится тесно; он катается, пока солнце не начинает нещадно печь белокурую макушку, а в глазах не появляются цветастые пятна. Итак, он действительно выезжает на велопрогулку, иногда перерастающую в просто прогулку, каждое утро, кроме воскресенья. Для Эндрю именно воскресенье является самым отвратительным днём, поэтому он никогда не бывает в настроении, чтобы даже раздвинуть шторы в спальне или привести себя в порядок, не говоря уже о том, чтобы выйти за пределы комнаты без надобности и покататься на (не)любимом велосипеде. По воскресеньям болит голова и очень сильно чешутся шрамы. Хочется достать из самой далекой полки в шкафу ножи и причинить боль себе или кому-то ещё, чтобы выдуманный Эндрю круг замкнулся. Воскресенья просто ужасны, и, если Эндрю потревожит кто-нибудь в такой день, его неделя гарантированно будет отстойной.       Хорошо, что сегодня не воскресенье, а пятница, пятница всегда лучше воскресенья. В пятницу спокойно и безопасно. Эндрю обожает вторники и пятницы, именно поэтому сегодня он надевает легкую светлую (что свойственно ему исключительно по пятницам) рубашку с длинными рукавами, свободные штаны и красные кеды, которые он тщательно зашнуровывает, чтобы точно не развязались, а после выходит на улицу, не забыв прихватить бутылку воды. Он кладёт её в специальный крепёж и выкатывает свой оранжевый велосипед за пределы двора.       Сегодня у него в планах прокатиться до речки с заброшенной беседкой. Она находится между его городком и соседним, где-то в семи милях от дома, в котором он живёт с очередной приёмной семьёй. Он слышал от болтливого Ники, что там, у реки, безумно красиво: высокие деревья, пробивающие кронами небо (скорее всего, чрезмерно эмоциональный кузен преувеличил, ведь поблизости уж слишком высоких деревьев не наблюдалось), узкая быстрая речка, камушки, разваливающаяся беседка и птицы, исполняющие свои прекрасные серенады. Вообще-то Эндрю любит птиц. Ему нравится слушать их, наблюдать за полётом и представлять, что он тоже когда-нибудь сможет улететь куда только пожелает, и ничто его не остановит.       Эндрю любит природу, и он очень любит животных. Ему нравятся белки, которых он видит достаточно часто, когда катается до парка на окраине близлежащего большого города, и сурикаты, которых он видит, к сожалению, только в интернете. Ещё он обожает кошек и кроликов и хотел бы когда-нибудь в будущем, если он всё ещё будет жив и окончательно не сойдёт с ума, приютить кого-нибудь из них. Конечно, есть животные, которые ему не особо симпатичны — и это люди, по крайней мере, большинство из них. Они глупые, жестокие и раздражающие. Эндрю познал это на себе. Он часто подвергался насилию раньше, и ему ли не знать, какими ужасными бывают эти существа. Он и сам ничем толком не отличается. Он тоже причиняет боль окружающим, он чрезмерно груб и агрессивен, он может ударить, и он боится, что может убить. Эндрю иногда думает, что лучше бы родился каким-нибудь зверьком и погиб в борьбе за существование, было бы не так неприятно, как минимум он не мог бы анализировать свои и чужие поступки. Он бы следовал инстинктам и умер, если бы природа посчитала его слишком слабым. Но Эндрю просто человек, и он просто чертовски устал от всего вокруг. Поэтому ему нужно немного покоя и уединения. Это помогает не думать, помогает отключать мысли, непрерывно жужжащие, как рой пчел, в его маленькой черепушке. Это заземляет, насколько только можно.       Эндрю останавливается. Он слезает с велосипеда и идёт вдоль реки, в которую чуть не упёрся колесом, предаваясь ненужной философии. Наверное, он у той самой речки, о которой говорил Ники, значит, вероятно, скоро появится беседка. Он идёт, оглядываясь по сторонам: деревья и впрямь высокие, но не настолько, чтобы он удивился, а река действительно быстрая: она бежит, ловко перескакивая с камня на камень. Красиво. И дышится хорошо. Шорох. На мгновение он замирает, оглядывается. Никого нет и не должно быть. Было бы странно встретить здесь людей, ведь, когда он выходил за пределы дома, часы в гостиной едва показывали пять утра. Наконец, он добредает до беседки, представляющей собой деревянные лавочки, перекошенную крышу, еле-еле держащуюся на столбах с кучей инициалов, и оставляет велосипед вблизи этой развалюхи. Эндрю так и не обнаруживает посторонних, так что он подходит к речке, закатывает рукава, стараясь не смотреть на предплечья, и умывается ледяной водой. Он думает о том, что нужно будет обязательно искупаться здесь в следующий раз, даже если воды максимум по колено.       Эндрю ложится на прохладные камни и закрывает глаза.

***

      Эндрю просыпается, когда тени, отбрасываемые деревьями, почти не видно, а камни, расположенные вокруг него, горячие от припекающего солнца. Наверное, время близится к полудню. У него затекла шея, слезятся глаза и пылают щёки, хотя кошмаров он не видел. Это удивительно. Удивительно, что не было кошмаров и спал он очень крепко, спокойно; кажется, журчание реки, свежий воздух и пение птиц благотворно на него влияют. Он трёт глаза, снова умывается холодной водой и идёт к велосипеду, размышляя. Он редко засыпал на своих рассветных вылазках, и это никогда не длилось больше четверти часа из-за тревожного и невероятно чуткого сна. Он всегда был дома до того, как приёмные родители проснутся. Он слишком нервный, и у него слишком много ужасного опыта за спиной, чтобы не вернуться вовремя.       Медленно выкатывая велосипед по камушкам, он смотрит по сторонам и блокирует любые мысли, которые пытаются пробраться в голову. Не здесь и не сейчас — это девиз велопрогулок. В мире должно быть хотя бы одно занятие, которое не будет причинять боли и тянуть за собой ворох бесполезных размышлений. Он хочет, чтобы были безопасные места, где ему наверняка будет комфортно. Он пытается их найти, и пока что, кроме велосипеда жутко раздражающего цвета, ничего более безопасного и приятного нет. Ладно, его это почти не смущает. Главное, есть хоть что-то хорошее.       Он садится и начинает крутить педали, едет, едет, едет, изредка нарушая своё же правило о том, что надо выбросить лишние мысли. А они всё лезут и лезут, там что-то о приёмных родителях. Его слишком долго нет дома, и он слишком молчалив и особенно закрыт, чтобы рассказывать, куда он уходит, по крайней мере, ему так кажется. Он просто надеется, что они не будут трогать его. Он надеется, что максимум получит несколько предупреждений. Он боится неизвестности, прикосновений и высоты. Он не знает их реакцию на его отсутствие, но подсознательно готовится к худшему, чтобы не было так обидно, как в прошлых семьях.       Когда Эндрю толкает калитку и закатывает велосипед, ничего особенного не происходит. Он заходит в маленький двухэтажный дом, чувствует аромат блинов и слышит шум телевизора, доносящийся с кухни. Всё ещё ничего не происходит, рутина и только. Он снимает кеды и пытается незаметно прокрасться к лестнице.       — О, Эндрю, ты вернулся, — спокойно говорит его приёмная мама Долорес, её голос приглушается какой-то глупой телепередачей и свистом вытяжки, — иди сюда и поешь блинчики, я купила тебе к ним шоколадный сироп.       — Угу, — бормочет Эндрю, а про себя думает, случится ли что-то плохое. Он накручивает себя, ожидая подвоха.       Пока он ест, его приёмная мать говорит с ним. Она немного взволнована, но не рассержена: наверное, она внимательно читала его дело, раз ему до сих пор не прилетело ни от неё, ни от приёмного отца.       — Не думала, что ты будешь кататься на велосипеде, который подарил твой кузен, тебе же вроде он не нравился. Хотя в любом случае, — она на мгновение останавливается, словно задумываясь о чём-то, — предупреждай в следующий раз, если тебя долго не будет, хотя бы записку оставь или сообщение напиши.       Эндрю кивает. Он живёт в этой семье уже около двух месяцев и теперь видит: ему не о чем переживать, по крайней мере, пока что. Он немного успокаивается. Он доедает блины.       — Вкусно, Долорес, я пойду, спасибо, — Эндрю встает и направляется к себе в комнату, напоследок кинув, — я катаюсь каждое утро, без телефона, так что не вижу смысла каждый раз сообщать об этом, просто знай, что я всегда вернусь.       Кажется, это было самое длинное, что он когда-либо говорил Долорес.       — Ладно, хорошо, — отвечает она, когда он уже поднялся наверх и закрыл дверь.

***

      Сегодня суббота, и Эндрю решил прокатиться к пшеничным полям. Ничего особенного не происходило, но он выбрался из дома до рассвета, когда солнце ещё не взошло. Кошмары мучили его, так что он с трудом мог бы дальше спать. Он почувствовал панику и страх где-то в половине третьего и примерно полтора часа пытался что-то с этим сделать. Ничего не помогало и до сих пор не помогло, его периодически отпускало, но затем он возвращался к самому отвратительному состоянию. Сейчас он взвинчен, поэтому крутит педали очень быстро, практически не глядя по сторонам. Дорога плывёт перед глазами, сердце бешено колотится, ему хочется плакать, потому что план прокатиться на велосипеде, чтобы успокоиться, провалился, стало только хуже. Он проносится мимо пшеничных полей, даже не обратив на них внимание. Вот зачем только ехал?! Он решает гнать по прямой до речки, вдруг это поможет. Вчера он отлично поспал, сегодня тоже постарается. Вдруг там какой-то целительный воздух или что-то в этом духе.       Он прибывает к реке очень быстро, бросает велосипед и, не закатывая рукава, прыскает холодной водой себе в лицо. Он дышит очень быстро, и сердце рвётся в клочья, ему страшно, что он умрёт, надо было оставаться дома, а не уезжать так далеко.       — Эй! Ты в порядке? — доносится где-то сбоку. Становится ещё страшнее: что забыл какой-то человек в таком безлюдном месте в такое сонное время?! В прошлый раз никого не было. Эндрю не может паниковать сильнее, чем сейчас, он отползает в сторону, смотрит на незнакомца затуманенным взглядом, выцепляя только рыжую макушку. Его велосипед ожил? Или у Эндрю совсем едет крыша…       — Не смей трогать меня, — шипит Эндрю, когда видит, что незнакомец протягивает руку с бумажным пакетом. Откуда у него бумажный пакет? Почему он пытается помочь? Зачем он здесь? У Эндрю гудит голова.       — Я не буду, прости, — парень кладёт пакет и отходит на некоторое расстояние, поднимая руки, — я не хотел тебя напугать. Если нужно, мы можем вызвать скорую или, эм, позвонить кому-нибудь из твоих родственников или друзей.       — Нет, — Эндрю ложится на спину и дышит. Дышит, пока не приходит в норму. Проходит, по ощущениям, целая вечность, пока он успокаивается. Ему становится плевать, что будет делать этот незнакомец, он чувствует себя опустошенным, потому что его организм решил выдать ему очень много эмоций одновременно, а потом забрать их. Эти горки — это он сам, эти взлёты и падения — то на, что он практически не может повлиять. Это неприятно, но уже слишком привычно.       Незнакомец сидит неподвижно на расстоянии около пяти метров с того момента, как отдал Эндрю пустой пакет. Эндрю никогда не помогали бумажные пакеты, но, надо признаться, идея была неплохой. Этот парень не выглядел как угроза, и он, что удивительно, совсем не навязывал свою помощь, но почему-то и не уходил. Эндрю, практически полностью высосанный минутами ранее своим приступом, решает, что поговорить не такая уж плохая идея, неважно о чём, лишь бы не вернутся к прежнему состоянию.       — Эй, — устало тянет Эндрю, когда достаточно взвешивает все за и против, — Что ты здесь делаешь в такую рань? — он подползает ближе, оставляя между ними расстояние вытянутой руки. Эндрю замечает, что у незнакомца несколько рваных шрамов на лице и испуганно-взволнованный взгляд.       — Я, эм, гулял, — отвечает парень, он неловко гнёт свои пальцы и смотрит мимо Эндрю, медленно вздыхая, словно на что-то решаясь, — вообще, я просто не хотел видеть своего отца, который приедет примерно через… — он нервно всматривается в наручные часы и продолжает, — через четыре часа. И уедет где-то через восемь, так что я решил смыться куда подальше, чтобы не сталкиваться с этим мудаком.       — Это имеет смысл, — хмыкает Эндрю, — с какой стороны и на чем ты приехал?       — На велосипеде, оттуда, — незнакомец указывает пальцем в сторону, противоположную направлению к дому Эндрю, — Я, кстати, Нил, — он порывается потянуть руку, но вспоминает что-то и убирает её.       — Эндрю, — кивает и говорит, — как ты относишься к компании на ближайшие пару часов?

***

      Они разговаривают. Много и обо всём. Эндрю трудно открываться незнакомцу, хотя, по сути, они уже знакомы, так что это неверное определение. В любом случае, он хочет говорить с ним, и он способен говорить. Нил не кажется опасным, несмотря на шрамы на лице, жуткие красные узоры на руках и выглядывающий из-под майки ожог. Он кажется человеком с тяжёлой судьбой, и он чем-то похож на Эндрю. Он чувствует границы, и он аккуратен со словами, что ощущается комфортно и безопасно. А ещё Эндрю не скажет ему, но ему нравится рыжий бардак на голове Нила, его ярко-голубые глаза, завораживающие своей красотой, искрящиеся пониманием, и милые веснушки на истерзанных щеках.       Где-то на середине их времяпрепровождения Нил угощает Эндрю яблоком со своего двора, и Эндрю нравятся, потому что оно спелое и сладкое, как карамель. Пока он уплетает его за обе щеки, Нил рассказывает, как собирает эти яблоки и готовит из них пирог, он рассказывает о том, что их так много, что они с мамой делают варенье и компот, а потом он рассказывает про школу и про то, как скучает по лету, когда туда ходит. Сейчас середина августа, и Нил уже тоскует по лету, хотя солнце всё такое же яркое и блестящее, а в полях пахнет сухой землей и началом июля. Скоро в школу, и они оба не в восторге. Для Эндрю это будет последний год старшей школы, для Нила предпоследний. Эндрю не знает, что будет делать дальше, а Нил говорит, что главное быть хорошим человеком, на что Эндрю просто усмехается.       И они продолжают говорить. Они говорят, говорят, говорят, и Эндрю понимает, что время пролетело незаметно. Нил тоже. Он смотрит на старые наручные часы, которым, как выяснилось ранее, было около пятидесяти лет, и это был подарок от дедушки на его шестнадцатилетие.       — Думаю, мне пора выдвигаться, уже почти три часа дня, я пробыл здесь даже дольше, чем планировал, — он поднимается, отряхивает шорты, — отец точно уехал.       Эндрю кивает и тоже поднимается. Долорес ждёт его, а ещё он только что понял, что проголодался, потому что кроме яблока и разделенного с Нилом сэндвича, который, кстати, был в бумажном пакете, они больше ничего не ели.       — Ладно, может быть как-нибудь ещё увидимся, — кидает Нил, — я бываю здесь каждую субботу и иногда среду по вечерам, тут потрясающий закат, к слову, так что было бы классно ещё встретиться…       — Да. Думаю да, пока, Нил, — говорит Эндрю, укатывая свой оранжевый велосипед, пока парень с рыжей макушкой отъезжает в противоположную сторону.       Трение покрышек о сухую землю и щебёнку. Пыльный ветер. Палящее солнце. Эндрю подумывает о том, как бы выбраться в среду вечером сюда.

***

      Сегодня воскресенье и о, как неожиданно, Эндрю не в духе. Он спит примерно двенадцать часов, чуть ли не до полудня. Он не открывает шторы и просто хочет провалиться сквозь кровать. Он с трудом поднимается, только чтобы сходить в туалет и взять что-нибудь с кухни в свою комнату. Он надеется больше не выходить. Он надеется скоротать время, чтобы восстановиться. Когда он возвращается в комнату, то включает сериал и весь день киснет в кровати, заглушая мысли звуками из компьютера.

***

      Сегодня понедельник, у Эндрю жутко болит всё тело, и особенно шея после вчерашнего дня. Но главное, что воскресенье закончилось. И главное, что он снова едет на велопрогулку. У него в планах проехать примерно пятнадцать миль, потому что он хочет съездить туда, где живёт Нил. Он не планирует встретить его, просто стало интересно. Нил рассказывал, что там где-то есть поле с подсолнухами. И Эндрю совсем не хочет сорвать себе один просто так или посмотреть, как бы Нил выглядел среди подсолнухов. Поэтому он садится на велосипед и едет, практически не останавливаясь.       Сегодня он оставил записку приёмным родителям. Он написал, что вернется к обеду или раньше. Он хотел, чтобы они знали.       У Эндрю всё ещё болит тело, зато у него отличное настроение.

***

      Нил часто переезжает. Он живет в этом городке примерно год, и это, пожалуй, самый долгий период за последнее время. Мать сказала, что они задержатся здесь, отцу плевать, он всё равно постоянно в командировках, и он потакает жене в вопросах, касающихся переезда. Нил рад, что в этом году отца ещё чаще нет дома. Нил ненавидит его методы воспитания, и Нил совсем не хочет с ним разговаривать, зная заранее, что они поссорятся. Его отец ненавидит любое хобби Нила. Бег — глупец, в чем смысл просто наматывать круги? Рисование — господи, сотри это чудовище! Садоводство — Натаниэль, выращиванием цветов пусть занимаются женщины! Его отец часто говорил: «Я прикончу тебя, если приведёшь домой парня, и не смей переворачивать, ты понял, о чём я». Поводов даже не было, если не считать любовь Нила к Фредди Меркьюри и Элтону Джону. В конце концов, он всё равно не понимал связь музыкантов, которых он слушает, с его несуществующими отношениями, и как вообще предпочтения его любимых исполнителей могут повлиять на его собственные. У его отца была до смешного глупая логика. Но всё-таки самое неприятное было, когда он распускал руки, и если мать могла позволить себе лишь пощёчины, потому что калечить ребёнка не хотела, то отец бегал за ним по дому с ремнём и заставлял стоять коленями на гречке. Это почти прекратилось, когда Нил стал подростком, но он не забыл. Такое точно сложно забыть, особенно тот случай, когда его огрели утюгом по груди за пропущенный урок.       У Нила действительно не было ни малейшего желания пересекаться с отцом, именно поэтому два дня назад, в субботу, заранее узнав о его приезде, Нил уехал в самое отдалённое от дома место, о котором знал.       Когда он увидел незнакомого парня, он сразу захотел помочь, и даже несмотря на то, что от протянутого жеста помощи тогда ещё незнакомец отказался, он всё равно не хотел уходить в другое место. Ему показалось, что им есть, о чём поговорить. В итоге Эндрю первый пошёл на контакт. С Эндрю было интересно и хорошо. Нилу не хватало такого общения, Нилу просто не хватало людей рядом.       Уже когда Нил возвращался домой, он сто раз пожалел, что не взял номера телефона и единственное, что он знал об Эндрю, чтобы его найти, был городок, в котором тот предположительно живёт.       Нил очень сильно хочет встретиться с Эндрю. Нил надеется, что он приедет в среду вечером, или в субботу, или, может быть, хотя бы в следующую среду, Нил будет ждать его. А пока что он стоит на стремянке у дерева и собирает вишню. У Нила ещё очень много работы и очень много мыслей, которые нужно рассортировать.

***

      Эндрю объезжает весь городок. Это поселение практически идентично его поселению. Здесь тоже двухэтажные дома и сады, здесь тоже не шибко много людей. Это как спальный район в большом городе, только компактные дома, вместо муравейников и редкие жители, которые друг друга знают, вместо тысячи соседей.       У Эндрю очень болят ноги, когда он проезжает половину второго круга по городку. Он чуть не падает с велосипеда, когда подъезжает ко двору с высокими фруктовыми деревьями, цветами и табличке со смешным рисунком помидора. Из-за кроны вишни выглядывает рыжая макушка, Эндрю должен убедиться.       — Нил! — кричит он.       Нил — теперь точно видно, что это он — соскакивает со стремянки, чуть не свалившись.       — Чёрт! Эндрю? — он вопросительно поднимает бровь, — Что ты тут делаешь?       — Катаюсь на велосипеде, очевидно, а ты..?       Они стоят некоторое время, в растерянности посматривая друг на друга.       — Я хочу сделать вишневый пирог, да и на компот тоже нужно, — прерывает затянувшееся молчание Нил, — яблоки я уже собрал, другой сорт ещё не доспел, груши тоже… Слушай, а не хочешь остаться на пирог? Правда, я его ещё не приготовил, но было бы классно.       — Да, — конечно, Эндрю останется, и не потому что он хочет общаться с Нилом, он любит сладкое, он просто любит сладкое, ничего такого. И вообще, это не он объехал весь город Нила, чтобы случайно его встретить.

***

      На этот раз Нил берёт его номер телефона. И они начинают переписываться и договариваться о встречах. Эндрю не любит разговаривать по телефону, но он с удовольствием слушает голосовые Нила, если тот изредка их присылает, потому что обычно они весь день проводят вместе. Оставшуюся часть августа они видятся чуть ли ни шесть дней в неделю. В воскресенья Эндрю всё ещё вне зоны доступа, но Нил уважает и принимает это. Некоторые дни они не видятся, если у них дела или плохое настроение. Но почти всё время до начала учебного года они весело проводят вдвоём.       Они много катаются на велосипедах. Иногда Нил берёт с собой колонку, и они слушают классический рок или инди-поп на полную громкость. Они купаются в речке и в озере, которое нашли на велопрогулке через пару дней после знакомства. Они гуляют по полю с подсолнухами на закате и пьют лимонад, приготовленный Нилом, на рассвете. Они вместе собирают груши и яблоки и готовят очередной пирог. Они рассуждают о смысле жизни и разрисовывают скворечник. Они кормят белок в парке и едут на автобусе около двух часов в соседний город, который намного больше их поселений. Они едят там фаст-фуд, и Нил долго смеётся, когда Эндрю по неосторожности забрызгивает их обоих сладкой газировкой, пытаясь ее открыть. Эндрю сначала возмущается, но не может сдержать улыбки. Потом они едут обратно липкие и жутко довольные, и Нил засыпает на плече у Эндрю, получив от него разрешение на это. Эндрю плавится, замирает, когда говорит «да, можно», потому что его никогда не спрашивали, потому что обычно к нему прикасались без его согласия, и это было отвратительно, страшно, тревожно. Он не рассказывал Нилу о том, что творилось в его прошлом, изредка неосознанно выдавал какие-то детали, по которым можно было догадаться, что насилия и принуждения в его жизни было много. Нил, кажется, был достаточно проницательным и абсолютно не глупым. У Нила был свой ворох проблем, свой травмирующий опыт, и он тоже не слишком много говорил об этом. Они неплохо понимали друг друга и никогда не стремились расспросить. Эндрю знал, что они точно поговорят, но это будет позже.       Эти недели были буквально самым ярким и приятным событием за всю жизнь Эндрю. Это было прекрасно. Потом начинается школа.

***

      Не то чтобы учёба портит их общение, просто его становится меньше, по крайней мере, они реже видятся и чаще переписываются. Иногда Нил присылает глупые фотографии с совершенно глупыми масками, но Эндрю это нравится, хотя ему трудно признаться себе. Сентябрь выдается солнечным, и в один из дней сразу после школы Эндрю приезжает к Нилу, чтобы собрать последние яблоки в этом году. Они не виделись где-то неделю, и Эндрю может поклясться, что, когда он добирается до Нила, они оба буквально искрятся от радости. Нил улыбается так широко, что у него болят щёки, а Эндрю хочется дотронуться до его плеча или похлопать по спине.       Эндрю оставляет велосипед, и они собирают два ведра яблок. Нил без устали прыгает по лестнице, Эндрю ошивается где-то поблизости. Они оба съедают по два немытых яблока. Нил ест их целиком, не обращая внимания на косточки, Эндрю его не понимает, но каждый раз ничего не говорит. Они проводят весь вечер сначала в саду Нила, а потом у него в комнате за просмотром фильма. Они смотрят «Королевство полной луны», и Нил рассказывает о том, как сильно любит этот фильм. Эндрю не знает, что он думает об этом фильме, но он точно знает, что ему нравится улыбка Нила.       Эндрю уезжает где-то в девять вечера, и напоследок они с Нилом долго смотрят друг на друга, а потом прощаются кивком головы, с трудом расставаясь. Эндрю едет в темноте, освещая себе дорогу лишь фонариком на велосипеде. Он смотрит на огромную луну, которая оказывается прямо перед ним, и на звёзды, которых сегодня поразительно много. Он дышит прохладой ночи и слушает, как шуршат колёса и как травы в поле живут своей жизнью. Он чувствует себя свободным, он чувствует безопасность и спокойствие после встречи с Нилом. Ему реже снятся кошмары, его реже навещают призраки прошлого, и это хорошо.       Когда Эндрю приезжает домой, он сразу же идёт спать и спит очень крепко вплоть до звона будильника.

***

      В середине ноября Нил остаётся на ночёвку у Эндрю, и не сказать, что это было запланировано.       В какой-то момент Нил стал для Эндрю тем человеком, которому можно позвонить в любое время в любой ситуации, и это было взаимно и обоюдно. Но вплоть до этого момента они не пользовались звонками, потому что не было повода. У Нила он появился.       Нил набирает Эндрю поздним вечером, когда многие люди готовятся ко сну. У Нила дрожит голос и, судя по всему, колени. И через мгновение он подтверждает это.       — Эндрю, кажется, мне тяжело стоять…       — Где ты? — Эндрю хочет подорваться прямо сейчас.       — Я на середине пути между речкой и своим городом, я боюсь, что он меня заберёт.       — Сиди там, я скоро буду.       Эндрю молниеносно собирается, хватает ключи от машины Долорес. В этот момент он благодарен тому, что умеет водить, потому что на велосипеде он вряд ли бы был полезен. Он строчит сообщение приёмной матери о том, что скоро вернётся. Она спит, но Эндрю не хочет её напугать. Он открывает ворота, заводит машину, выезжает, закрывает ворота и гонит. Проехав речку, он замедляется и звонит Нилу, просит его постараться дойти до дороги. Нил справляется, и спустя пару минут они уже едут к Эндрю.       У Эндрю в голове каша, но он молчит, у Нила ноги в крови и подрагивают руки, а ещё его несколько раз чуть не вырвало, потому что запах крови и стресс просто отвратительны. Эндрю говорит только одну фразу за всю поездку:       — Ты можешь оставаться у меня столько, сколько тебе нужно.       И Нил остаётся у Эндрю. В комнате Эндрю стоит раскладывающееся кресло, и он застилает его, пока Нил сидит на полу и пьёт крупными глотками воду из огромной кружки. Нилу получше, но он в засохшей крови, и у него слабость во всём теле, поэтому Эндрю помогает ему лечь и приносит тазик с тряпкой, чтобы оттереть кровь. Потом он поливает раны перекисью и предлагает Нилу чай с липой и ромашкой, потому что сам пьёт его, когда чувствует, что нервы на пределе и скоро порвутся. Нил соглашается. У Нила пустой взгляд и до сих пор подрагивают руки. Эндрю не спрашивает, что случилось, но говорит Нилу, что он может рассказать, если захочет. Нил не чувствует в себе сил говорить об этом.       — Эндрю, можно я подержу тебя за руку, ты можешь сказать нет, если это нет, — говорит Нил, когда он уже «почти в порядке», как выразился сам.       — Да, — Эндрю садится на пол, на серый ковер, рядом с импровизированной кроватью Нила и берёт его за руку.       У Нила горячая, чуть шершавая ладонь, и он чувствует небольшую дрожь. Нил тяжело вздыхает, он сжимает руку Эндрю и закрывает глаза. Нил засыпает, и Эндрю аккуратно вытаскивает свою ладонь из захвата, точно убедившись, что Нил спит. Хорошо, что в комнате горит только небольшой ночник, и совсем невидно, как у Эндрю покраснели щёки и уши.       Остаток ночи проходит очень спокойно.

***

      Утром Долорес кормит их блинчиками, а Нил обещает принести как-нибудь банку варенья. Нилу легче, и он находит общий язык с приёмными родителями Эндрю. Нил не едет в школу, а Эндрю идёт только на первые несколько уроков. Нил остаётся на пару дней, пока всё не нормализуется. Вечером, перед сном, они держатся за руки, потому что так спокойнее.

***

      Эндрю ненавидит зимы, Эндрю терпеть не может холод, а ещё рождество. У Эндрю триггер на семейные застолья. Эндрю ненавидит ёлку. Нил пишет ему в час дня. Эндрю предупреждает Долорес и едет на велосипеде навстречу Нилу. Они оба наверняка выглядят нелепо на велосипедах, учитывая, что сейчас зима, а конкретно сегодня Рождество, но кому не всё равно, к тому же, снега почти нет, а куртки — это не так уж важно и вовсе не забавно. Эндрю и Нил встречаются у речки, они обмениваются подарками и некоторое время болтают, сидя на деревянной лавочке. На улице прохладно, и у Нила покраснел нос. Эндрю отправляет его домой, чтобы тот не мёрз. Они договариваются видеться каждый день каникул.       Двумя неделями ранее Эндрю получает водительские права и теперь одалживает машину приёмного отца. Тот редко водит в последнее время, к тому же, у Долорес тоже есть машина, и обычно они вместе, так что, фактически, у Эндрю имеется собственная машина. Эндрю хочет выезжать в большой город и чтобы Нил не мёрз. Эндрю любит свой велосипед, но зимой, в холодное время, машина всё же в тысячу раз лучше.       Через пару дней после рождества Эндрю и Нил едут в торговый центр и катаются на коньках. Для Эндрю это в новинку, но он не против. Нил держит его за руку, чтобы избежать возможных падений, а Эндрю чувствует, как согревается его ладонь и сердце и как медленно скользят коньки. Потом Нил пьёт крепкий чёрный кофе, а Эндрю горячий шоколад, и они идут в кино. Фильмы просто отвратительны, но они находят подходящий по жанру и всё равно очень долго возмущаются. Вечером они катаются на машине и слушают радио. Им хочется побыть вместе ещё немного. И так проходит зима. Эндрю ненавидит зимы, но эта чуть менее невыносимая, чем остальные.

***

      Весной Эндрю едет на неделю в Германию, в гости к Ники и Эрику, потому что у них свадьба. Эндрю практически полностью готов. Они с Нилом вчера выбрали ему отличный костюм и хороший подарок для молодожёнов.       Поездка проходит гладко, Эндрю пишет Нилу и один раз даже предлагает созвониться без особого повода. Они разговаривают до трёх ночи, и его замужний кузен подкалывает его. Эндрю не реагирует на шутки, но показывает фотографии с Нилом и говорит, что Нил прекрасный человек. Ники ошпаривает рот чаем, когда Эндрю говорит «прекрасный» и совсем немного улыбается фотографиям в галереи. Ники думает про себя, что скоро он поедет на свадьбу к кузену.

***

      Нил и Эндрю впервые целуются летом, спустя почти год после знакомства, и у Эндрю сносит крышу.       Июль. Они сидят за беседкой у речки и слушают музыку. Нил рисует в своём блокноте цветы, а Эндрю читает фантастический роман. Нил выводит плавные линии и внезапно говорит:       — Кажется, ты мне нравишься. Это ни к чему не обязывает, просто не хочу молчать. Мне в любом случае хорошо с тобой, — и он всё ещё рисует. Это так странно, но так в духе Нила.       Эндрю откладывает книгу. У него абсолютно точно подогнулись бы колени, если бы он не сидел. Он делает пару глубоких вдохов, в голове пребывая в новом для себя состоянии.       — Нил, можно я тебя поцелую? Да или нет?       — Да.       И они целуются, сидя за беседкой. Эндрю держит Нила за плечи, а Нил зарывается пальцами в его блондинистые пряди.

***

      Они проводят потрясающее лето вместе: катаются на велосипедах, уезжают в незнакомые места на машине и целуются, стоя на обочине. Они едят яблоки и готовят пироги. Они организовывают ночёвки и лежат в одной постели, не отрываясь от разглядывания друг друга. Они смотрят глупые и серьёзные фильмы и готовят попкорн, слушая, как зёрна прыгают под крышкой. Они видятся по воскресеньям, если у Эндрю есть силы, а у него всё чаще и чаще они есть. Он хочет перекрыть хорошими воспоминаниями те плохие воскресенья.       Однажды Нил расскажет ему историю каждого своего шрама, а Эндрю расскажет о том, почему он боится прикосновений незнакомых людей, и о том, как ему жилось в предыдущих приёмных семьях.       Эндрю задумывается о будущем. Эндрю начинает по-настоящему мечтать и строить планы. Может быть, когда-нибудь его мечты станут реальностью. И Нил точно есть в этой реальности.