ᴡᴇ ꜰᴇʟʟ ɪɴ ʟᴏᴠᴇ ɪɴ ᴏᴄᴛᴏʙᴇʀ

[ᴡᴇ ꜰᴇʟʟ ɪɴ ʟᴏᴠᴇ ɪɴ ᴏᴄᴛᴏʙᴇʀ]

тымненравишься

тымненравишься

тымненравишься

прошу

з а м е т ь

Но Тэхён не замечает. Даже не догадывается о чувствах Чонгука. И, наверное, это хорошо. Хорошо, что не замечает, как Чонгук смотрит, как прячет румяные щёки в ладонях, как кусает губы, как волнуется, как шепчет, как бормочет, как… — Глупый, — у Тэхёна на щеке царапина свежая, а на костяшках пальцев длинных и загорелых следы кровавые. Он к Чонгука лбу слегка прикасается ладонью такой тёплой и родной, с беспокойством во взгляде хмурясь. — Замёрзнешь же, — и накрывает Чона плечи и спину собственной косухой, пряча от холода и жутко тактильного ветра, который под Чонгука рубашку заползал постоянно. — Спасибо, — смущённо улыбается, привычно укутываясь в Кима кожанку. Дыша мускусом, сигаретами, потом и кровью. Н а с л а ж д а я с ь. Не впервые они так сидят на крыше их подъезда, рассматривая ткань небесную. Не впервые Чонгук мягко улыбается, слушая хриплый голос, в котором столько тепла, столько уверенности и столько чего-то волшебного. Родного. Они просто сидят на крыше, Тэхён просто привычно курит, а Чонгук просто привычно рассказывает параграф с физики, который задали выучить на завтра. Вчера была биология. Вчера были шутки о презервативах, из-за которых Чон краснел, а Ким хохотал. Сегодня же лишь одно притяжение между ними, сигареты и физика. И октябрьский вечер, в котором Чонгук прячет красные щёки, пока Тэхён довольно трется плечом к плечу Чона, пытаясь согреться. Ким же только в чёрной рубашке и летних джинсах. Хрипло смеётся, касаясь холодным кончиком носа Чонгука ладоней прохладных. Греет нежной улыбкой их осеннее мгновенье. Потому что лучше он замёрзнет, чем его солнце, которое и близко не догадывается о том… что они оба fell in love in october.

[ᴛʜᴀᴛ'ꜱ ᴡʜʏ ɪ ʟᴏᴠᴇ ꜰᴀʟʟ]