Полчаса, отведённые на войну

– Ты опять не ешь, не спишь и не выключаешь телефон ни на минуту! Этот тур съел особенно много сил. Диана и не думала, что будет так тяжело. Может, возраст?.. Света же была другого мнения. – Вернешься – и опять будешь бегать как белка: бокс, интервью, встречи. И еще твои бесконечные сигареты! – Как заяц, – поправила бездумно Диана. – Что? – Не как белка, как заяц. – Как кузнечик! –почему-то вспылила Света. – Вот признайся, сейчас тоже куришь! – Ну что ты, заяц! – возмутилась Арбенина, как раз в этот момент прикурившая в постели вторую. Диана чувствовала себя абсолютно вымотавшейся. Сегодня они отыграли один концерт, и ей бы проспать завтра полдня, если не до вечера, но утром рано вставать, чтобы добраться до следующего города. Она стала хуже спать в автобусах. К счастью, завтра последнее выступление и уже послезавтра вечером Диана будет в Питере. – …и не спишь совсем, – продолжает Света. – зато вокруг полно баб! – Кузнечик, ну ты чего! – возмущается Диана на Светин вдруг обиженный голос, в котором проклюнулись девические, вроде бы давно забытые Светланой Яковлевной нотки. Диана почти видит нахмуренные светлые брови и обиженную складочку у левого уголка тонких губ. – А то я не знаю! – бездоказательно бросает Света. Ее голос становится не обиженным, но строгим. – Приедешь – поговорим. И бросает трубку. Тон был совершенно не похож на игривый, уж Диана знала точно. За тридцать лет она чувствовала Свету, кажется, лучше, чем себя. Но что это за «поговорим!»? Арбенина даже боится! В этом туре она вела себя как примерная женщина, никого близко не подпускала и даже почти не пила. Курила, правда… Диана тушит сигарету и отбрасывает пачку подальше– на всякий случай. Похоже, у ее Светки особые каналы информации и способы наблюдения за ней. Кто ее знает! Через минут пятнадцать приходит звонок от контакта «бесячая, но адекватная. но бесячая». Лена Жукова – верный Светкин посредник – отправлена выяснить Дианино расписание. Диана, даже ни разу не съязвив (ну почти), выкладывает, что завтра в девятнадцать-ноль-ноль у нее концерт, в двадцать три часа по московскому времени посадка на самолет, а в сорок минут нового дня ее мог бы кто-то с этого самолета снять и отвезти куда-нибудь. Диана очень рассчитывает, что к Свете. И что за ней пришлют такси. Лена прощается. Кажется, этим вечером у нее тоже не осталось сил на обмен колкостями. Как, оказывается, можно спокойно разговаривать с человеком, если вы друг друга не задеваете… А Светка чудо! Ведь Диана точно скидывала ей свое расписание! И когда у нее телефон будет не только для того, чтобы поругаться на отсутствующую Арбенину?                               *** Свете хочется крикнуть: «Солнце мое! Ты разбиваешь себя в других городах!» Конечно, она не услышит в ответ, мол, живи своей жизнью, но беспокойство за любимую перекрывается досадой: под пальцы в ленте выплывает старое Дианино интервью, в котором особенно ярко, как специально, выделены строчки про блаблавзамуж. Она ничего не хочет предъявлять Динке, но руки сами скидывают ссылку в смс. Ответ приходит незамедлительный и краткий: «это еще дорассветное». Поздний вечер, и сил ни злиться, ни ревновать не остается. Но почему так поздно, а эта королева рока еще не спит?!                               *** Динка выходит из самолета совсем дохлая. Ей уже даже не хочется спать. Рейс задержался минут на десять, не больше, но это окончательно добило кажущиеся рассчитанными поминутно силы. Ей остается надеяться только на то, что ее еще ждет такси, заботливо заказанное Светой до Пулково. Такси нет, но о седой лохматой макушке среди немногочисленных встречающих она не смела и мечтать. – Ты чего за мной приехала в такую ночь-полночь? – Похитить тебя между туром и интервью, – улыбается Света. От ее улыбки Динке становится легче и верится в то, что покой близок. Сама Светка выглядит отдохнувшей во время своего перерыва между поездками, и даже ночное ожидание Динки не подкосило ее. Они едут по ночному городу, и Дина, натянув кепку на нос, не спит, но и не следит за дорогой. Тихий Питер в огнях. Сурганова водит мягко и, по мнению некоторых, слишком медленно. До Всеволожска они добираются за час. Диана с усилием выгружает себя из машины. Повезло ее ребятам, они летят только утром, но в Москву. А она отвоевала себе шесть драгоценных часов рядом со Светой. Это дороже сна. Так удачно подвернулось завтрашнее – уже сегодняшнее питерское интервью. Два часа нового дня; через пять часов ей вскакивать и мчаться в эфир. Какое счастье, что он на радио: трансляцию не будут смотреть все, а по голосу не понять, что глаза остались не накрашены. Но какого черта все настолько впритык?! Похоже, Света тоже задается вопросом о разумности расписания этого тура в частности и Дианиных метаний в целом. До побудки и времени бежать на интервью еще пять часов – так мало, но все же есть время поругаться. И помириться. «Сейчас мы серьезно поговорим!» – грозно предупреждает Света, оставляя Диану в спальне и отправляясь за чаем. Она заботится, несмотря на то, что сейчас ей, возможно, придется Динку ругать. А как иначе? Надо только хорошенько продумать разговор… Диана размышляет, будут ли на нее уж очень сердиться за ее наплевательское отношение к собственному здоровью или кое-кто снова ограничится рекламой зарядки Киндера. Или как его там… Она уже мысленно ссорится со Светкой, защищается, сдается, выполняет дыхательную гимнастику, а также упражнения, продлевающие жизнь и сохраняющие здоровье… фу-у… Нет, уж лучше думать о том, чем семейная драма кончится! Диана уплывает в сладкие мысли о примирении, способ которого не подводил их ни разу. Вот сейчас Светуля вернется и они начнут ссору сразу с примирения! Когда Света возвращается с чаем и сформулированными уговорами беречь себя, Динка спит, неудобно свернувшись на краю их кровати.                               Полчаса, отведенные на войну, я проспал.                               Ты любила меня во сне. Света стягивает с ее головы забытую кепку, накрывает ее пледом и укладывается под бок. Она будет рядом с любимой столько, сколько дано. Сколько они еще смогут быть вместе. До будильника остается пять часов.                               *** Света ощущает легкое, но непроходящее чувство тревоги. Что-то лежит на сердце, может быть, застарелое, но еще живое, тяжелое. Тянущее. Из-за тех ли дурацких слов про «замуж», хотя под ними нет никакой правды, не названо ни одного мужского имени – да и мужчины никакого нет… или оттого, что вокруг Дианы всегда вился целый рой поклонников из приближенного круга? Лет двадцать назад она бы точно дала кому-то из счастливчиков шанс. Или все от долгого отсутствия ее Динки рядом? Ревность, досада и усталость зрели в ней, накладывались друг на друга. На людях Сурганова, всегда спокойная, давно воспитавшая себя, всегда была доброжелательна, никогда не давала вырваться злым словам. Но теперь, она чувствовала, накопленное за три десятка лет могло стать сильнее нее. Если Диана даст весомый повод для ревности… ох, лишь бы не оказалось под рукой ни конфорок, ни ножей! И все же Света скучала. Так сильно, что не осталась досыпать дома в ожидании: вернется к ней Дина или нет? Она сама повезла ее на радио и теперь сидит и верно ждет в машине, надеясь, что не нарушит этим арбенинские планы и не посягнет на ее свободу. Чтобы скрасить ожидание, она включила прямой эфир из студии. Диана сидела перед микрофоном веселая, но уставшая – это было видно по ее позе, по смягченным движениям… да что там! Бешеная энергия не била из нее, что неудивительно для человека, проспавшего за неделю спокойно едва ли больше, чем всеволожские пять часов. – Диана Сергеевна, поделитесь своими планами на ближайшее будущее! – вещает жизнерадостная ведущая. –Ждать ли еще одного большого тура? – Не, ребят, пока хватит! Устала! Поедем с семьей на отдых или дома останемся. Надо отдохнуть! Журналистка тут же цепляется за эти слова: – С семьей… о, у вас же намечается пополнение в семье, не так ли? Диана абсолютно обалдевшими глазами уставилась на нее. – Вы же замуж собираетесь, Диана Сергеевна, – снисходительно сообщает ей журналистка. – Когда мы сможем узнать имя счастливчика? – Э-э-э, нескоро, но… замуж – да! – собирается с мыслями Диана. – обязательно будет замуж. У Светы падает сердце. – Да! – говорит ей с экрана женщина, с которой она проснулась сегодня утром и которую любит всю жизнь. – брак будет. С… я думаю, я смогу быть отличной женой! Я постараюсь… Света вырубает эфир и сидит, уставшая за это утро больше, чем за предыдущую беспокойную ночь. Когда она поднимает глаза, ей навстречу уже летит отработавшая свой хлеб и даже не закурившая привычно после эфира Диана – как рассвет, как выдох в тот миг, когда от задержанного дыхания начинает звенеть в ушах, – и долгожданный вдох. Сорвалась сразу, как только были выключены камера и микрофон. Диана улыбается счастливо и освобожденно, и Света не может не улыбнуться ей навстречу. У Динки в кармане ветровки – привезенная из тура коробочка с кольцом, но только Свете до срока не нужно знать об этом. – Домой, отсыпаться! – объявляет Диана и смеется. – Домой… – повторяет за нею Света. – Да, родная! Домой!                               Я проспал бы снова, случись войне                               Повториться. Ты снилась бы мне, скажи?