Стань мне родным.

- Ты всё-таки пришел - тихо сказал Азирафаэль наклонившись к своему собеседнику, чтобы его лучше было слышно. - Не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, как ты раздеваешь меня взглядом - хмыкнул рыжеволосый, так же слегка наклоняясь навстречу ангелу. - Я не делаю ничего подобного - белокурый мужчина насупился, а щеки его покрылись едва заметным румянцем. - Я вижу - Кроули лишь слегка повернул голову, ловя взгляд на своих губах, растягивая как будто специально для своего ангела их в ехидной усмешке. Всем видом показывая, что он замечает КАЖДЫЙ взгляд в его сторону. - Тебе идёт чёрный - тихо сказал он, наблюдая за реакцией. - Спасибо, чувствую себя немного некомфортно, совсем не мой стиль - вздохнув Фелл улыбнулся самой благодарной и нежной улыбкой которую только мог себе позволить. Эта улыбка была только для Энтони, и он заметил. Мужчина наклонился к уху белокурого, дав себе пару секунд и дав их Азирафаэлю, чтобы тот смог ощутить горячее дыхание своего собеседника. - Выглядишь сексуально - так же горячо прошептал мужчина. Губы его были слишком близко, можно было почти что ощутить лёгкое, невесомое прикосновение к коже. Не будем врать, ангел всё ещё не мог избавиться от фантазий. Кроули сводил его с ума. Фелл прекрасно понимал, что заниматься чем-то подобным со своим родным братом неправильно и порочно, но он ничего не мог с собой поделать, решив, что немного фантазий никому не повредит пока они остаются только в его голове. Он покраснел ещё сильнее, подвинувшись ближе к Кроули из-за того, что пришли какие-то знакомые матери, а места становилось меньше. Кроули не готовил речей, он даже не думал, что ему дадут слово, не думал, что окажут честь попрощаться с ней. - Я не знал тебя, ты была, наверное, хорошим человеком, но отвратительной матерью......для меня - в горле предательски стоял ком, а рот сушило, будто он решил поесть песка. Всё это выглядело как одна большая насмешка над ним. Ему снова пришлось чувствовать всё что давно закопал в себе. Было невыносимо мерзко. На словах про отвратительную мать он поймал обеспокоенный взгляд Азирафаэля. Насмешка. Одна большая насмешка над Энтони и его травмой. Ещё и этот добрый обеспокоенный взгляд ангела, буквально кричащий "она воспитывала меня и дарила свою любовь мне, иди ко мне я тебя утешу, мне так жаль, мой дорогой". Становилось хуже. Он быстро вернулся на своё место ловя на себе взгляды осуждения. И, возможно, ему правда хотелось быть утешенным, тем более таким ангелом как Азирафаэль. - О мертвых либо хорошо, либо ничего, Энтони - обиженно прошептал Фелл. Он слегка нахмурился, но был готов броситься с объятиями на Кроули. Он видел, как погано ему было, он хотел утешить, он мог утешить его. - О мертвых либо хорошо, либо ничего кроме правды, ангел - он бросил взгляд на мужчину. Он больше не смотрел, не наблюдал, ему было невыносимо от того, как тот смотрит на него. Очередь для прощания дошла до Азирафаэля, он лишь бросил неуверенный взгляд на Кроули и подошёл к гробу. Развернувшись лицом к толпе, он начал говорить на удивление крайне спокойно. Но глаза его бегали по толпе, место, где был рыжеволосый, пустовало. "Неужели ушел?" Проносилось в голове белокурого, слезы издевательски медленно покатились по щекам. Он говорил, тихо всхлипывал и говорил дальше. Пока взглядом так надеялся зацепиться за рыжую макушку. Энтони ушёл, нет, он не покинул кладбище, ведь впереди было деление наследства и поминки. Но он не собирался слушать как тот самый любимый сыночек распинается о том какая же у него прекрасная мама была. Как же жаль, что она больше не сможет дарить ему ту любовь. Как не дарила никогда Энтони. Он просто не мог вынести ещё одной насмешки от жизни. Понимаете? Н Е М О Г Процедура распределения наследства прошла крайне спокойно никто не ссорился, не кричал и не ненавидел другого из-за отнятого “куска хлеба”. Хотя и здесь не обошлось без сюрпризов для Энтони, кольцо что красовалось на мизинце ангела по наследству принадлежало Кроули. Ангел молча снял и так же не проронив ни слова отдал кольцо новому хозяину. Он даже не посмотрел на рыжеволосого. Всё это действие было до боли холодным, как будто не ангел стоял плача и искал его взглядом на том кладбище, как будто бы не он безмолвно просил желтоглазого дать ему возможность утешить не любимого брата. Всё это растворилось в воздухе и осталось неприятной горечью на языке. Энтони было всё равно или он делал вид. По крайней мере он должен был делать вид, что его это не касается. Он не считал Азирафэля своим братом, братья живут в одной семье, а не порознь, да еще и в курсе о существовании второго. Между ними не было теплых взглядов и тяжелых вздохов в магазине Фелла, не было невесомых прикосновений и жадных ухмылок. Ни пошлых шуток, ни смущения, ни надежды на что угодно. Ничего этого не было, нужно было убедить в этом хотя бы себя. Они так же молча подписали документы, так же не бросив друг на друга ни единого взгляда. Это стоило больших усилий им двоим. На поминках Кроули стоял в стороне, безучастно наблюдая за горем семьи. Взглядом цепляясь лишь за одну фигуру. Фелл стоял в объятиях какого-то мужчины тихо всхлипывая. Желтоглазый был уверен будь они чуть ближе ангел был бы в его объятиях. А может он просто хотел почувствовать эти объятия и пытался найти хоть какое-то себе оправдание. Он достал из внутреннего кармана портсигар и только взяв сигарету к нему подлетела какая-то женщина. - Молодой человек, вы меня уж извините, но здесь нельзя курить, да и кто вы вообще такой? - Кроули недовольно поморщился, отстраняясь от настырной женщины, которая начала читать мораль о курении и о том, что эта семья такого не потерпит. И вот он уже собирался бросить взгляд на единственного человека, который бы мог помочь ему в этой ситуации, конфликтовать совершенно не хотелось, как его схватили за локоть. - Мой дорогой, тебе и правда не стоит здесь курить - Энтони шумно выдохнул собираясь возразить, он ждал помощи, а не новых нравоучений. - Пойдем - белокурый мужчина взял его за руку и крепко сжимая ладонь потащил прочь от ничего непонимающей женщины. Они быстро вышли на веранду остановившись за стеной, оба не хотели лишнего внимания к себе. - Мне нужно подкурить сигарету, а тебе вытереть слезы - Кроули неловко улыбнулся, всё ещё не выпуская руки ангела из своей - Ох извини пожалуйста, думаю я сейчас нуждаюсь в более частом тактильном контакте чем обычно - он нехотя отпустил руку рыжеволосого, улыбаясь и вытирая слезы. Кроули закурил, взгляд его стал мягче, а поза более расслабленной. И всё же рядом с ангелом ему нравилось. Он чувствовал себя не таким одиноким. - Это ты так сейчас попросил меня побыть твоей рубашкой для слёз? - усмехнулся мужчина, затягиваясь дымом. - Может быть - смущенно улыбаясь Азирафаэль опустил взгляд на руки Кроули. И руки эти потянулись к белокурому прижимая его к себе. - Не могу тебе отказать, когда ты стоишь тут весь в слезах и соплях такой жалкий - Энтони поднял голову к небу выдыхая дым и сжимая одной рукой такое теплое и мягкое тело, которое с особой нежностью прижималось, сильнее совсем не сопротивляясь этим властным рукам. - Спасибо, дорогой - прикрывая глаза ангел уложил свою голову на плечо собеседника, обхватив своими руками его за талию. Он чувствовал, как Энтони прижимает его к себе поглаживая по спине и задирает голову чтобы не выдыхать дым ему в лицо. Оба стояли так непозволительно долго. Но их это не волновало, они наслаждались каждым мгновением и теплом, которое исходило от из тел. - Тебя подвезти? - вдруг прервал тишину рыжеволосый. - Смотря куда ты хочешь меня увезти - тихо проговорил Азирафаэль даже не собираясь открывать глаза и поднимать свою голову с плеча брата. - Могу к тебе в магазин чтобы ты покрылся плесенью от тоски и чрезмерной влажности от своих слез, а могу к себе, а там как получится - хмыкнул мужчина, кладя свою на плечо собеседника прижимая к себе. - Тогда точно к тебе - Азирафаэль открыл глаза смотря на своего брата. Энтони впервые заглянул прямо в них. Глаза ангела были небесно-голубыми, синими как море и блестящими от слез, казалось, в этих глазах когда-то взрывались самые ярчайшие звезды самые красивые глаза, которые видел Кроули в своей жизни, и они смотрят прямо на него. Кроули молча взял Азирафаэля за руку, незаметно для себя оглаживая костяшки большим пальцем. Они быстро и тихо покинули дом, как двое влюбленных школьников, сбегающих посреди ночи. На улице солнце только начало склоняться над горизонтом, а соловьи запели свои самые лучшие песни.