Бабочка съедает паука

      Адриан смотрит недоверчиво на мелькающий впереди изящный силуэт. Неужто белый жнец заскочил в чертоги ада. Наваждение за столько лет, но он не сможет забыть образ этих прекрасных белых волос, что прыгают в разные стороны и переливаются на свету. Он выдыхает, понимая, что не хочет потерять этот прекрасный образ, и он бежит, не понимая, зачем. И он не понимает, что его подозрение близко к истине.       Он бежит очень тихо и незаметно, научился за сотни лет наказания быть тенью. И эта тень ничему не научилась. Разве что изоляция на несколько сотен лет сделала его голодным до прикосновений и к взглядам. И этот ранее спокойный мужчина с неким вожделением схватил «юношу» за плечо. Его сердце пропустило несколько ударов, стоило только увидеть знакомое лицо, такое же прекрасное и несколько приукрашенное шрамами. Он улыбается чуть-чуть хитро, пытаясь пригладить эти белые волосы. Но его останавливает взгляд, полный ненависти, и слова, от которых стынет мёртвая кровь: — Не прикасайся ко мне больше. Ты мне противен.       Бывший жнец, что являлся образцом для подражания, только вспыхнул от этих слов. Он не понимал (и никогда этого не понимал в любой жизни). Он снова хитро улыбается (и ведь от демонов что только он не набрался) и попытался обнять его. Кто бы знал, как он скучал по этой мягкой коже и к запаху косметики, к этим длинным волосам и к глазам. Одиночество сделало его голодным пауком, что не сделало его характер лучше. Но в аду нет никому дела, кто там к кому пристаёт. И белый жнец знает, что никому нет дела, как к нему прикасается этот мужчина.       Это было отвратительно. — Ты говоришь так, как будто ты меня больше не любишь, Сиси.       Сисиний действительно пытался забыть эту глупую влюбленность тех времён, когда он отчаянно искал любви и пытался заслужить любовь. И он ведь действительно исцелился от этого и он счастлив с своим возлюбленным. Он, черт возьми, счастлив той жизнью, которой он живёт. И ему не нужны эти улыбки и эти прикосновения, от которых у него противные мурашки по телу. Ему это не нужно. Он отталкивает его и идёт дальше. Ему хочется плакать из-за воспоминаний и прикосновений. Но ему удаётся холодно ответить, даже не повернувшись к нему: — Ты всего лишь прошлое для меня. Не более того.       Адриан смотрит вслед на прекрасный силуэт. И думает, что бабочка стала слишком храброй, раз летает с оплаченными крыльями. Голод в нём становится больше.