Мёртвый сезон

В отеле "Бенсон" происходило вечернее сумасшествие: шумный гогот толпы эхом катился в просторном холле, испачканный уличной грязью идеально-красный ковёр был покрыт следами ботинок, а мигающий свет развесистых люстр бегал по кипам цветасто-синих листовок. Взяв в руки одну из них, какой-то мужчина в смокинге взглянул на них и увидел напечатанное дешёвыми чернилами приглашение на вечер настоящего "орлеанского" джаза. Джилл в панике расталкивала локтями снующих вокруг людей, отчаянно прочищая себе путь к уходящей на второй этаж винтовой лестнице. Морщась от криков и визгов недовольных джентльменов и дам, которым, по случайности оттоптала идеально выглаженную штанину брюк или подол шикарного дорогого платья, Валентайн спешила к темнеющему входу в обитый красным бархатом зал. Ее дыхание прерывистым свистом срывалось с губ, а бледные руки дрожали то ли от нетерпения, то ли от страха. Те из незнакомцев, что бросали на девушку презрительные и насмешливые взгляды, быстро менялись в лице, видя неподдельный испуг в светлых глазах Джилл, а некоторые даже уступчиво пропускали ее вперёд. Плащ, широкий и все ещё покрытый каплями ледяного дождя, совсем не грел, а чёрное узкое платье было неудобным, да и тонкие шпильки туфель готовы были подвести свою обладательницу, как только она посмеет сделать не слишком правильный шажок. Ловко минуя круглые одинокие столики, на которых аккуратно стояли излучающие приглушённый свет винтажные лампы, Валентайн приблизилась к барной стойке, чуть не с грохотом усаживаясь на стул с длинными тонкими ножками. Касаясь холодными пальцами своих разгоряченных щек, она умоляюще взглянула на знакомого бармена, который тут же обеспокоенно подлетел к ней, оставляя отполированный до блеска бокал на стойке. Голос девушки звучал надломанно и как-то хрипло, отчего Джилл ещё больше ужаснулась и зашептала: —Позови! скорее позови Роджерса! Умоляю. Юноша нелепо замахал руками в воздухе, пытаясь утешить напуганную гостью: —Да он придет сейчас! Сейчас! Закрыв лицо ладонями, Валентайн была готова вот-вот расплакаться от накатившей паники и безысходности. Ее острые плечи робко вздрагивали, и девушке хотелось куда-нибудь поскорее спрятаться. Куда нибудь где он ее точно не найдет. Тем, временем всполошенный парень, вытерев руки о кофейный фартук, торопливо юркнул куда-то дальше по коридору, громко причитая: —Там мисс Валентайн! Вас ждёт! Оставшись одинокой среди темных пятен чуждых ей людей, которые словно заворожённые, качались в такт тонкой мелодии саксофона и контрабаса, девушка порывисто обернулась вокруг себя, взволнованно барабаня пальцами о деревянную поверхность столешницы. Нервно кусая губы, про себя она лишь молилась, чтобы Ллойд Роджерс быстрее двигал свой зад к ней. Нужно как можно быстрее убираться из проклятого города, и... Попросить помощи у "Старс"? Джилл тяжело выдохнула, прикрыв усталые глаза длинными ресницами. Вряд-ли они помогут. Повсюду слышались непринуждённые разговоры ни о чем и раскатистый смех: кто-то обсуждал дерьмовую погоду Раккун-сити, кто-то с досадой бубнил о неудавшихся планах на выходные, а некоторые выдающиеся личности размышляли о высоком искусстве, моде или литературе. Пытаясь отвлечь себя от мрачных мыслей, Валентайн изучала сидящих в плывучей тени углов людей-тараканов. Вон та леди, мило поправляя свою широкополую шляпу, будто невзначай касалась руки смущённо покрасневшего мужчины в клетчатом пиджаке, а вон тот, преклонного возраста ценитель джаза, словно нахорохоренный индюк, гордо смотрит на освещённую бледным цветом сцену, на которой за десяток сальных долларов играют умелые музыканты. Высокая певица в стекающем складками красном блестящем платье льёт в тишину низкие ноты, своего подходящего к концу куплета. А гладкий металл родного револьвера, уютно лежащего в глубоком кармане, так приятно окатывает холодом вспотевшую ладонь Джилл. Все глубже и глубже погружаясь в вязкую пучину собственных мыслей, Валентайн туманными глазами скользила по стеклянным витринам на которых блестели пузатые бутылки сладковатого ликёра, горького джина, мексиканской текилы и белого Бакарди. В уголках губ девушки мелькнула вымученная улыбка: ей вспомнился выпускной из старшей школы, на котором она напилась в дрязг, а притащившись домой, уверенно доказывала матери, что брала в руки лишь коробку яблочного сока. Повсюду витал приятный аромат горького табака и терпкого парфюма, от чего на краткий миг Джилл забыла об опасности, которая следовала за ней по пятам и смертью дышала в затылок, каждый раз норовя схватить и разорвать на части. Забыла, ровно до того момента, пока не услышала за спиной знакомый баритон, от которого по ее дрожащему телу побежали мурашки. —Любите джаз, мисс Валентайн? Широко распахнув глаза, Джилл замерла не в силах сдвинуться с места. Ее рот слегка приоткрылся и она пораженно наблюдала, как невероятно высокий мужчина сначала медленно обогнул её сзади, а затем не спеша устроился на соседнем стуле, расслабленно облокачиваясь о стол. Его прикованный к девушке блекло-серый пронзительный взгляд заставил Джилл почувствовать внутри себя стягивающийся клубок нервов. Вцепившись подушечками пальцев в гладкий край деревянной стойки, Джилл еле слышно дышала, все сильнее и сильнее вжимаясь в мягкое сиденье стула. Она встретилась с ним глазами, ее сердце на секунду остановилось, а затем забилось ещё сильнее. Джилл не могла произнести не слова, лишь глядело на его испещеренное шрамами лицо и следила за тонкими бледными губами Немезиса. Убьет прямо здесь? Ей казалось, будто именно в эту секунду мир начал рушится, разваливаясь, словно песочный замок, омытый солёной морской волной. Преследователь небрежным движением закинул ногу на ногу, чуть покачивая носком вычищенных кожаных туфель, а Валентайн, тем временем, не знала куда себя деть. Ее грудь высоко вздымалась, она еле дышала. Казалось Немезис это заметил и в уголках его губ заиграла темная, почти голодная улыбка. Сковавший Джилл ужас черной заразой распространился по венам и заполнил каждую частичку тела, сжал в беспощадных тисках сердце. Продолжая невозмутимо наблюдать за трясущейся от страха девушкой, он плавно подвинул к себе бронзовую пепельницу, в которой уже лежало пара окурков, и запустил руку под полу, показавшегося девушке бескрайним, пальто. Сначало Джилл обомлев, дёрнулась, но потом заметив, что мужчина сжимает в пальцах сигарету, дрожаще выдохнула, пытаясь не вскричать. Тихо чиркнуло колёсико зажигалки и на мгновение вспыхнувший огонь осветил их лица. Словно очнувшись от отвратительного дурмана, девушка тихонько скользит рукой в карман своего плаща, желая коснуться ещё раз верного серебристого магнума. Она слышит стук собственного сердца и так надеется что этот внутренний оглушительный грохот не слышит "человек" напротив. Ее губы трепещут, когда она наконец слышит как щёлкнул предохранитель. Услышала она — значит услышал и он. Джилл растерянно поднимает взгляд на мужчину, и сквозь тягучий сигаретный дым, туманом застывший в раскалённом воздухе, видит как его тонко-очерченные поджатые губы шире растягиваются в ломанной ухмылке. Внезапно он склонился к побледневшей девушке, и с видимым удовлетворением затянувшись тлеющей сигаретой промолвил: —Не совершайте глупостей, Джилл. Голос его надтреснутый и низкий, рокотом заставлял воздух вокруг дрожать. Слышать свое имя из его уст было сравнимо с жестокой пыткой. Мерзости происходящему добавляло то, что остальные посетители будто не замечали их, занимаясь своими делами. Словно Валентайн не существовало для этого мира, а этого мира не существовало для какой-то там Валентайн. Длинными пальцами поворошив коротко остриженные темные волосы, мужчина выразительно выгнул бровь, вновь обратившись к молчащей девушке: —Мисс Валентайн, вы не ответили на мой вопрос. Краем глаза Джилл заметила фигуру проклятого Роджерса, который прятался за черной колонной в другом конце зала. В ее голубых глаза мелькнула надежда, но грубый баритон неласково коснувшийся ее слуха, вернул девушку к жестокой и грязной реальности: —Он не поможет вам. Чувствуя себя преданной, Валентайн ядовито зашипела, как кошка загнанная в угол: —Пошел ты. Лицо мужчины на секунду стало суровее, его скулы заострились, тени под глазами залегли глубже. Быстро анализируя ситуацию, девушка оглянулась по сторонам, решая привлечь внимание толпы. Она закрыла рот ладонями и неожиданно пронзительно вскрикнула: —Как вам не стыдно предлагать такие вещи?! Все присутствующие, до этого наслаждающийся музыкой разом обернулись на них, и удивлённый ропот прокатился по залу. Женщины что-то шептали на ухо своим кавалерам и те сразу же вызывались помочь даме в беде. Джазовая композиция прервалась, и Джилл приложила немало усилий, чтобы скрыть полную облегчения улыбку, когда она, уносимая из зала волной неравнодушных граждан, в который раз поблагодарила судьбу, за то, что осталась жива. *** Зыбкая ночь куполом опустилась на грешный город, желая скрыть в темноте его извилистых переулков все грязные пороки его обитателей. Джилл бежала к людному проспекту, то и дело спотыкаясь о трещины во влажном асфальте. Мелкий ледяной дождь моросью разбивался о горящие кармином щеки девушки, запутывался в коротких волосах. Ей казалось, будто дрожь, в железных тисках сковавшая все ее уставшее тело, скоро сменится жёсткой хваткой ненавистного преследователя. В голове мельтешили насекомые мыслей, сбиваясь в кучу, спутывались и вновь разбредались по потаённым уголкам ее сознания. Что делать? Ответ нашелся в воспалённом разуме довольно быстро. Бежать. Задумавшись, Джилл едва не впечаталась лицом в какого-то господина крайне сомнительного вида, который тут же спрятал блеснувший в свете фонаря шприц в растянутый рукав свитера. Испуганно отшатываясь от парня, девушка несколько раз хлопнула ресницами прогоняя из мыслей два налитых кровью глаза и черные дыры его расширенных зрачков. У кого просить помощи? Стук ее каблуков, чёткий, но все же сливавшийся с гулом проезжающих по трассе фур, почему то ещё сильнее разжигал панику в сжимающемся от страха сердце Джилл. Казалось ей, что собственная тень — предательница, которая готова подставить свою хозяйку в любой момент. О предателях. Сжимая в пальцах складку намокшей от ливня одежды, девушка мысленно пожелала сукину сыну Ллойду Роджерсу вариться в самом большом адском котле. Джилл не хотелось думать о том, что, скорее всего, владельца "Бенсона" просто заставили её выдать, и бедняга не виноват в том, что в данный момент она понятия не имеет, как вернуть себе свою спокойную жизнь. Если, конечно, жизнь в Раккун-сити можно было назвать спокойной. Джилл прижала теплую ладонь к груди: не помогло. Только под пальцами заливался траурной трелью комок сжатых мышц. В тусклых лучах уличных фонарей тонки и хрупкий силуэт девушки мелькал от одной лужицы света к другой, словно ребенок, играя, перескакивал клеточки в мрачных классиках. Ветер распускал полы плаща, мешая девушке согреться, нарочно холодными дождевыми поцелуями касался ее кистей, чтобы кожа посинела, озябла. Внезапно оказавшись в бурном течении реки под названием "Час пик" Джилл едва заметно выдохнула. Здесь ее будет сложно найти. Разные масти городских, окруживших Джилл жителей, ее почти не интересовали: она прожила в этом богом забытом месте достаточно, чтобы разделить людей на касты, а затем вновь всех перемешать. Ее не удивляли бездомные, лишенные нескольких пальцев, уже так не удивляли избитые пьяные люди, не вызывали грусти брошенные на улицах мохнатые грязные дворняжки, своими блестящими черными глазами провожавшие ее худую фигурку. Будучи офицером "Старс", Джилл наивно полагала, что девианты вместе с больными на голову индивидуумами и есть основной источник несчастий человеческих. Позже, разглядев настоящий мир получше и пристальнее, выяснила, что источник этот — ветвистый мицелий социума в целом. Торопливо шагая мимо неновых вывесок, бьющих прямо в лицо искусственным светом Джилл слегка зажмурилась, одновременно борясь с желанием закрыть уши от нарастающего шума пульсирующего мегаполиса. Крики, грохот, лязг и шелест смешивались в одну мерзкую песню, совместно вызывая невыносимую головную боль. Пальцами поправляя мокрые волосы, прилипшие прядями к вискам, она тяжело выдохнула оглядываясь назад. Сзади единая черная толпа. Снова повернулась вперёд. И впереди единая черная толпа. Сомкнулась вокруг нее, затягивая в свои черные воды. Девушка на краткий миг потерялась в многообразии запахов и ярких диодов, вся эта смесь вскружила ей голову, и Джилл подняла заволоченные туманом глаза к небу. Ничего нет в этом разбавленном синей и сажевой акварелью облачном полотне особенного: ни звёзд, ни луны. Девушка услышала где-то совсем совсем рядом автомобильный гудок, и ощутила довольно грубый толчок в плечо. Скользнув ясными глазами вокруг, она уцепилась за желто-черную машину такси. Бесцеремонно отталкивая от себя незнакомцев, которые хотели сесть в автомобиль, Джилл стремительно влетела в салон, громко хлопая дверью. Водитель впереди лишь усталым голосом монотонно спросил куда леди желает ехать, и леди, почти не мешкая бросила: —Кладбище Силвер-Клифф. Мужчина удивленно приподнял густые брови, но лишних вопросов задавать не стал. Взволнованно наблюдая, как дождевые капли сначала бились о стекло, а затем уныло скатывались вниз, Джилл порылась в карманах, с облегчением нащупывая свой почти тощий бумажник. Пронзительный скрип колёс, брошенные хрустящие купюры, и Джилл уверенно и твёрдо стоит перед огромными кованными воротами последнего пристанища усопших. Знакомая резная каменная арка, которую держали две чёрные массивные колонны, вызвала в душе неясный печальный отклик, пробудивший те воспоминания, которые девушка похоронила глубоко-глубоко в своем сердце. Пока серый косой дождь нещадно хлестал по лицу, Джилл обратила голубые глаза куда то в сторону. Мир потонул в треске молний и шелесте ределой листвы. Перелезать через высокую, украшенную небольшими пиками ограду в платье было похоже на издевательство, и Джилл обязательно бы громко и грязно выругалась когда шелк ее вечернего платья с треском порвался, но страх быть услышанной охранником, сидящим в будке, принудил ее держать рот на замке. Такая черная земля, размытая ливнем, плыла под туфлями девушки, от чего ей пришлось скинуть неудобную обувь, босыми ногами ступая по жухлой болотно-зеленой траве. Содрогаясь от прилипшего к коже могильного холода, Джилл схватила забытую у пожелтевшего мраморного креста ржавую лопату, с каким-то задумчивым упорством двинувшись между поросших мхом гранитных плит. Бегая глазами по выбитым буквам и надписям, девушка досадливо сворачивала то в одну сторону, то возвращалась обратно, выбирая другой путь. У чьих то могил лежали истлевшие букеты лилий, ветром и солнцем испорченные. Девушка саму себя корила за забывчивость. Если бы кто увидел ее со стороны то рассмеялся: растерянную, покрытую налипшей грязью, в рваном ошметке, который пару часов назад мог смело называться платьем. Сейчас, она отчаянно пытается вспомнить, где похоронены ее родители. Джилл кривит посиневшие губы в горькой ухмылке: только после своей смерти они сделали для неё хоть что-то хорошее. Наконец в камне рисуются инициалы и общая фамилия: "Валентайн". Пока комья холодной земли разметались кончиком лопаты, девушка шумно дышала, игнорируя болезненную усталость в мышцах. Уголок холщового мешка порадовал глаза, и не обращая внимания на грязь вокруг, Джилл двумя руками ухватилась за этот потрёпанный краешек тлелой надежды, и что есть силы потянула на себя. Отчего-то по щекам покатились слёзы. Господи, Джилл, ну только не сейчас. Вцепившись пальцами в жалобно трешащую ткань, девушка заревела, как обиженная на всех маленькая девочка. Все ещё содрогаясь от промерзглого холода и плача, она дрожащими руками открыла мешок, зарываясь испачканными землёй пальцами в спрятанную старую одежду, шарила, словно искала нечто гораздо важнее. Когда рукоять охотничьего ножа оказалась в изящных руках Джилл, та поджала губы, выдавливая из себя жалкое подобие довольной ухмылки.