The Feeling Of Home

Сынмин зевнул, устало потирая глаза. Вытянулся, протянув руки к потолку, и выдохнул с облегчением. В течение последних четырех часов он был сгорблен за столом, читая плохо написанные записи, оставленные ему для самостоятельной правки, которые уже должны были быть сделаны. Он застрял в офисе, когда должен был быть дома с Минхо и их совместными котами. Он должен был быть дома, есть вкусную стряпню Минхо и обниматься с ним на их диване, который был слишком большим для их маленькой гостиной в квартире. Но нет, он не дома, потому что его глупые коллеги не знают, как использовать чертову базовую грамматику, и никогда не слышали о пунктуации. Можно было с уверенностью сказать, что Сынмин раздражён и был в конце своей, и без того низкой, линии терпения, но это действительно сводилось к тому, что он просто был полностью истощен. Неделя была невероятно длинной, и он был в сильном ожидании отдыха, однако один из его коллег-адвокатов, Сынкван, постучал в дверь и вручил ему стопку бумаг с извинениями на лице. Сынмин только что закончил большое дело и ему тут же бросили новое, однако он же знал, на что шёл, когда только начал свой путь к тому, чтобы стать адвокатом, поэтому сейчас было бесполезно жаловаться. Даже если он плохо спал в течение нескольких недель, а недавно обнаружил, что пропускал приёмы пищи только для того, чтобы выполнить дополнительную работу, и даже оставался до полуночи в офисе один раз при подготовке к делу. Кроме того, они с Минхо виделись всего лишь несколько часов в неделю. (Это лишь немного преувеличено.) Прошло почти два года с тех пор, как Минхо начал работать в больнице в полный рабочий день, а Сынмин работал в фирме. Их графики были требовательными и мало учитывали их собственное время. Сынмин возвращался домой и обнаруживал, что Минхо едва не засыпал, просто ожидая, чтобы убедиться, что Сынмин поест. Или же он возвращался домой в темноте и знал, что Минхо, вероятно, все еще в больнице. Глядя на общую картину, Сынмин знал, что может попросить отгул, но на самом деле это даже не казалось для него вариантом. У него было слишком много, чтобы потерять это как новый адвокат; слишком много, чтобы потерять, так как он все еще пытается построить себе имя и получить авторитет, и он не собирается все испортить сейчас. Он прошёл через многое и зашёл слишком далеко, и, возможно, небольшая часть его просто боится, что если он остановится, то никогда не сможет начать снова. Сынмин буквально жил работой. Его коллеги восхищались им, и он получает много похвал за то, как усердно и насколько хорошо он справляется в своем возрасте; он получал и выигрывал большие дела, и он также обнаружил, что на самом деле довольно хорошо общается со всеми типами клиентов. Он не хотел ставить себя на пьедестал, но знал, что у него все хорошо. Знал, что у него все в порядке, и это заставляло его гораздо больше бояться того, что произойдет, если он совершит хотя бы одну ошибку. Это было неразумное и нездоровое мышление, и он знал это. Вот почему он так старался не позволить себе поскользнуться на скользком льду. Он не мог взять отгул. Ему приходится опережать всё и всех. Сынмин вернулся домой около полуночи во второй раз за последний месяц, и когда он снимал обувь у входа в квартиру, он был поражен приливом истощения, который, по-видимому, решил догнать его только сейчас. — Я дома, — он устало оповестил о своём приходе, таща себя через зал. Свет был выключен во всей квартире, и Сынмин нахмурился, даже не смог найти Суни или Дуни. Возможно, Минхо сегодня работает допоздна, но Сынмин был почти уверен, что помнит упоминание о том, что сегодня его - Минхо - день был довольно легким и не забитым клиентами, когда им удалось получить несколько минут, чтобы поговорить во время обеденного перерыва. Сынмин положил сумку на прилавок и снял пальто, продолжая движение по квартире с бессознательным выражением на лице. Он с нетерпением ждал объятий Минхо. — Суни? Дуни? Дори? — Сынмин позвал питомцев и выпустил резкий вздох, когда увидел размытый рыжий мех, выглядывающий из под одеяла в их спальне. — Вы напугали меня, малыши, — тихонько сказал Сынмин, зайдя и наклонившись, чтобы погладить трех котов, а после показывая слабую улыбку, услышав их мурлыкание. Сынмин погладил Дори, самого маленького из трио, немного дольше, чем других. Дори был новеньким в их семье. Он начал жить с ними сразу после того, как Сынмин окончил юридическую школу, а Минхо - ветеринарную школу. К сожалению, Сынмин уже тогда чувствовал, что не сможет часто видеть его, так как начнёт работать вскоре после окончания учебы. По крайней мере, с Суни и Дуни у Сынмина было достаточно времени, чтобы познакомиться, но в настоящее время его всегда нет дома. (Сынмин только неохотно признавал, что сейчас пытается компенсировать недостаток внимания и любви к Дори.) Он осмотрел комнату, а затем услышал звук текущей воды из ванной. Минхо был дома, и он просто принимал душ. Сынмин почувствовал прилив облегчения, потому что, возможно, он все таки обнимется с ним. Немного более расслабленный мыслью об этом, Сынмин включил свет в гостиной и пошел на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть. Он был так голоден, что думал, что его собственный желудок съест сам себя, поэтому он схватил пакет чипсов из кладовой и начал есть. Он просматривал уведомления в телефоне, которые проигнорировал, находясь в своей "рабочей зоне". Было несколько сообщений от его друзей с вопросом, когда у него будет свободное время, чтобы они могли попытаться потусоваться, и Сынмин почувствовал знакомую вину. Они все понимали, что сообщения, твердящие о тусовке, вероятно, не обратятся в реальность, а так это была просто попытка уйти из реальности. Он знал это, и все же чувствовал себя виноватым, думая, что каким-то образом в этом была полностью его вина. Его вина, что он не видел своих друзей в течение нескольких недель. Они виделись в последний раз, когда им всем дали отпускные на Рождество и Новый год. Но все они также были заняты на данный момент. Карьера Чана, Чанбина и Джисона только начала расцветать - они получили работу в полный рабочий день в развлекательной компании, они, наконец, получили возможность показать свой потенциал и быть оцененными. Хёнджин начал привлекать больше внимания к своей работе в качестве куратора и художника, и это был только вопрос времени, когда он получит свою собственную экспозицию в галерее. Пекарня Феликса в прошлом году достигла стабильности и взлетела в плане продаж, и теперь Феликс хочет открыть другую пекарню в самом центре города. Чонин приближался ко второму году преподавания в начальной школе и всегда оживленно говорил о том, как ему весело и как сильно он любит своих детишек, даже если они могут быть в горесть. Они больше не были теми беспомощными студентами, пытающимися встать на шаткой земле. Они теперь взрослые люди со взрослыми обязанностями и взрослой жизнью. Все они это понимали, и все же Сынмин чувствовал себя виноватым, как будто он должен приложить больше усилий, чтобы попытаться потусоваться с ними. — Сынминни? Он был вытянут из своих мыслей голосом старшего, понимая, что он грыз одну и ту же чипсину в течение последних нескольких минут и не добился конечного прогресса в этом. Он прожевал и проглотил её, а после столкнулся взглядом с Минхо, у которого на плече висело полотенце. На нем была одна из толстовок Сынмина и собственные спортивные брюки. Его волосы были слегка растрепанны и уже наполовину высохли, и Сынмин непроизвольно задержал дыхание. Он очень скучал по нему. — Привет, хён, — Сынмин едва отвел взгляд с красивого лица напротив. Минхо слабо улыбнулся, как будто он понимал все, что чувствовал Сынмин. Он повесил полотенце на заднюю часть одного из стульев обеденного стола, и раскрыл руки для Сынмина, который почти бросился в его объятия. Объятия Минхо никогда не переставали утешать Сынмина. Всякий раз, когда они обнимались, будь то объятия на диване с Сынмином, прижатым к груди Минхо или наоборот, или просто такие нежные удержания - это никогда не переставало успокаивать его. Его штормовые мысли уменьшились до размера маленьких волн, и его сердце начало спокойно биться впервые за эту неделю. Его дыхание выровнялось, и не казалось невозможной задачей получить нужное количество кислорода в легкие. Он расслабился в объятиях старшего, положив подбородок на плечо Минхо с довольным вздохом. — У тебя был тяжелый день? — через некоторое время спросил Минхо, рисуя маленькие непонятные фигуры на плече младшего кончиком пальца. Сынмин смог ответить только несильным кивком головы, прижимаясь сильнее к старшему. — Ты сегодня что-нибудь ел, дорогой? — спросил Минхо, а Сынмин пожал плечами, медленно выдыхая. — У меня были эти чипсы, — пробормотал он в шею Минхо. — Но я не голоден. Просто хочу остаться здесь. Вот так. Он услышал негромкий смех Минхо, а затем старший прижал свои губы к щеке младшего. — Хорошо, тогда мы останемся здесь. Сынмин не знал, когда начался снег или как долго он сидел на балконе, но он точно знал об ознобе, что сейчас покрывал всё его тело. Он наблюдал за тем, как снег начинает покрывать землю внизу. Из их квартиры не было невероятно необычного вида, но она сама по себе располагалась достаточно высоко, и они находились в довольно открытой части города, поэтому он мог видеть некоторые здания вдалеке. Он мог смотреть вверх и видеть звезды и луну. Сидеть на балконе и смотреть вниз, пока жизнь продолжается на улице - успокаивает. Идея наблюдать за жизнями других людей, имея свою собственную, была утешительной. Сейчас он наблюдает за студентами, которые бегают с широкими улыбками, а их рюкзаки едва свисают с плеч; пара друзей, идут по тротуару, громко смеясь и, наверняка, обсуждая разные сплетни, а парочка влюбленных держаться за руки, наблюдая за падением снега с удивлением в глазах, как будто они никогда раньше не видели такой удивительной вещи. Даже в этот момент, когда Сынмин чувствует, что он, наконец, может сделать паузу на своей напряженной работе, сама жизнь все еще продолжается. Мимо него прошел холодный порыв воздуха, и он задрожал, обнимая себя руками. На нем была толстовка и спортивные штаны, и хотя они были из плотной и теплой ткани, то по сравнению с февральскими холодами - это ничего. А потом он почувствовал, как ему на плечи падает одеяло. Он даже не осознавал до этого момента, что дверь открылась, не говоря уже о том, что он не сразу заметил своего жениха, который вышел на шатких ногах, чтобы сесть рядом с ним. Сынмин удивленно посмотрел вверх, протягивая руку Минхо, а старший в ответ улыбнулся и осторожно сел, держась за его руку. — Что ты здесь делаешь? — спросил Сынмин, не отпуская руку старшего, даже когда он уже безопасно сидел рядом с ним. Он задавал различные вопросы. Спрашивал, почему Минхо все еще не спит, почему он вышел на балкон. Минхо боялся высоты - это то, что Сынмин узнал довольно рано в их отношениях, потому что заметил, как ему не нравится подходить к их окнам или балкону - но вот он, повесив одеяло на плечи Сынмина, сидит рядом с ним. Минхо только пожал плечами, скрещивая их пальцы. — А ты? Почему ты вышел сюда без одеяла? — задал вопрос Минхо. — Холодно же. Сынмин пожал плечами, глядя вниз на колени, а затем слегка дернул взглядом, чтобы вернуть свое внимание людям внизу. Он наклонился, чтобы положить голову на плечо Минхо, вздохнув и закрыв глаза. А спустя несколько секунд он почувствовал, как Минхо обнимает его одной рукой, создавая кольцо вокруг талии младшего, тоже наклонив голову, чтобы опираться на Сынмина. Такие моменты происходили не очень часто, и у Сынмина было ощущение, что сегодня будет ночь, когда он откроется Минхо. Откроется в том, как он себя чувствовал в последнее время. На самом деле он с нетерпением ждал, когда наконец-то сможет выпустить наружу свои чувства и мысли. После встречи с Минхо, Сынмин почувствовал, что теперь может действительно открыться кому-то в своих чувствах. В его присутствии было что-то настолько безопасное, что он не мог описать словами, и каким-то образом он всегда знал, что сказать, даже если это не требовалось. Минхо был терпеливым и непредвзятым, но также не приукрашивал вещи, если знал, что Сынмин может справиться с правдой. Открыться Минхо было легко, даже если сначала было немного страшно. Голос Минхо прорезал тишину, вытягивая младшего из раздумий. — Что у тебя на уме? — спросил Минхо, подняв голову и повернувшись к Сынмину, сделав все возможное, чтобы не побеспокоить его и случайно не толкнуть. Сынмин жевал внутреннюю часть щеки, становясь уязвимым перед Минхо. — Я не знаю… Это так глупо, - пробормотал он, покачивая головой. Выражение Минхо изменилось, он немного нахмурился. — Это не глупо, — мягко сказал он. — Твои чувства не глупы. Сынмин выдохнул, холодный воздух наполнил его легкие. Он натянул одеяло вокруг себя крепче и решил, что может просто рассказать правду. — Полагаю, я просто устал, — прошептал он, чувствуя, что его глаза начинают наполняться влагой. Минхо кивнул, а после издал тихое мычание, поощряя Сынмина на продолжение. — Я устал, потому что чувствую... Я просто пытаюсь продвинуться вперед или что-то в этом роде. Просто, кажется, что у меня никогда не будет шанса, — он остановился, глядя на небо, чтобы сморгнуть слезы. — Я чувствую, что у меня никогда не будет возможности свободно дышать. И это глупо, потому что я выбрал сам это для... — он резко вдохнул воздуха. — Я выбрал это для себя, понимаешь? Это было то, чего я хотел с самого детства, и теперь, когда у меня есть это, я не могу справиться… Я чувствую себя неблагодарным, потому что так много людей - даже мои собственные одноклассники с того времени - не получают тех же возможностей, что и я, а я здесь сижу и жалуюсь. Выговорившись, Сынмин почувствовал, как тяжелый груз упал с его плеч. Он высказал половину того, что хотел, но не было слов, которые могли бы действительно выразить то, что он чувствовал на данный момент, и которые расстраивали бы его до конца. Мысль о неспособности должным образом выразить свои чувства напугала его. Но Минхо, казалось, понял это. Минхо знал Сынмина лучше, чем тот сам себя. Он кивнул, на лице было нейтральное выражение, но в глазах искрилась теплота. Он ничего не сказал и дал Сынмину шанс сказать больше. — Я устал и скучаю по вам, ребята, — продолжил Сынмин, тихо рыдая и вытирая глаза. — Я скучаю по всем нам, даже если знаю, что мы только взрослеем и всё у нас впереди, и что, вероятно, только я так себя чувствую. Я точно не хочу возвращаться в прошлое в момент того, как мы только начали строить наши карьеры, но я хотел бы вернуться в то время и знать, что мы в итоге окажемся несколько стабильными. Потому что мы живем в настоящем так хорошо, но я... Почему я не могу не вспоминать то, что у меня было раньше и жить только настоящим? Я не знаю. Я просто... Должно быть, я выгорел или что-то в этом роде. Я не знаю. Ему никогда не нравился термин "выгореть" Он чувствовал, что, несмотря на то, что это было довольно точное общее название для его состояния, оно никогда не передавало, каково это было на самом деле. Он не чувствовал себя выгоревшим, он чувствовал себя истощенным мотивацией для всего. Он чувствовал себя истощенным мотивацией хотеть быть мотивированным, и все его пугало. Он боялся, что больше никогда не будет мотивирован, и что он привыкнет к этому состоянию и никогда не сможет наслаждаться своей работой. Он боялся того, что он был защищен всю свою жизнь и, наконец, столкнулся с неромантизированными версиями жизни. Он боялся, что никогда не будет готов к реальному миру, и что он просто навсегда застрянет в прошлом, держась только за чувства ностальгии. — Я не думаю, что глупо, что ты так себя чувствуешь, — сказал Минхо, мягким голосом, как и всегда. — Многое изменилось в твоей жизни, от окончания учебы и получения работы в фирме - все это большие изменения, и нормально скучать по прошлому. Иногда я тоже это делаю. Сынмин шмыгнул носом, глядя на Минхо, который нежно улыбнулся и вытер щеки младшего. — Ты устал и пытаешься приспособиться к новому образу жизни, но в этом нет ничего плохого, и независимо от того, "выбрал ли ты эту жизнь для себя", потому что ты устал и хочешь отдохнуть - это тоже нормально. А ещё это не значит, что ты неблагодарный или что-то в этом роде. — Но... Что, если я больше этого не хочу? — прошептал Сынмин, а голос его сломался. — Я просто устал от этого. Я беспокоюсь, что просто больше не хочу работать в законе. — Малыш, ты можешь на меня посмотреть? — спросил Минхо. Сынмин медленно поднял свои наполненные влагой глаза, почти боясь, что Минхо будет разочарован в нем или расстроен тем, что он говорит такое. Но он этого не сделал. В его глазах не было ничего, кроме поддержки и заботы. — Если ты действительно больше не хочешь этого для себя - это совершенно нормально, — сказал он, и Сынмин действительно чувствовал, что это так. — Но я не хочу контролировать тебя или обесценивать твои чувства, потому что они всегда действительны и важны. Очевидно, но я думаю, что некоторое время отдыха может очень помочь, чтобы понять, хочешь ты этим заниматься или нет. Если ты выйдешь из этой ситуации с ясным умом и будешь уверен, что больше не хочешь заниматься юридической карьерой, я буду поддерживать тебя на каждом шагу, если ты этого и вправду захочешь. Сынмин чувствовал, что Минхо хочет сказать больше. — Могу ли я быть честным?— спросил осторожно Минхо, а Сынмин быстро кивнул, снова шмыгнув носом. — Я не думаю, что ты хочешь это сделать. То есть, останавливаться. А потом что-то в Сынмине сломалось, и он почувствовал, как слезы падают непроизвольно, сами по себе. Он выпустил громкое рыдание и едва знал, что с собой сделать, однако позволил Минхо обнять себя и шептать нежные слова поддержки. — У тебя есть я, Сынмин, — прошептал Минхо. — Просто вдыхай и медленно выдыхай. Сынмин плакал, вероятно, пару минут, но потом у него начало болеть горло и грудь, и он начал кашлять, потому что простуда забиралась глубже в организм. — Хочешь зайти внутрь? Здесь холодно, — мягко сказал Минхо. — Я могу принести тебе воды или приготовить чай. Как тебе идея? Пока не чувствуя себя готовым к разговору, Сынмин только кивнул, позволив себе встать на ноги и войти внутрь. Их квартира была теплой, и, когда они вернулись внутрь, Суни, Дуни и Дори быстро окружили их. Пока Минхо двигался по кухне, Дори ласково потирал лицо о ногу Сынмина, в то время, как он сидел за их столом. Мужчина улыбнулся, шмыгнул носом, а затем наклонился, чтобы погладить его. В итоге, Дори решил, что этого недостаточно, и залез на стол, рассмешив этим Сынмина. Обычно он спускал котов со стола, потому что они не должны сидеть там, но у него не было желания этого делать сегодня, поэтому он просто позволил ему сидеть перед ним и требовать больше ласки. — О, посмотрите, кто закомфортил Сынмина, — сказал с улыбкой Минхо, поставив стакан воды перед Сынмином. — Я сейчас кипячу воду. — Спасибо, Мин, — поблагодарил младший. — Да, да, просто убедись, что ты выпьешь весь свой чай, хорошо? Если ты этого не сделаешь, у тебя пиздецки будет болеть горло. Сынмин фыркнул от смеха, чуть не поперхнувшись водой. Он выпил остальную часть и вздохнул, покачивая головой с улыбкой. — Спасибо, хён, — сказал он. — Просто прими это. Мне грустно, так что ты должен делать все, что я говорю. Минхо поднял бровь, но улыбался. — Хорошо, — пробормотал он, закатывая глаза. — А "пожалуйста" сказать? Сынмин снова улыбнулся, чувствуя легкость в груди. Он рыдал в плечо Минхо несколько минут назад, но теперь он улыбается и смеётся с очаровательно ищущего внимания маленького котика перед собой, который до сих пор требует ласки, в то время как Минхо с любовью наблюдает за их действиями. Он нашел время, чтобы подумать о том, что сказал Минхо на балконе, о том, как он не думал, что остановиться - это то, чего хотел Сынмин. И это правда, если действительно подумать об этом. Он отработал свою задницу, изучая право, когда был моложе, запоминая все, что читал, и впитывая информацию, как настоящая губка. И теперь он отрабатывал все, чтобы помочь своим клиентам, выкапывая дела, у которых были благоприятные решения. И ему нравилось. Это было так же полезно, как и утомительно. Видеть реакцию своих клиентов, когда вердикт выходил хорошим, или то чувство, когда они совершали прорыв в деле и имели те маленькие кусочки пазла, после чего все вставало на свои места - это делало эти бесчисленные часы плача и неуверенности в себе приятными с тех пор, когда он был студентом, ведь это того стоило. Это того стоило, и ему нравилось, но почему он все еще был так неуверен? Почему он все еще был так несчастен? Минхо закончил заваривать чай и поставил кружку перед Сынмином, предупредив его, что он горячий и что он должен подождать, пока остынет, прежде чем пытаться его выпить. Он также подчеркнул, что ударит его и высмеет его, если Сынмин проигнорирует его предупреждение и все равно выпьет чай горячим. Но он все равно выпил его слишком рано, и Минхо на деле не ударил его и не высмеял. Вместо этого он закатил глаза, затем дал ему кубик льда и убедился, что с ним все в порядке, прежде чем начать дразнить его. Дождавшись, пока чай остынет должным образом, он смог выпить его, и снова почувствовал себя спокойным, сосредоточившись на собственном дыхании, в то время как Минхо сидел рядом с ним. Сынмин в конце концов положил свой напиток и медленно выдохнул. Минхо выпрямился, готовый слушать его. — Ты прав. Я не хочу останавливаться, — признался Сынмин. — Я не хочу останавливаться. Минхо кивнул, держа Сынмина за руку. — Однако я все еще ненавижу чувствовать себя в таком состоянии, потому что я действительно люблю свою работу, но я просто… Я так устал от всего, — наконец, признался он. — Я не знаю, счастлив ли я, но я также не понимаю, почему я не должен, потому что я чувствую, что должен быть. Он посмотрел вниз на их руки, избегая глаз Минхо, потому что немного боялся реакции, которую он получит на признание. — Хочешь обняться? — спросил Минхо. Сынмин моргнул, глядя вверх. Глаза Минхо теперь тоже были немного влажными. Он быстро кивнул, поэтому Минхо встал и нежно обнял его. Сынмин позволил себе расслабиться, углубившись в ключицу Минхо, чтобы вдохнуть утешительный и родной аромат старшего. — Что ты хочешь сделать, Сынмо? — тихо спросил Минхо через несколько минут. — Не думай ни о чем другом. Думай только о том, что ты хочешь сделать и что, по твоему мнению, поможет тебе больше всего в этой ситуации. Сынмин наклонил голову так, что его ухо теперь было прижато к плечу Минхо. — Я хочу быть дома, — прошептал он. — Я просто хочу быть с тобой, Суни, Дуни и Дори. Я хочу сделать перерыв и начать снова спокойно дышать. Минхо хмыкнул и погладил младшему спину, а после слегка двинул головой, чтобы поцеловать его за лоб. — Думаешь, ты сможешь это сделать? — после недолгой паузы спросил дальше Минхо. — Можешь взять отгул на несколько дней, чтобы передохнуть и очистить голову? Сынмин укусил внутреннюю часть щеки. Другие адвокаты и достаточно пожилые люди однажды сказали ему, что в какой-то момент он может взять отпуск, и что они могут найти людей, чтобы заменить его. Они даже порекомендовали ему это в какой-то момент, сказав, что он выглядит измотанным и что, возможно, ему лучше побыть некоторое время на больничном. На самом деле, единственное, что сдерживало его в этот момент, это он сам. — Я думаю, что да. — И ты думаешь, что ты не против этого? — спросил Минхо, отодвигаясь назад, чтобы четко смотреть на Сынмина. — Я имею в виду, да, я просто… У тебя все еще есть работа, Минхо, и... Минхо был ветеринаром. Он тоже был занят. — И я могу взять отгул на работе, — сказал Минхо, с нежной улыбкой на лице, которая твердила, что он не лжет. — Если ты хочешь взять отпуск и отправиться в путешествие, мы можем это сделать. Если ты хочешь сделать перерыв и просто остаться здесь на все время, мы тоже можем это сделать. Что бы ты не захотел сделать - Мы можем сделать. Сынмин снова почувствовал, как его глаза слезятся, его губы надулись, когда он попытался сдержать свои эмоции под контролем. Он больше не хотел плакать, однако его накрыли так много чувств одновременно… Он чувствовал себя таким теплым и нужным, когда руки Минхо вот так окружали его, а добрые глаза старшего смотрели на него с бесконечной любовью. Когда он почувствовал, что слезы снова начинают катится с уголков глаз, он изо всех сил старался остановить их, но это оказалось бесполезным. Сынмин услышал, как начал хихикать Минхо. — Ты такой плаксивый ребенок, — с улыбкой сказал он, вытирая лицо рукавом. — Не будь так груб со мной, — начал возмущаться Сынмин, проливая слёзы на плечо Минхо. — Я люблю тебя, — сказал Минхо через некоторое время. — Я люблю тебя, и мне жаль, что ты так себя чувствуешь, и все, что я могу сделать, это предложить тебе взять несколько дней выходных. Сынмин покачал головой и отодвинулся, чтобы встретиться взглядом со своим женихом сквозь пелену в глазах. — Ты предлагаешь мне гораздо больше, Мин, — сказал Сынмин. — Я бы, наверное, просто сидел и тонул в своих собственных дерьмовых чувствах, если бы ты не позволил мне выговориться и не предложил просто сделать перерыв. Черт возьми, я не хочу снова плакать, я не знаю, почему я так много плачу... Минхо снова рассмеялся, и это был такой замечательный звук, что, казалось, сердце Сынмина просто свернулось калачиком в чистой любви к старшему. — Нет ничего такого, в том, чтобы иногда плакать, дорогой, — сказал Минхо, целуя его за обе щеки, а затем в губы. Сынмин задержал его, поймав за шею, чтобы продлить поцелуй. Когда они отстранились, Сынмин улыбался со слезами на глазах. — Я так тебя люблю, — сказал младший. — Я тоже тебя люблю, — сказал в ответ старший. — Однако теперь мы должны лечь спать. Ты, наверняка, очень устал. Сынмин снова надулся, и Минхо нахмурился, моргая несколько раз. — Что? — в недоумении спросил Минхо. — Я хочу отправиться в путешествие, — сказал Сынмин. Минхо наклонил голову в замешательстве. — Мы все еще должны лечь спать. Мы можем спланировать всё завтра… — Мы не можем начать планировать сейчас? Даже немного? — спросил младший. Старший смотрел в течение нескольких секунд на Сынмина, а затем рассмеялся. — Ты тупой, ты это знаешь? — спросил Минхо, и Сынмин ударил его по руке. Минхо покачал головой, а затем вздохнул в поражении, не сумев скрыть свою широкую улыбку. — Полагаю, мы можем немного провести мозговой штурм, но я хочу, чтобы ты заснул, как только мы выясним, куда мы хотим пойти, хорошо? — Да, да, хорошо! Я понимаю! — Сынмин спрыгнул со стула и схватил Минхо за руку, потянув его в их комнату. Они обнимались в постели с Суни, Дуни и Дори, находя удобные положения в кровати. Сынмин потянул Минхо к себе, а потом старший прижался к его груди, в то время, как они тихо обсуждали в течение получаса то, куда они собираются поехать. Сынмин очень скучал по дому.