Это тебе за сапоги!

Кельт прибывал в состоянии ахуя, но такого ахуя он не испытывал никогда. Он резко отшатнулся и шлепнулся на ковер, смотря в недоумении на своего друга. Оба могилорожденных с минуту смотрели друг на друга в неловком молчании. – И что это блять было!? – возмущенно спросил Марвен. – Я… я сам не знаю, что на меня нашло… – Ну, ты сам напросился, – с ехидной улыбкой и неким придыханием Кельтур подползал ближе к лицу своего товарища. Фераэль в свою очередь начал отползать подальше от него, понимая, к чему это все ведет. –Ке-е-ельт… не доводи до греха! Побойся Дары, Кельт! – Фераэль продолжал отползать все дальше от него, но уткнувшись спиной в стену, принял свое положение. –Уже слишком поздно, Фераэль, – Кельтур подполз к Фераэлю вплотную и схватил того за плечи мертвой хваткой, – ТЫ виноват в том, что ТЫ пропил мои сапоги! ТЫ виноват в том, что сдал мой сюрикен в металлолом! И я уже устал терпеть выговоры от начальства! Мое терпение лопнуло. – хватка стала сильнее и казалось, что вот-вот сломает кости. Фераэль не успел опомниться и обработать слова Кельтура, как он почувствовал, что его перевернули на живот. –НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ!!! – страх наполнил до этого забитую алкогольным опьянением голову, но пытаться вырваться уже было слишком поздно… С Фераэля грубо содрали лосины. Июльский прохладный ветер прошелся по бледным ягодицам, заставляя мурашки пробежаться по спине. Нижнюю часть тела пронзила резкая боль. С губ сорвался мученический вскрик. Ногти начали царапать пол, а на глазах начали наворачиваться слезы. Кельтур вошел грубо и без прелюдий, наслаждаясь воплями и всхлипами лежащего под ним Фераэля. –НУ ЧТО НРАВИТСЯ ТЕБЕ, ДА!? – резкий толчок, отозвался в теле Фераэля новой волной боли и новым криком, – НРАВИТСЯ, КОГДА ТЕБЯ ЕБУТ ЗА ТВОИ ПРОМАХИ, ДА?! МНЕ ЧЕТ НИХУЯ НЕ НРАВИЛОСЬ, КОГДА МНЕ НАЧАЛЬСТВО ЕБАЛО МОЗГИ ЗА ТВОИ ПРОМАХИ! Марвен продолжал наращивать темп. Фере же казалось, что каждый новый толчок – это новая волна боли, заставляющая его изгибаться и стонать как какая-то распортская шлюха. –БРАТА-А-А-АН, Я ВСЕ ОСОЗНАЛ, ПРОСТИ, ПРОСТИ-И-И-и МЕНЯ! – каждое новое движение Марвена будто выбивало слова из Фераэля. Глаза закатывались и из них текли слезы, грязные ногти впивались в пол, в разуме все помутнело, дышать становилось тяжело, голос был еле слышен из-за сбитого дыхания, лучше бы умереть, чем чувствовать себя настолько живым. –Ну уж не-е-е-ет… Ты ответишь за ВСЕ, что натворил и за что я отдувлся за ТЕБЯ перед начальством!!! – с каждым словом Кельтур вбивался в своего нижнего товарища все сильнее. Мозг Фераэля уже отказывался воспринимать какую-либо информацию. Когда Фераэль дошел до полуобморочного состояния, то все резко закончилось. Он не сразу пришел в себя. Услышав удаляющиеся шаги, он почувствовал пустоту внутри себя как физическую, так и моральную. Быть опущенным своим лучшим другом было неприятно и обидно. Но еще обиднее будет тогда, когда этот самый лучший друг вернется и Фераэль понимал это. Превозмогая боль в очке, он полз в сторону окна. Но тут входная дверь открылась, на пороге стоял Кельтур с лопатой в руках. –Куда пополз, ничтожество? – уже с неприкрытым отвращением в голосе Марвен подходил ближе, – ты думаешь, что на этом твое наказание закончилось? Разглядев садовый предмет в руках товарища, в голове Фераэля пронеслось: «Ну все, на этом моя песенка спета…».