Разрушение

      Март не принёс долгожданное тепло, заставляя всё так же с неохотой вылезать утром из постели, натягивать тёплую одежду и, зевая, плестись на уроки. Гарри с недовольством посмотрел в окно — снег никуда не делся, хотя на календаре было уже тринадцатое число.       — Холодно, — пробормотал Рон, вылезая из кровати, — хочу лето.       В комнате послышались поддакивания остальных, и только Гарри промолчал. Лето он не хотел.       — Люпин сказал всем быть на собрании факультета, увильнуть не получится, — застонал Симус, застёгивая мантию, — опять двадцать пять. Я и так знаю, что в Аврорат иду.       — Да уже, наверное, все определились, — задумался Гарри, стараясь вернуться в школьную жизнь и дела сокурсников, потому что его задумчивость вызывала вопросы теперь не только у Рона с Гермионой. Свалить всё на неизвестную «девушку», которая точно не со Слизерина, становилось труднее, да и не хотел он заострять внимание на этой части своей жизни. — Дин, а ты?       — В министерство хочу, — подал голос парень, — попасть бы в Отдел Тайн, ух.       — Ага, так тебя туда и взяли, — кинул в него подушку Симус, — мечтай больше. Флитвик тебе выше, чем «Удовлетворительно» не пророчит.       — Посмотрим сначала, как ты пройдёшь испытательные на Аврора, планка-то повыше.       — Всё мы сдадим, — подал голос Рон, подбадривая Финнигана, — а в Отдел Тайн уже лет десять никого нового не берут, папа рассказывал.       Гарри даже увлёкся этим разговором и вдруг отчетливо понял, что он действительно слишком потерялся в своей новой тайне. И он был ничуть не против, но стоило обратить внимание и на другое — поступление и ЖАБА, в котором зелья были лишь одним из предметов. Насчёт чар он не волновался, травология тоже была пустяком. А вот трансфигурация вдруг захромала.       — Опять ты застыл, — пихнул его Рон, — что, вечером снова к ней смоешься?       — У меня практика.       — Ага, а после неё?       — Рон, — одарил он его укоризненным взглядом, — пошли лучше на завтрак.       — Беко-о-он, беко-о-он, беко-о-о-он, — начал распевать Уизли, на что получил сразу три Силенцио.

***

      — Семикурсники, жду вечером в гостиной в полном составе. Гарри, я предупредил профессора Снейпа, что ты опоздаешь. Впрочем, у них запланировано то же самое.       Гарри кивнул Ремусу и тут же дёрнулся, прикрывая уши.       — Джиневра Уизли! — взорвался громовещатель в руках девушки, заставляя весь Большой зал вздрогнуть и повернуться к их столу. Джинни наложила на конверт Силенцио и покраснела, запихивая его в сумку.       — Мама негодует, — засмеялся Рон и получил подзатыльник от сестры, — а вот не нужно было ей писать с таким восторгом про отборочные.       — Миссис Уизли так и не смирилась? — Гарри припомнил последние дни каникул, когда посещал Нору. Матриарх семейства чуть ли не молнии бросала в дочь, едва речь заходила про квиддич.       — Привыкнет, — пробурчала Джинни, сосредотачиваясь на своей тарелке, — ну вот зачем громовещатель-то присылать!       — А если не получишь место у Гарпий, — поинтересовался Гарри, — что, запасной план есть?       — А если не поступишь в университет Мунго?       — Подам документы в королевский колледж, а через год опять попытаюсь, — легко ответил он.       Вообще-то у Гарри запасного плана не было, но Северус на прошлой неделе сам поинтересовался, что будет делать Поттер если вот так завалит зелье на экзамене, как в тот вечер. Завалить — означало допустить одну ошибку, совсем крохотную, по мнению Гарри, и невероятно огромную, по мнению Снейпа. Впрочем, это дало повод тому, чтобы ему напомнили про необходимость иметь запасной вариант, и даже снабдили каталогом учебных заведений, которые сегодня, видимо, им раздаст и Люпин.       Там-то и выяснилось, что есть Королевский колледж, который за год даёт вторую степень целителя. А вот университет за три года давал сразу первую после прохождения практики, разумеется, в течении полутора лет после выпуска. Потом пять лет работы, и можно было добраться до высшей категории, как Гарри и планировал.       До того момента Гарри и знать не знал, что волшебный мир связан с королевской семьей, а на вопрос Северуса о том, что он думает о продолжительности жизни представителей монархии, которые, как один, подбирались к ста годам, Гарри ответил про хорошую генетику и здоровый образ жизни. То, что правящая семья имела в себе магическую кровь — стало для него открытием, как и то, что у них есть собственный волшебный колледж. Он спросил Северуса, не встречал ли тот, часом, Королеву, на что мужчина напустил на себя загадочный вид и сказал, что есть тайны, недоступные даже национальному герою. Гарри до сих пор так и не понял, шутит мужчина или нет.       — Думаю, тебе запасной план не понадобится, — Невилл кинул взгляд на стол преподавателей, а Гарри даже не обернулся туда — Северуса там не было, — а я вот боюсь в Италию ехать.       — Ты Нагини башку отсёк, какая там Италия, ты что. Это пусть они боятся.       — Да просто я там никого не знаю, ну, кроме троюродного брата мамы по какой-то там линии, которого и видел-то последний раз перед поступлением в Хогвартс.       — Так и я в Аврорате кроме Сириуса и Симуса никого не знаю, — поддакнул Рон, — а ещё в казарме жить первый год.       — Это если поступишь, — поддела его Джинни, всё ещё раздраженная из-за письма, — а не поступишь — мама тебя с летучим порохом смешает.       Гарри поежился от таких разговоров. Он тоже никого в университете не знает. Да и вообще за пределами Хогвартса знакомых было немного. Новые люди, новые друзья, которых необходимо завести, чтобы не стать отщепенцем. Конечно, слава героя облегчит это, но в тоже время и усложнит, так как кто и с какими целями захочет его внимания, он не мог знать. «Я становлюсь параноиком», — сказал он себе и усмехнулся. Влияние Северуса было больше, чем он ожидал. Хотя стоило вспомнить церемонию награждения, где его чуть к праотцам не отправили, и все казалось не таким уж и смешным.       — Так, Поттер, Уизли оба, Финниган и Флауд, задержитесь, — остановил Гарри голос Ремуса почти у самой двери.       — Максимилиан, тебе нужно поплотнее заняться нумерологией, поговори с профессором Вектор про дополнительные. Артефактор — это серьёзно, а я пока в табеле не вижу этого. Рон, с ЗОТИ всё прекрасно, а вот трансфигурация хромает на обе ноги, как и у тебя, Гарри. До ЖАБА три месяца.       — Да мне «Удовлетворительно» достаточно, — отмахнулся Рон, — и билеты я учу.       — «Выше ожидаемого» нужно для Аврората, а не «Удовлетворительно». Эти требования внесли в начале марта.       — Что?!       Ремус вздохнул и протянул ему две листовки для абитуриентов.       — Не знаю, чем думал Кингсли, позволяя Министру засунуть свой нос в образовательную программу. Передай Финнигану тоже, пожалуйста. Джинни, через неделю отборочные, ты дочитала письмо матери? Нет? Молли решила приехать посмотреть лично.       Гарри нетерпеливо переминался с ноги на ногу, желая оказаться совсем не тут, а в холодных подземельях, которые обычно сменяются тёплыми объятиями Северуса.       — Гарри, трансфигурация. Директор хочет дать тебе и Рону дополнительные, там будет группа из пяти человек. Два раза в неделю — вторник и четверг.       — Но у меня зелья по четвергам.       — Насколько я вижу, проблем с ними у тебя нет. Держи, — Ремус протянул ему обновлённое расписание, где больше не было пометки «зелья» напротив четверга. — Директор категорична.

***

      — У меня убрали одну практику, — он бросил сумку и сдержался, чтобы не пнуть кресло перед собой, — даже не спросили.       — У МакГонагал плотный график, радуйся, что вообще есть дополнительные, — Северус кивнул ему на стул, — сядь и не вздумай бить мою мебель.       — Мысли читаешь, — пробурчал он, — я понимаю, что нужно, но не хочу делить наше время с чем-то ещё.       — После выпускного у меня будет два месяца отпуска.       Это был первый раз, когда Северус говорил об их отношениях вне временной рамки Хогвартса. Гарри замер, и даже дыхание стало тише.       — Я сейчас правильно услышал? — просипел он, и пришлось откашляться, прочищая горло. — После выпуска, да?       Северус сидел донельзя довольный, словно предвидел такую реакцию и теперь наслаждался, пока Гарри возвращал себе самообладание и голос.       — Да, ты правильно услышал.       — Чёрт! — Гарри подхватился со стула, и запутался, не понимая, что именно хотел сделать. Северус мягко улыбнулся и поманил к себе.       — Ты тяжёлый, — поморщился мужчина, когда Гарри оказался у него на коленях, — напомни мне не позволять так больше делать.       — Я похудею, — улыбнулся он и нежно прижался губами к виску, — это лето будет шикарным.       — Худеть точно не нужно, на задохлика я насмотрелся на первых курсах. Лето будет шикарным, когда ты не только выпустишься, но и сдашь вступительные. Потом посмотрим.       — Это не два месяца, — возмутился Гарри, — в июне ЖАБА, в июле вступительные. Один август остаётся.       — Сочувствую, Поттер, — спихнул его мужчина и встал, тут же обхватив Гарри за талию, притягивая к себе, — какая жалость.       — Бесишь меня, — прошептал Гарри в чужие губы.       Ради таких моментов он жил, так казалось. Стоять, закрыв глаза, обниматься и чувствовать чужой вкус на губах, пока не станет жарко или слишком тесно. Когда поцелуй остался позади, Гарри положил голову на грудь и сжал мужчину настолько крепко, насколько мог.       — Давай пропустим занятие.       — И чем ты хочешь заняться?       Гарри запрокинул голову, встречаясь с глазами, в которых было веселье и дурман.       — Чем пожелаешь.       — Желаю, — Северус облизнул губы и рукой провёл по его волосам, путаясь в коротких прядях. Когда он несильно дёрнул, запрокидывая его голову, Гарри не сумел сдержать стон, — желаю опросить тебя по двум предыдущим темам и заваленному зелью с прошлой недели.       — Снейп! — зарычал он почти обиженно, пока Северус смеялся. — Какой же ты гад.       — Прости. Пойдём заниматься.

***

      — Смотрите, это же Крам! У кого колдокамера с собой?       В конце марта капитаны ведущих квиддичных команд вновь посетили школу, и Гарри едва челюсть себе не сломал от напряжения, пока МакГонагалл делала объявление про отборочные и представляла гостей. Едва он увидел капитана шотландской команды, внутри поднялся такой гнев, что хотелось встать и кинуть в мужчину нечто, похожее на Ступефай. Нилиус стоял возле преподавательского стола с той же нахальной улыбкой, и Гарри видел, как он уже два раза обернулся в сторону Северуса. Сам зельевар сидел с таким же лицом, что и Гарри. Обед не задался.       — Ты чего? — спросила Гермиона. — Всё хорошо?       — Чудесно, — процедил он, сжимая в руке вилку, — просто настроения нет.       — Вы только посмотрите на эту форму, — заворожённо лепетала Джинни, не отводя взгляд от мадам Джонс, капитана Холихедских Гарпий. — Вы же придёте посмотреть? Через два часа начало.       — Придём, — закивала Гермиона и Рон, Гарри тоже кивнул, хотя совсем не намеревался туда идти. Но и обижать Джинни не хотелось.       Погода всё же вспомнила, что на дворе весна, и Гарри прищурился, смотря в небо — солнце мешало наблюдать за полётом. В этот раз отбор был в паре — капитаны летали вместе с претендентами. На стадионе было куда больше народу, а деканы кандидатов стояли на поле, разговаривая и ободряя своих учеников. Гарри видел, как Северус обменялся рукопожатиями со всеми, и даже Ганном, и зубы опять сжались. Не должен был он там стоять и вообще с ним говорить. Гарри ревновал, и это было новым открытием, но не сильно радостным.       — Вон, снитч выпустили, — крикнул ему Рон, заслоняя лицо рукой от солнца, — капец, нихрена не вижу. Как они летают вообще.       — Следи за языком, Рональд, — строго одёрнула его миссис Уизли, которая прибыла, как и грозилась, посмотреть, чем бредит её дочь. С Джинни они о чём-то коротко поспорили прямо перед просмотром, но разошлись всё же с улыбками.       — Она молодец, — заметил Гарри, всматриваясь в точку, которой была Джинни на высоте в несколько сот футов, — у неё талант.       — О, господи, — миссис Уизли прижала руку к груди, наблюдая за пикирующей девушкой. Рон и Гарри переглянулись и засмеялись.       — Это не страшнее Чемпионата Мира, мам, — успокоил её парень, — Джинни идеально владеет метлой.       Когда девушка спустилась, Гарри заметил, как она подошла к ловцу Слизерина, похлопала по плечу и поцеловала, прежде чем тот взлетел.       — Так вот с кем она встречается, — нахмурилась Молли Уизли, — и тоже квиддич. Мерлин, дай мне сил.       Гарри только покачал головой и встал, собираясь уходить с трибун к выходу. Смотреть на полёт слизеринца и Ганна не было никакого желания. Да и на Северуса тоже, потому что внутри всё бесилось, стоило его бывшему любовнику встать ближе, чем на пару футов.       Он направился в библиотеку и до самого ужина честно прозанимался, стараясь не думать ни о чём, кроме этого. За ужином вновь творился кавардак. А Виктор вновь сидел рядом с Гермионой, прямо на его месте. Он обошёл болгарина, приветливо кивая, и плюхнулся за стол. Первое, что он сделал — посмотрел на стол учителей и нахмурился, вертя головой. Северуса не было, как и Ганна. Он два раза осмотрел Большой зал, но капитана Портри не было.       — А где С… Джинни? — спросил он у Рона, чуть не оговорившись.       — Да у них собрание какое-то. Оставили тех, кого, вероятно, выберут. Кстати, а он-то пролетел, — усмехнулся Рон, кивая на Джареда за слизеринским столом. Тот сидел, уставившись в тарелку, с несчастным видом, что даже Гарри стало его жаль.       — А Виктор тут.       — Так не выбрал никого. Не его полёта птицы, видимо, тоже мне звезда.       Гарри успокоился, помня, что со Слизерина отбирались двое, а значит сейчас Северус решает вопросы подопечного, если тому улыбнулась удача. Он посмотрел на часы — через тридцать минут удача улыбнётся и ему, подарив два часа субботней практики.       Дорога к кабинету была настолько знакома, что он прошёл бы её даже с закрытыми глазами. Ровно за три минуты до начала он стоял перед дверью, по привычке поправляя форму и приглаживая волосы. Дверь больше Северус не запирал в это время, и Гарри нажал на ручку, заходя.       — Северус, привет.       Едва глаза оторвались от пола и поднялись выше, Гарри почувствовал, как боль пронзила грудную клетку, стерев улыбку с лица и заставляя застыть на месте не отпуская дверную ручку.       В кабинете Северус был не один. Он стоял возле камина, а напротив — капитан Гордости Портри, бывший когтевранец и любовник, с бокалом в руке и, наклонившись слишком близко к лицу зельевара, что-то тихо говорил, свободной рукой касаясь мантии возле шеи. Слишком близко. Слишком тихо. Слишком интимно.       — Мистер Поттер, заходите, — услышал он чужой голос, который принадлежал Северусу. Тот не сдвинулся с места, а вот Нил обернулся.       — Гарри Поттер, добрый вечер. Вы уже с Северусом на ты? О времена, о нравы, — он покачал бокалом и допил содержимое. — Присоединитесь?       Гарри не мог выдавить ни единого слова, чувствуя, как боль разрастается и теперь превращается в спазм, заставляет молчать, иначе всё, что он сделает — заорёт.       — Поттер, — голос Северуса смягчился, и он начал обходить своего собеседника, направляясь к нему.       Гарри видел две расстегнутые пуговицы на рубашке, которые даже в его присутствии Северус никогда не открывал. Видел, как алчно смотрит ему в спину бывший любовник, постукивая пальцем по пустому бокалу. Видел второй бокал, стоящий на кофейном столе недалеко от камина, и открытую бутылку вина. Он желал сейчас ослепнуть, потому что реальность была слишком болезненной.       — Я, пожалуй, пойду, — прохрипел он, не узнавая собственный голос, и попятился назад. — До свидания, профессор.       — Поттер, — успел ухватить его за руку Снейп, и Гарри даже на секунду позволил себя задержать, но оборачиваться не стал и, вырвав руку, быстрым шагом вышел, захлопывая дверь. Он забыл, как дышать, и когда уже стало невыносимо, обнаружил, что стоит возле стены около Большого зала, а в глазах пляшут тёмные пятна. Он всё же вдохнул и, не задумываясь, с силой ударил кулаком в стену, вызвав возмущение какого-то портрета, на которое было плевать. Боль в сбитых костяшках на секунду позволила вынырнуть из того ада, который творился внутри.       — Сука! — зарычал он и вновь ударил кулаком, зашипев. Второй раз оказался сильнее и болезненнее. Гарри поднёс руку к лицу, наблюдая, как проступает кровь на разбитых участках.       — Что тут происходит? Гарри, что ты… — Ремус как раз выходил из Большого зала и остановился. Люпин вдруг по звериному повёл носом и тут же подошёл к нему.       — Гарри, — Ремус осторожно взял его за руку, поднимая и рассматривая. — Боже, что случилось?       — Ничего, — торопливо сказал он, вырывая руку, — я случайно, извини, Ремус.       — Пойдём в лазарет, нужно залечить.       — Нет, — Гарри попятился, — у меня есть мазь, не волнуйся. Всё нормально, правда.       Ремус не поверил. Он нахмурился, осматривая его, и повторил вопрос.       — Что случилось?       — Мистер Поттер, вот вы где, — послышался издалека голос, который заставил Гарри развернуться и выхватить палочку. Нилиус Ганн замер, не доходя несколько метров, — вы всё не так поняли.       — Что тут происходит? — уже строже спросил Люпин, переводя взгляд с Гарри на мужчину. — Что он не так понял?       — О, маленькая ошибка. Мистер Поттер подумал невесть что про нас с Северусом, когда пришёл на практику. Я всего лишь был там по рабочему вопросу, не стоит ревновать, право.       — Заткнись, — прорычал Гарри и лишь в последний миг сдержался, чтобы не направить палочку на взрослого мага, — закрой свой рот.       — Какая невоспитанность! Ремус, и это национальный герой? — возмутился Ганн, но Гарри видел, что глаза мужчины ни на йоту не потеряли свой ублюдский азарт от этой ситуации. — Сразу видно воспитание магглов.       Ремус мгновенно сложил два и два, Гарри понял сразу, стоило взглянуть на мужчину. Но тот ничего не сказал, лишь встал напротив Нила, слегка отстраняя Гарри за спину.       — Нил, ты решил все рабочие вопросы? Тогда, думаю, тебе пора покинуть территорию школы.       Когда они остались вдвоём, Люпин повернулся к нему и крепко взял за плечо.       — Пройдём-ка в мой кабинет. Нам нужно поговорить.       Оборотень не выпустил его плечо до самого конца, и Гарри оставалось лишь следовать за мужчиной. В голове не было ни печали, ни страха, ни плана, что говорить и как вывернуться. Ремус не дурак. Пока профессор закрывал дверь, Гарри вновь поднял руку и даже потрогал сбитые костяшки. Больно. Но не так, как было десять минут назад у него на душе. Больно, но терпимо.       — Дай руку, — Ремус прошептал очищающее и нанёс мазь, которую достал из рабочего стола. — К завтрашнему дню должно затянуться.       — Спасибо.       — Гарри, давно это продолжается?       Он знал, о чём спрашивает оборотень, и просто пожал плечами, уставившись себе под ноги.       — Понятно. Я должен доложить директору.       — Нет! Ремус, нет! — Гарри наконец-то ожил от этих слов, которые принесли страх. — Пожалуйста, не нужно.       — Гарри, это переходит все границы.       — Ты не понимаешь.       — Думаю, это ты не понимаешь. Он твой учитель, Гарри, и это строго запрещено уставом школы и законом.       — Я совершеннолетний!       — Это не важно, пока на тебе эта форма, — ткнул в него пальцем Люпин и покачал головой, — что вы натворили.       — Пока ничего. У нас ничего не было ещё, — на грани шепота произнёс Гарри и поднял глаза, — ничего, вообще. Хочешь, я поклянусь магией?       Ремус замер, нахмурил лоб и вдруг провёл по лицу рукой, устало опускаясь на стул.       — Не нужно, я верю. Но он же тебе в отцы годится.       — Какая разница? — Гарри отошёл к стене и прислонился, складывая руки на груди. — Разве это имеет значение? Разве вам с Тонкс это помешало?       — Она не была моей ученицей.       — Через три месяца я тоже выпускаюсь.       Повисло молчание, и Гарри слегка расслабился, видя, что Ремус не собирается вставать и бежать куда-либо с доносом. Мужчина слегка нервно потёр лицо и опять вздохнул, словно решая, что делать с этой тайной.       — Рем, я люблю его.       Он сказал это не подумав, и в этих словах не было ни единой крупицы лжи. Даже сегодняшняя боль не остановила от этого признания. С этим он разберётся потом, наедине или вместе с Северусом. Но сейчас всё, что было его целью — сохранить это в секрете от всех остальных и убедить Ремуса отступить.       Оборотень неожиданно улыбнулся.       — Гарри, это серьёзные слова.       — Я знаю. Но это правда. Я, — он стушевался под взглядом профессора, — я ничего не могу с этим поделать. Ты понимаешь?       — Более чем, — Люпин нежно коснулся своего обручального кольца, — понимаю, Гарри.       — Я просто не могу без него. И он правда не позволяет ничего такого. И мы правда занимаемся зельями.       — Я подозревал, — Ремус показал на свой нос, — звериное обоняние. Ты в последнее время пахнешь не только собой и зельями.       — Ну, мы обнимаемся, — признался он краснея, — и целуемся. Но это всё!       — Посмотри на меня, Гарри, и пообещай, что до выпуска так и останется. Очень тебя прошу не переходить эту черту. Я сохраню это в тайне, но, серьёзно, подожди эти три месяца. Иначе могут возникнуть большие проблемы у всех нас. Особенно у Северуса.       — Я обещаю.       — Очень надеюсь, что ты сдержишь свои слова. Крестного собираешься посвятить? Если у вас всё серьёзно.        — Серьёзно. Но сейчас не время рассказывать Бродяге. Он с ума сойдёт. Я уже думал, и не представляю его реакцию.       — Будет тяжело. Сириус… Он был воспитан в старой и строгой семье, и даже несмотря на своё бунтарство — традиции и правила у него в крови. Да и был бы кто другой.       — Мне не нужен другой, — отрицательно помотал головой Гарри, — надеюсь, Сириус примет меня таким, какой я есть.       — Ну, я тебя всегда поддержу, — Ремус подошёл и сжал его плечо, — только не делай глупостей. А сейчас у тебя, кажется, практика, не так ли?       — Не уверен, что хочу туда сегодня идти, — раздражение вновь стало окутывать его, и Гарри поморщился, вспоминая то, что видел в кабинете. Сейчас эта картина уже не казалась такой катастрофой, да и вера в Северуса была намного сильнее, чем представление Ганна.       — Что бы ты там не увидел, уверен, у Северуса будет логическое объяснение.       В восемь часов он вновь стоял перед кабинетом, но больше не дёргал ручку двери. Он вообще боялся к ней прикасаться. Но это и не понадобилось, Северус открыл её сам и теперь сверлил его взглядом.       — Я думал, придётся бегать за тобой по всему замку.       — Не придется, — Гарри прошёл внутрь, удерживая себя от желания задеть плечом мужчину или вообще толкнуть его, да так, чтобы тот с треском врезался в стену. Он мгновенно осмотрел весь кабинет, где больше не было ни Нила, ни бокалов и вина, и повернулся, так же придирчиво осматривя мужчину. Рубашка была застегнута, и это вдруг взбесило. Он практически подлетел и с силой рванул её, заставив несколько пуговиц отлететь.       — Поттер, — Северус схватил его за руку, — прекрати истерить.       — Знаешь что я сейчас хочу? — зарычал он, пытаясь выдернуть конечность. — Врезать тебе так сильно, насколько это возможно.       — Не замечал за тобой кровожадности.       — Какого хера ты с ним тут вино распивал? Да ещё в таком виде.       Северус сам отбросил его руку, а потом схватил за плечо и притянул к себе.       — Если бы ты, Поттер, задержался на секунду, — зашипел он ему в лицо, — то увидел бы, что я ничего не пил. Даже не прикасался к бокалу. А вид у меня был пристойный, куда лучше, чем сейчас, — он отодвинулся, указывая на рубашку, — вот так я точно не выглядел.       — Помню я, как ты выглядел. И как он тебя касался, — завёлся Гарри, протягивая руку к шее мужчины, — и это, может, я ещё поздно пришёл.       В следующее мгновение плечо прострелило болью, потому что Северус схватил его за протянутую конечность, развернул, заломив руку за спину и толкнул к двери, крепко прижимая.       — Ты нарываешься на трёпку. Как ты посмел такое подумать?       — Я уже не знаю, что думать, отпусти!       — Нет, — процедил Северус и, наклонившись к уху, обдал горячим дыханием, шепча, — успокойся, мальчик.       — Нахер иди со своим успокоением, ты и твой Ганн.       Северус прижал его ещё сильнее, колено вклинилось между ног, а вторая рука схватила его за шею, запрокидывая голову.       — Ты специально меня выводишь, — прорычал Северус, грубо целуя. Гарри чувствовал, как сердце сильно бьётся в груди, пытаясь вырваться, гоняя кровь на безумных оборотах, а разум уже хмелел от грубой ласки. Когда Гарри повёл плечом и зашипел от боли, Северус слегка ослабил хватку на его руке, но руку не убрал. — Тебе нравится так?       — Да, — просипел он, прикрывая глаза.       — Я бы взял тебя прямо тут так сильно, что любая чушь мигом бы испарилась из этой гриффиндорской головы.       Гарри распахнул глаза, встречаясь со взглядом, пылающим адским огнём.       — Так сделай это, — всё, что он смог прохрипеть, и в следующий момент понял, что, вероятно, нарушит обещание, данное Люпину, куда быстрее, чем предполагал.