anxiety

Чашка с громким звоном разлетелась на множество частиц. Кавех вздрогнул: он не заметил, как кружка выпала из подрагивающих пальцев. Архитектор опустил взгляд вниз: под ногами белело керамическое крошево – все, что осталось от кофейной чашки, столько раз выручавшей его в бессонные ночи. Кавех тихо выдохнул и присел на корточки, начав собирать осколки. – Тц… - неосторожное движение – и по руке заструилась багровой ниточкой кровь. Несколько мгновений блондин смотрел на красную дорожку, которая уже добралась до запястья. Порез методично пульсировал, неприятно покалывая кожу вокруг. Кавех потянулся за следующим фрагментом разбитой чашки. Алые глаза отстранённо смотрели на острые края осколка, сжимаемого пальцами архитектора. Голова гудела, мысли затуманенным роем разрывали стенки черепа, адекватное восприятие мира забилось в дальний уголок мозга. Сознание вдруг прояснилось от внезапной и острой боли, пронзившей кисть. Кавех дернулся, и осколок, дребезжа, упал на кафель, по плитке брызнули алые капли. Архитектор распахнутыми глазами уставился на глубокую рану посередине ладони и множество мелких царапин на длинных пальцах. «Кап… кап…» - кровь густыми каплями стекала на пол, образовывая яркую лужицу на белом полу. Блондин зажал рот здоровой рукой и согнулся – к горлу подкатывал комок от одного вида собственной крови. Он… когда он успел так сильно сжать руку, даже не заметив этого?.. «Со мной явно что-то не так. Хотя, это просто переутомление. Да, так и есть. Я же не псих какой…» - Кавех истерично усмехнулся и попытался встать. Его мутило, голова кружилась так, что перед глазами все расплывалось. Ноги подкосились, и парень снова опустился на пол, еле сдерживая рвотные позывы. Вдруг послышались глухие шаги вниз по лестнице. Нет-нет-нет, только не сейчас… – Ты мне там весь дом разгромить решил, или что? Ночь на дворе, чего ты тут гремишь?.. Кавех? – голос аль-Хайтама с раздраженно-досадного перешел на встревоженный, даже почти испуганный. Архитектор скорее почувствовал, чем увидел, ведь глаза застилала белая пелена, что рядом с ним опустились на колени. – Эй, ты чего? Да очнись же! – блондина потрясли за плечи, но от этого стало только хуже, и он повалился вперед. Аль-Хайтам резко подался навстречу и подхватил соседа у самого пола, не дав тому разбить голову о холодную плитку. Секретарь шокированно смотрел на Кавеха, который, дрожа, сверлил взглядом стену. Дыхание архитектора было прерывистым, из горла выходил приглушенный свист. – Кавех! Ты слышишь меня? Что с тобой такое? – Хайтам старался не показать своего страха. Получалось откровенно плохо, но это неудивительно. Не каждый день, придя на кухню, обнаруживаешь своего соседа в полуобморочном состоянии, сидящего в луже собственной крови. «Кавех!..» — это вывело из транса. Голос аль-Хайтама всегда действовал успокаивающе, в нем чувствовалась уверенность и сила. Но сейчас этот голос сочился тревогой. – Я… в порядке… - архитектор слабо уперся рукой в плечо ученого и отстранился, не поднимая глаз. Голова все еще кружилась, но тошнота отступила, лишь тянущее чувство в груди не давало вдохнуть свободно. – В порядке он, ага, как же… - Хайтам готов был петь от облегчения. Кавех в относительно нормальном состоянии, а это самое главное. – Можешь отпустить, - тихо проговорил Кавех, опираясь пальцами на кафель и привставая. – Извини за бардак… – Можешь объяснить, что тут произошло? – секретарь взял себя в руки и вернул невозмутимое выражение лица. В сердце все еще неприятно щемило от необъяснимой тревоги, что-то все же было не так… – А… не бери в голову! Уронил чашку, порезался, когда собирал осколки, ничего необычного. Сейчас все уберу… - архитектор выдавил фальшивый смешок и, шатаясь, поднялся на ноги. Его вдруг качнуло в сторону, но аль-Хайтам удержал его, не дав снова свалиться на пол. – Иди лучше проспись. – ученый скептически оглядел сероватое лицо соседа и синяки под глазами. – Я сам. Пошли, провожу тебя до спальни, а то навернешься еще на лестнице… Кавех хотел бы возразить, но сил просто не осталось, так что он просто оперся о твердую руку Хайтама и послушно побрел в свою комнату. – Ложись спать, ты опять всю ночь работал. Если уснешь сейчас, то до вечера проспишь точно, а может, и до следующего утра. – секретарь мог поспорить, что Кавех сейчас покивает, закроет за собой дверь и опять сядет за чертежи. Это было более, чем вероятно, но надежда умирает последней, так ведь? Хотя бы попытаться стоило… Как только блондинистая макушка скрылась в спальне, аль-Хайтам тихо выдохнул и зарылся в сероватые волосы пальцами, пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами то и дело возникал Кавех, сидящий на полу, посреди осколков, с сочащейся из ладони кровью. Теперь волноваться вроде бы и не о чем: ученый перевязал соседу кисть еще когда они только поднялись в его комнату. Так почему тревога все не давала покоя, впиваясь в душу острыми коготками? «С ним все будет в порядке. Что вообще с ним может случиться? Вот именно, что ничего» - такие мысли витали в голове секретаря. Они были логичными, на первый взгляд, но утешали плохо. Не утешали совсем.

***

– Каве-е-ех! – аль-Хайтам постучал, слабо веря в ответную реакцию. Однако дверь почти мгновенно распахнулась, и перед ученым предстал совершенно обессиленный архитектор. – Конечно, ты опять работал. – без нотки удивления в голосе констатировал Хайтам, беря блондина за тонкую руку и вытягивая его из комнаты. – Пошли, я чай сделал. Тигнари на днях какую-то травяную смесь заносил, я и подумал, что тебе бы сейчас не помешало… Да и из спальни выйти хорошо бы. А потом поспать. Ты же себя в могилу так загонишь, олух… Кавех тихо угукнул и послушно последовал за соседом, почти не осознавая, что вообще происходит. Что-то не так было с ним последние дни… Голова казалась тяжелой, словно чугун, кружилась и болела, ноги иногда подкашивались, и тогда архитектор еле успевал восстановить равновесие, ухватившись за что-нибудь. Пальцы, держащие циркуль, часто дрожали, и тогда грифель соскальзывал с траектории, прочерчивая длинную кривую поперек плана. Тревожность. Она беспокоила больше всего. Каждую минуту Кавех чувствовал, как в груди ворочается что-то огромное и неповоротливое, мешающее дышать. Постоянно казалось, что сейчас что-то произойдет. Что-то ужасное, чудовищное, невообразимое. Страх пожирал, обволакивая липкой слизью паники. Зачастую было сложно даже поднять руку, не то что встать… Пару раз становилось так плохо, что стук сердца стоял в ушах, заглушая все остальные звуки, а внутри все сжималось настолько, что хотелось рвать на себе одежду, только бы вдохнуть. Все это пугало Кавеха. Но сил на то, чтобы что-то делать у него просто не было. Когда архитектор услышал стук в дверь, сначала он подумал, что не сможет встать с кровати. А ведь он даже не спал, просто лежал, глядя в потолок и пытаясь успокоить колотящееся в бешеном ритме сердце. Встал. А теперь на автопилоте идет за аль-Хайтамом, когда сознание отказывается воспринимать реальность. Но он должен пойти, ведь так? А иначе будет подозрительно, верно? Тогда секретарь заподозрит неладное… – Эй. – оклик вырвал Кавеха из небытия, вернув в такой ужасный настоящий мир. – Ты слышал меня? – Прости, задумался. – тихо ответил архитектор, сжимая здоровую руку в кулак и впиваясь ногтями в кожу. Мигрень навалилась с новой силой, страх снова запустил скользкие щупальца в сердце, сжимая его. – Сильно же ты задумался. – нервно усмехнулся аль-Хайтам, всматриваясь в отрешенное лицо блондина. Он был слишком… тихим. Бледным. Слишком не таким. Слишком не Кавехом. – А-… - архитектор хотел было что-то сказать, но колени вдруг подогнулись, и его шатнуло в сторону. Парень привалился к стене и сжал тунику в районе груди. «Хах… не вовремя… так плохо мне еще не было…» - мимолетно мелькнуло в голове. Так тяжело дышать… – …вех! – как из-под толщи воды доносится голос. Чей? Кавех с ужасом крутит головой, глаза застилает белая дымка, все плывет и кружится в каком-то безумном танце… К горлу подкатывает ком, и архитектор зажимает рот дрожащими руками, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Воздуха не хватало, легкие будто сжали в тисках, не вдохнуть… Тошнота подступает, от иррационального ужаса хочется кричать, но он не может. Не может закричать, не может вдохнуть, не может успокоиться. Так страшно… Хочется, чтобы все просто прекратилось. Кавех мечтает об этом. Но мечтам не суждено сбыться, горло будто сдавливают чужие пальцы, сдавливают сильно, так, что из глотки вырывается лишь задушенный хрип. Вдруг что-то теплое прижалось к губам. Архитектор забился, но легкие внезапно получили необходимую порцию воздуха, и необъяснимый ужас отступил. Еще, и еще… Вдох за вдохом, выдох за выдохом, мозг начал проясняться. Глаза начали различать размытые контуры, ощущения вернулись. Кавех почувствовал, что его нежно обнимают за плечи и поглаживают по голове. Архитектор рвано вздохнул, все еще боясь поверить в окончание пытки. – Ты со мной? – мягкий, до боли знакомый голос заставил блондина дернуться от неожиданности. Дрожащие губы приоткрылись, и Кавех прошептал срывающимся голосом: – Да. – Ты как? – тихо и слегка встревоженно. – Пока не знаю… - почти неслышно и неуверенно. – Конечно. У тебя только что была паническая атака, дурак… - прерывистый выдох в шею. – Что? – Паническая атака. Тигнари рассказывал, что она может случиться при истощении организма. Вот как так можно себя доводить… - Хайтам привстал и аккуратно подхватил Кавеха на руки. Тот прижался лицом к плечу секретаря и попытался привести мысли в порядок. – Наверное… наверное, я и правда переборщил… Не должен был так загонять себя, - на лице проступила слабая виноватая улыбка. – А почему все так внезапно прекратилось? Я помню, что не мог вдохнуть, мне было… было так страшно… - на последних словах голос упал до еле слышного шепота. Блондин сжался и вздрогнул. – Тихо-тихо-тихо… Все уже хорошо. Я не знал, как помочь… Поэтому сделал искусственное дыхание. Прости, что украл твой первый поцелуй. – Хайтам издал тихий смешок. – Что?.. Искусственное дыхание… - Кавех замолчал. – Тебе неприятно? – спросил ученый, и на мгновение в его голосе проскользнула тревога. – Извини, я… просто не знал, что делать. Тогда это казалось единственным выходом. – Все хорошо. – архитектор чуть приподнял голову и посмотрел на аль-Хайтама, который остановился у подножия лестницы, тоже переведя взгляд на своего соседа. – Спасибо тебе. Это правда помогло. И знаешь… я могу попросить тебя сделать это еще раз? Поцелуй меня. Секретарь шокированно уставился на опущенные алые глаза и кратко шепнул: – Да. После этого он наклонился и нежно коснулся губами Кавеха. Тот чуть улыбнулся и подался вперед, целуя мягко, но настойчиво. Когда они отстранились друг от друга, аль-Хайтам произнес, тяжело дыша: – Пообещай… пообещай мне, что больше не будешь так доводить себя. Пожалуйста, Кави. – Обещаю. Ради тебя, никогда. – он кивнул в знак подтверждения своих слов и вдруг хитро приподнял уголки губ, добавив: - Знаешь… мне кажется, ты украл не только мой первый поцелуй. Ты украдешь их все. Все мои поцелуи.