Запретный плод

Хочу ей отлизать, — подумала она, рассматривая Ханджи и сглатывая слюну. Но Ханджи была такой недоступной и далёкой. И между ними всегда возникали препятствия. Пик сильно рисковала, заявляясь вот так. К счастью, Ханджи понятия не имела, что ей стоит опасаться Пик или быть настороженной. В Марли ее бы казнили, узнай они, что Пик стояла так близко к Ханджи, и ничего не сделала. — Здравствуй, — протянула она, несколько нагло, появляясь прямо перед Главнокомандующей разведки. Ханджи смерила незнакомку взглядом. — Кто ты? — ожидаемый вопрос. Пик хорошо продумала, как на него не отвечать. — Давно рядом не было женщины, способной сделать тебе приятно? — пропела она обольстительно, подошла ещё ближе, и опустила руку на бедро Ханджи. Та не мешала сделать это. — Ты думаешь, ты подходящая женщина? — она слегка улыбнулась, но это была скорее насмешливая улыбка. За которой скрывалась усталость весом с трехэтажный дом. Пик провела рукой по брюкам Ханджи чуть выше. — Я думаю да. Я тебе подхожу, — она сместила руку ещё выше, надавливая между ног Ханджи. Это показалось ей так горячо, что она приоткрыла рот от удовольствия, облизываясь. — Думаю, тебе не стоит приставать ко мне в коридоре, — Ханджи схватила Пик за рукав и повернула дверную ручку. — Иди за мной. Великолепно, Пик оказалась в логове врагини. Причем почти без усилий. Правда, она и думать забыла, что они вроде бы на разных сторонах. Что они вообще враждуют. Хотя зачем эти увертки... она помнила, какая-то часть ее сознания помнила каждый миг, что Ханджи должна умереть. Иначе никакой победы. Но Пик просто послала эту часть сознания. Ханджи захлопнула дверь, отгораживаясь от всего мира. И схватила Пик за плечи — марлийка даже испугалась, не раскрыли ли её. Но Ханджи просто поцеловала ее в шею, и Пик сразу расслабилась. Этот поцелуй был из тех голодных и жаждущих поцелуев, которые возможны, только если долго отказывать себе в сексе. Пик улыбнулась, пока Ханджи не видела. Запретный плод. — Помоги мне раздеться, — попросила она, погладив волосы Ханджи. Не отрываясь от слегка солёной и порозовевшей кожи Ханджи принялась за ремень. Пик застонала, а смуглые пальцы разобрались с пуговицами и дёрнули шинель с плеч. — Ты хочешь, чтобы я только принимала? — спросила Пик хриплым шепотом, надавливая на жёсткие плечи Ханджи. — Я тоже хочу дотронуться до тебя. — Не сейчас. — Ханджи сжала ее руку сильнее, упиваясь гладкостью кожи и мышцами, которые напряглись под ней, — Ты угадала. Я давно не была так близка, я хочу этого. Она поцеловала обнаженный живот Пик, рукой забираясь в белье и поглаживая за короткими, стриженными но уже порядочно отросшими волосами мягкие складки. Пик застонала громко, почти бесстыдно. Сдерживаться — это не про неё, особенно сейчас, когда женщина, которую она должна ненавидеть, вдруг становится источником самого сладкого наслаждения. Пик захлестнуло ощущением, будто земля под ногами пропала. Каждый поцелуй Ханджи по животу отзывался глубже, чем просто в теле — в сердце и в разуме. Ханджи держала ее, и настойчиво сжимала двумя пальцами между ног Пик, сильно но аккуратно. И громко дышала ей в шею, точно получая наслаждение от того как Пик тряслась и выла. В этом было что-то животное и прекрасное. Тело дрожало, точно после очень долгого бега. Пик прикусила губу, стараясь хотя бы частично скрыть стоны, чтобы её не слышно было за дверью, но каждый раз, когда пальцы надавливали чуть сильнее, стоны вырывались сами. Ханджи, кажется, ничуть об этом не заботилась; она тоже постанывала сквозь зубы, целуя и облизывая потную шею любовницы. И иногда яростно потираясь бедрами о ягодицы Пик, точно зверь. — Ты... Не имеешь стыда, — прошептала Пик, запустив руку в волосы Ханджи. Она чувствовала их запах и влажность — и хотела бы вдохнуть полной грудью. Ханджи улыбнулась. И в этой улыбке было что-то безумное, но и ранимое. Пик впилась ногтями в плечо Ханджи, оставляя царапины — и не знала, зачем это делает: то ли чтобы остановить, то ли чтобы приблизить кульминацию. — Так... Горячо… — выдохнула она, голос сорвался. Всё оборвалось: тело затопило наслаждение, мир померк, а единственной реальностью стали перепачканные смазкой пальцы, дыхание и сердце, колотившееся в груди, будто оно вот-вот вырвется наружу. Пик закусила губу, лишь бы не закричать так, чтобы весь штаб услышал. Как же ей хотелось закричать, чтобы её крик заполнил весь мир. Ханджи обняла её за талию и уткнулась лицом в мокрую шею. Пик обняла в ответ. И впервые за долгое время позволила себе слабость — просто прижаться и не думать о войне. Ханджи… может быть, в другой жизни мы были бы…